(Не) Лишняя для дракона

— Что вы, уважаемый лорд, для этого у нас есть специальный артефакт, который сможет определить, невинна ли девушка на следующее утро после свадьбы или по-прежнему девица.

Дель-Браниен задумался. Его сын спать с девкой по доброй воле не будет. Увы, извращенные пристрастия наследника не были секретом для лорда.

«Ладно, что-нибудь придумаем, до свадьбы еще месяц. — размышлял он. — Надо поговорить с артефакторами. Может, придумают, как наложить иллюзию на новобрачную и представить ее в образе смазливого парня, чтобы этот щенок сумел возбудиться. Или придется самому занять его место рядом с невестой в брачную ночь. Я в любом случае окажусь в ее постели, но, возможно, придется сделать это раньше, чем планировалось. — злорадно усмехнулся лорд. — Что же, Аль-Таундсены, рудник все равно будет моим, но за ваше упрямство ответит ваша дочь. Я с удовольствием и пристрастием буду лично наказывать ее за свое сегодняшнее унижение!»

Приняв решение, благородный глава горного клана взял перо и подписал документ. Следом подписи поставили лорд и леди Аль-Таундсен, а стряпчий заверил чистоту сделки.

— Поздравляю вас, милорд. Скоро вы станете обладателем богатейшего приданого. Надеюсь, вы довольны. — с улыбкой произнесла леди Амалия.

Все шло по плану, который они обговорили с Релией. Теперь осталось только отделаться от свадьбы.

Если артефакт все же подведет, придется придумывать какой-то план. В качестве крайнего варианта, леди Амалия даже подумывала об устройстве несчастного случая для отвратительного женишка.

Дорогой читатель, я всегда рада вашим лайкам и комментариям. Спасибо, что высказываете свое мнение))) https://litgorod.ru/profile/4031/books поможет вам первым узнавать про обновления.

Глава 10. Взросление-чертовски трудная штука. Гораздо легче перейти из одного детства в другое.

Через час хозяева и гости замка собрались на завтрак в летней столовой — изящном помещении, с огромными окнами во всю стену, отделанном нежно-зеленой, с позолоченной лепниной на потолке и стенах.

Пока слуги разносили еду-кашу с ягодами, пироги, блинчики, яичницу с ветчиной, запеканку, тушеные овощи — гости смеялись, болтали, обсуждали предстоящий вечером бал. Девушки и юноши обменивались быстрыми осторожными взглядами, стараясь не выдать свою заинтересованность кем-либо.

Стефию и Виарона усадили рядом друг с другом на правах жениха и невесты. Рон был сама любезность и очарование, и сумел обаять почти всех присутствующих леди.

Траттиана со своими верными подругами сидела на противоположном конце стола, поедая завтрак и болтая одновременно.

Полночи они провели в обсуждении вопроса, как помочь сестре Элидари избежать брака, при этом не подставив саму Эли. Планы рождались один кровожаднее другого, и поражали своей изобретательностью и богатством фантазии. Но к сожалению, ни один из них не отличался реалистичностью.

После завтрака все разбрелись по парку насладиться теплой погодой и прекрасными видами.

Несколько девушек собралось на широкой солнечной лужайке — Траттиана, Элидари Бертиранд и ее старшая сестра Дессиния, Кимала Теренсент и Лаурина Баркелей, дочь старого друга лорда Сайрона. Девушки расселись на большом покрывале прямо на траве. Они были давними приятельницами и все, кроме Траттианы, в настоящее время учились в Королевской академии магии.

— Тратти, ты будешь поступать в этом году в академию. Решила, какой факультет выберешь?

— Боевой, конечно же. — засмеялась Кимала, отвечая вместо подруги. – Она же фехтует лучше, чем танцует, а ее любимая борьба сами-бо привлекает ее гораздо больше, чем прогулки с поклонниками.

— Какие поклонники, Ким? Всех поклонников папа разгоняет вплоть до моего шестнадцатилетия. Я же еще несовершеннолетняя, в отличие от вас, старушек с большим жизненным опытом.

— Ах ты язва, — засмеялась двадцатилетняя Ким. — да мы еще нежные нераспустившиеся цветочки. Девочки, а кто из вас уже целовался?

Девушки заахали от такого вопроса. Все они были воспитаны в строгости, и тщательно оберегались от нежелательных контактов с противоположным полом.

— Ким, ты что? Да мои родители запрут меня на чердаке и не выпустят в ближайший год, если только узнают, что я с кем-то целовалась! — воскликнула Эли.

— А зачем им об этом знать? — рассудительно спросила Дессиния.

Она была самой старшей из девушек. Осенью ей исполнялось двадцать два года. Через год она заканчивала академию и вступала в официальный брачный возраст, который в королевстве наступал в двадцать три. Дессиния была отличной целительницей и хорошо владела искусством зельеварения. Все ее подруги пользовались кремами, притирками и духами, которые изготавливала Дес.

Про поцелуи Десс кое-что знала. Как и про мужскую анатомию и про то, чем супруги занимаются наедине в спальне. Знала в теории, конечно. Девственность свою Десс хранила строго, как и положено каждой благородной незамужней драконице.

Жениха родители ей уже выбрали, но это вовсе не значило, что Дес собиралась послушно идти с ним к алтарю. Девушка имела решительный характер и отличалась завидным хладнокровием в любой ситуации. Выбранный для нее жених не взволновал ни ее душу, ни ум, так что шансов у него не было.

Родителям Десс заявила, что замуж за Пинки она не пойдет, и пусть родители лучше решают, как они будут отменять брачные договоренности. Если ее потащат к жениху силой, то она опылит его пыльцой сон-травы, смешанной с корнем кариана. И, единственное, на что Пинки будет способен в супружеской спальне — это храпеть и пускать слюни, как младенец.

— Десс, ты с кем-то целовалась? — вытаращила глаза ее младшая сестра. — С кем, когда? Ну, расскажи!

— Вот еще, буду я вам душу изливать. Тем более что Тратт несовершеннолетняя, ей нельзя слушать о таких непристойностях. —засмеялась Десс.

Девушки еще некоторое время мусолили тему поцелуев, но так как опыта в этом деле у них на всех пятерых было — кот наплакал, то вскоре они перескочили на другие темы. А затем и вовсе разбежались в разные стороны.

Десс и Ким пошли играть в шары с молодыми лордами, Лаурина вернулась в свою комнату, а закадычные подружки Эли и Тратти отправились навстречу приключениям.

Девушки называли это приключением, но, на самом деле они всего лишь уходили в самый дальний конец парка, густо заросший деревьями, куда никто, кроме них, никогда не забирался. Даже садовники со своими ножницами обходили этот угол стороной.

Неизвестно, что тому способствовало. Может быть, отдаленность от замка. А может, потому, что здесь находились развалины старого храма древних драконьих богов, разрушенный много веков назад, но сохранивший какую-то силу. Многие, оказавшись поблизости от этих развалин, начинали чувствовать себя неуютно и спешили убраться подальше...

Лишь юные кузины обожали прибегать сюда. С самого раннего детства, еще когда были малышками в коротких платьишках, они прятались здесь ото всех и секретничали, уверенные, что никто их не подслушает.

Вот и сейчас, они направились в свое тайное убежище.

Однако, подойдя к старому храму, девушки насторожились, услышав шум, не свойственный этому безлюдному месту.

Возле длинной полуразрушенной каменной стены кусты росли широким полукругом, упираясь в стену и огораживая маленькую полянку, скрытую от взглядов густой зеленой порослью.

Как раз с этой полянки и раздавались голоса и странные звуки. Переглянувшись, девушки осторожно начали подбираться к тому месту, где кусты росли чуть менее густо. Стараясь не шуметь, аккуратно отодвинули ветки в том месте, где они были короче остальных.

Два любопытных носика высунулись в образовавшееся окошко и две пары заинтересованных глаз вытаращились на открывшуюся им картину.

На поляне была пара — мужчина и женщина. Она лежала спиной на мужском камзоле, расстеленном на траве, а ее юбки были заданы до самой талии. Корсет платья, наоборот, сполз вниз, открывая две полные, молочной белизны, груди.

Ноги ее были раскинуты в разные стороны и согнуты в коленях. Запрокинутое лицо с прикрытыми глазами было искажено в сладкой муке, с губ срывались хриплые стоны. Руками женщина держалась за плечи мужчины, который разместился между ее бедер, нависая над ней и двигая бедрами в томительном плавном ритме, то ускоряясь, то замедляясь. Одной рукой он мял белоснежные женские груди, то одну, то другую, дыша хрипло и рвано, делая паузы и с рычанием наклоняясь, чтобы губами ухватить алый сосок.

Девушки застыли, не в силах оторвать взглядов, завороженные зрелищем.

Мужчина двигался все ритмичнее и быстрее, мощно вбиваясь в женское тело. Женщина стонала громче и громче, и в один миг закричала, содрогаясь всем телом и хватаясь за мужчину.

Мужчина двинулся еще несколько раз и громко застонав, обмяк и замер. Наступила тишина, в которой слышались только утихающее дыхание любовников.

Девушки, окаменело стоявшие и глазевшие на парочку на траве, отмерли и, переглянувшись, начали быстренько отползать в сторону. Выбравшись из кустов, они, не сговариваясь, со всех ног припустили в сторону замка.

Через несколько минут, запыхавшиеся подружки затормозили у маленькой беседки, увитой лианами. Переглянувшись, они зашлись в хохоте, хватаясь за животы и утирая бегущие из глаз слезы.

— Ты видела, кто это был? — отсмеявшись, спросила Эли.

— Женщина — это леди Пола Волерн. Она училась со Стеф в академии, но старше на три года. Сразу по окончании ее выдали замуж за лорда Воккери Он совсем старый, на шестьдесят или даже больше лет старше ее. — сморщила носик Тратти.

— Я помню лорда Воккери, он еще, к тому же скрюченный набок. А кто был мужчина, ты не рассмотрела?

— А мужчина — это… — закатила глаза Тратти, сделав драматичную паузу.

— Тратт, не томи, кто это?

— Это наш новый конюх, Глим. Он наполовину оборотень-медведь, наполовину человек.

— С ума сойти. Она ведь леди и дракон! А он конюх! Разве так может быть? — тормошила кузину недоумевающая Элидари.

— Эли, ну ты же все видела своими глазами.

Некоторое время девушки молчали, думая каждая о своем. Лицо Эли было расстроенным, и Тратт заподозрила, что сегодня разбились какие-то юношеские идеалы ее нежной кузины.

— Знаешь, я никогда не думала, что ЭТО настолько интересует женщин, что они готовы лечь под кустом с конюхом. — медленно проговорила Эли. — Неужели в браке женщинам это нужно, так же как мужчинам? Я знаю, мой брат ходит в веселые дома, и его друзья тоже ходят. Хотя от меня это скрывают, но я в курсе, что мужчины не могут долго быть без женщины. Но неужели и нам это нужно? Ведь меня не тянет ни к каким конюхам. И вообще, к мужчинам не тянет. А как ты, Тратт? Что у тебя с этим?

Тратти некоторое время размышляла над вопросом.

— Знаешь, просто может быть ни ты, ни я не влюбились еще. Потому нас и не тянет ни к каким конюхам. — пожала плечами Тратти. — Давай возвращаться, скоро обед и начнем готовиться к балу.

— Подожди. Я все равно не понимаю, для чего это нужно женщинам. Ты видела ее лицо и слышала, как она стонала? Как будто ей было очень, очень хорошо. Фу, — сморщила носик Эли. — я, наверное, после сегодняшнего никогда не соглашусь выйти замуж. И не влюблюсь никогда.

Девушки засмеялись и в хорошем настроении направились в замок. Сейчас они чувствовали себя опытными, много повидавшими специалистами по отношениям между мужчинами и женщинами.

https://litgorod.ru/profile/4031/books

Глава 11. Уже поздно возвращаться назад, чтобы всё правильно начать, но ещё не поздно устремиться вперёд, чтобы правильно закончить.

Волшебное слово «бал»! Головная боль для хозяев, гонки на выживание для слуг, тайные и явные надежды для родителей девиц брачного возраста. И конечно же, восторг и предвкушение для юных леди.

После обеда гости отправились отдыхать и приводить себя в порядок к началу торжества. Леди Дельфина и экономка проверяли, все ли готово к приему, в хвост и в гриву гоняя прислугу.

Тратти переоделась в халат и прилегла на свою широкую кровать, в которой уже посапывали Эли и Ким.

Сон не шел. Заболел кончик указательного пальца, на котором ярко выделялось красное пятнышко — след от укола о зуб статуэтки. Тратти подула на маленькую ранку и боль запульсировала чуть сильнее. Девушка была озадачена — почти десять дней ранка не заживала, не поддаваясь ни драконьей ускоренной регенерации, ни заживляющим мазям. Неожиданно к ней пришло воспоминание о событиях в артефакторной лавке ланта Крега.

В подвале, куда привел ее гном, было тепло и сухо, по стенам ярусами располагались широкие стеллажи, заставленные большими коробками, деревянными ящиками и книгами. Они прошли в дальний конец подвала, где на высоком, узком постаменте стоял… дракон.

Золотистого цвета статуэтка, размером с кошку, была сделана столь виртуозно, что, казалось, это живой дракон свернул свои крылья и задремал. Стоит только его коснуться, и он откроет глаза, встрепенется, расправит крылья и полетит. Тратти во все глаза рассматривала это чудо, поражаясь искусной работе мастера, чувствуя необъяснимое волнение и нарастающее в груди тепло.

Ей вдруг показалось, что она знала этого малыша всю свою жизнь, просто однажды забыла об этом. До зуда в руках захотелось потрогать его гладкую чешую, провести пальчиком по искусно вырезанному гребню на спине…

Гном что-то рассказывал об истории появления этого артефакта, но Тратти не слышала его, погрузившись в странное, приятное оцепенение. Ланту Крегу пришлось несколько раз окликнуть девушку, пока она не вернулась в реальность.

— Ленни, нам стоит попробовать открыть артефакт. Вот, посмотрите свиток, который был вместе со статуэткой.

Тратти развернула сложенный вчетверо кусок старого пергамента. По краям темного листа были расположены изящные вензели, переплетающиеся между собой в причудливую линию рисунков. Вглядевшись в них, девушка обнаружила тонко прорисованные силуэты драконов и девушек с распущенными волосами. В центре был расположено несколько строк, написанных витиеватым почерком золотой краской:

Десять дев невинных,

И еще одна,

Десять вихрей мглистых,

Плюс не та.

Драго спит, Драго ждет,

Лишь капля крови позовет.

Следуй дева за звездой.

Что разбито не тобой,

Ты должна соединить,

Части целого скрепить.

Тратти несколько раз перечитала текст и, вернув пергамент гному, принялась внимательно осматривать статуэтку.

— Лант Крег, что значит «лишь капля крови позовет», как вы полагаете? Может, это намек на то, как открыть артефакт. Например, я должна проколоть себе палец и капнуть на статуэтку? Или что-то другое сделать?

Девушка начала осматривать и поглаживать статуэтку, удивляясь, какая она приятная и теплая и, в самом деле, на ощупь как живая. Потрогав сложенные крылья, легко прошлась кончиками пальцев по гребню на спине, затем по наростам на голове, на морде и коснулась выступающих из пасти маленьких клыков.

— Ай! — на кончике указательного пальца появилась капелька крови.

В тот же миг по статуэтке прошла волна сине-золотых всполохов, тело встрепенулось, и дракончик медленно открыл глаза.

Потянулся, как кошка, расправил крылья и уставился на девушку. Как завороженная Тратти смотрела в его глаза — живые, бездонные, золотого цвета с узким вертикальным зрачком. Смотрела, и не могла отвести взгляд. Ей казалось, что статуэтка закручивает ее золотистым вихрем, затягивая в сияющую бездну и унося прочь из реальности старой лавки. Она оказалась в клубящемся золотым туманом пространстве и тонкие сине-золотые молнии колко пронзали ее тело, наполняя горячей пьянящей силой и лишая воли и сознания.

Тратти не могла сказать, как долго это продолжалось — или целую вечность или всего миг. И вот она опять в подвале у старого гнома, стоит напротив золотистой статуэтки маленького дракона.

Лант Крег спал, сидя в старом кресле у стены. Статуэтка неподвижно стояла на своем месте, крылья сложены. И только глаза были наполовину приоткрыты, как будто теперь дракончик больше не спал, а прищурившись, внимательным взглядом следил за происходящим.

Девушка окликнула старого гнома. Тот подскочил в кресле, с недоумением вертя головой во все стороны.

— Что здесь произошло, леди? — со страхом спросил гном, — Как я оказался в кресле и почему заснул?

— Я не знаю, лент. Но думаю, мы оживили артефакт. А теперь мне пора домой.

— Да-да, пройдемте наверх в лавку. Я упакую вашу книгу и артефакт невидимости, леди.

Уже через несколько минут Тратти выходила из лавки, прижимая к груди пакет со своей добычей.

Она странно чувствовала себя — голова пьяняще кружилась и в теле бурлило течение незнакомой энергии. А душа была спокойной, как море, когда оно затихает после пронесшейся сокрушительной бури.

Траттиана не спеша шла в направлении лавки мэтры Гирлании, где оставила маму и сестру, ничего не замечая вокруг и постепенно успокаиваясь. Тревожащие события, только что произошедшие в лавке с каждым ее шагом терялись, исчезали, растворяясь в пелене странного спокойствия, заполнявшего душу.

Предыдущая глава

5

Следующая глава