Новогодняя история, или Сказочный джаз

Ярослав отодвинул стул, сел, мысленно обманул перо в чернила (на самом деле просто снял колпачок с ручки) и перечеркнул "дорогого дедушку Мороза".

Он принялся писать, писать остервенело с чувством и с болью. В это время, будто какая-то пелена стояла перед его глазами. Он ни о чём другом больше не думал, ощущал лишь ярость и смятение.

Наконец Слава устало откинулся на спинку стула и выдохнул.

– Уже половина четвертого. – думал он, – Пора идти обедать, а то опять ничего не успею.

– Интересно, в школе это за доклад зачтётся?

Ярослав усмехнулся собственной шутке.

Проходя из своей комнаты через коридор в кухню Слава услышал булькающие звуки, раздающиеся из- за приоткрытой двери ванной.

– Чего это?

– Так, это кажется уже было … там с краном что-то не в порядке.

Подумав так Ярослав, распахнул дверь кухни и оторопел. На столе, рядом с тарелкой, полной яблок, сидела здоровенная мокрица и уминала сочные фрукты один за другим. Кто не знает, мокрицы это такие маленькие членистоногое, любящие сырость. Слава помнил этих созданий, он частенько встречал их в школьной уборной, да и у себя дома он иногда краем глаза замечал шевеление по углам. Ликвидировать этих существ не представлялось возможным: они всегда возвращались. Но, насколько помнил Ярослав, мокрицы были крошечными, а эта вот была размером с упитанную крысу. Мокрица заметила Славу. Будто бы смерив его взглядом она встала на задние лапы и оглушительно свистнула. Тут же из щелей, из-под пола, с потолка – отовсюду начали вылезать её сородичи. Они наползали друг на друга, собирались в кучи и серой волной напирали на Ярослава.

– Мокрицы могут свистеть?! – подумал он.

– Не, вопрос неверный.

– Мокрицы могут меня съесть?

– Вот, уже лучше.

– Бежим!

Слава бросился прочь из кухни, и орды насекомышей устремились за ним. Пробегая мимо ванной, он поскользнулся и рухнул на пол.

– Откуда здесь вода?

– Ух ты!..

Именно это пронеслось в мозгу у Ярослава, когда он приподнял голову.

Он успел заметить, как орда мокриц с треском и скрипом разгрызла стул, стоявший на их пути.

Поднявшись Слава понял свою ошибку.

– Надо было не в комнату, а к выходу двигаться! Теперь не пробраться.

– Похоже, что это конец моей истории.

– Может в окно выпрыгнуть?

– Конечно. Тут всего три этажа и мягкий асфальт внизу. Гениально, разрази меня гром.

– А ведь я мог стать космонавтом, пожарником ну или хотя бы учёным!

– Эх …

Тут-то и началось твориться необыкновенное и значительное.

Будто бы внезапным порывом ветра Ярослава оттащило из лужи к стене. Вода на полу вспенилась и из неё вырос человек. Да- да, именно вырос! Облаченный в черный костюм, с тростью в руках он отступил к Славе, и взмахнул руками над лужей. Вода на полу вспыхнула багровым пламенем, и стена огня отделила Ярослава от полчищ членистоногих. Было видно, как они с шипением и свистом сгрудились в кучу по ту сторону, но наступить не решались. Человек в костюме набрал в грудь воздуха и дунул в пламя. Огонь взметнулся до потолка и обрушился на мокриц, зажаривая их прямо в хитиновых панцирях. Те с визгом и присвистыванием скорчились и, когда пламя потухло, а сделало оно это почти так же быстро, как и появилось, то на полу осталось не больше пары дюжин обгорелых мокриц, которые поспешили ретироваться. Мужчина повернулся к Славе.

– Ты письмо уже написал?

Ярослав разглядел бледноватое лицо с кислотно- голубыми глазами, будто прожигающими насквозь. Множество вопросов роилось к тому времени в Славиной голове, но из них он выбрал почему-то эти:

– Вы кто? Как ваше имя?

– Ну, допустим, Константин Афанасьевич. Письмо написано?

– А фамилия?

– А фамилия моя слишком из… Стоп, это я задаю вопросы! Ну ка …

И мужчина подул Ярославу в лицо.

Мир на мгновенье потемнел, а когда краски вернулись, было уже не так удивительно замечать на полу обуглившуюся и надкусанную в нескольких местах спинку стула.

– Подумаешь— мокрицы. И раньше они ползали. – думал Слава.– А мужик из лужи? Да мало ль людей на свете? Что, каждому изумляться?

– Да, я написал письмо.

– Ага… – Константин задумался – Тебе придётся пойти со мной.

– Что, простите?

– Соглашайся. Тебя ждут невероятные приключения.

– Эээ … нет.

– В противном случае эти твари скоро вернутся с новыми силами, найдут тебя где бы ты ни был и сожрут заживо.

– Ладно, нет проблем.

– Превосходно. Телефон есть?

– Есть.

– Давай.

– Плюс семь, девятьсот восемьдесят пять …

– Не в этом смысле.

– А, понял.

Немного порывшись в кармане, Ярослав протянул мобильник. Мужчина набрал номер и поднёс трубку к уху.

– Алё! Скорая? … Приезжайте поскорей, нам здесь очень плохо. … Что? … Нет, лучше не надо. Мы сейчас сами спустимся. … Да, с ребенком. Пока!

Выкрикнув последнее слово, Константин вернул телефон.

– Всё нормально?

Слава помотал головой.

– Вот и славно. Молчание знак согласия. Будь добр, кран выключи, и пойдём.

Ярослав зашёл в ванную. Вырываясь из металлического носика, в раковину текла белая холодная струя воды. Слава сполоснул руки и умылся. Где-то на краю сознания ворочались мысли:

– Это же бред. Так не бывает. Что со мной?

Но ответа на этот вопрос не было. Никто не отвечал. Разум будто онемел и отказывался соображать. Ярослав поднял взгляд на зеркало. Через него был виден дверной проём в котором стоял опирающийся на трость человек. Заметив взгляд, он улыбнулся и вскинул брови, как бы приглашая.

– Ну и ладно, – решил Слава и закрыл кран. – Вряд ли со мной произойдёт ещё что-нибудь интересное в жизни. Рискну, а там видно будет. В любом случае, это лучше, чем писать доклад и разбираться в прочих проблемах …

И Ярослав направил свои стопы в сторону необыкновенного.

Несмотря на спешку, Константин Афанасьевич настоял на том, чтобы Слава как следует оделся и взял с собой воды (тут очень удачно под руку подвернулась пластиковая бутылка), а так же напомнил закрыть дверь. Всё это заняло не более пяти минут. Быстро спустившись на первый этаж, мужчина с тростью и мальчик с барсеткой вышли из подъезда. Снаружи их ждала карета скорой помощи, рядом с которой прогуливался водитель в белой шапочке. Ярослав удивился:

–Уже? Так быстро?

Водитель возмущённо развел руками.

– Ну мы же скорая! Садитесь что ль …

Константин и Слава залезли в салон, и машина тронулась.

С потолка светила тусклая люминесцентная лампа. Салон немного трясся: чувствовалось быстрое движение. Константин Афанасьевич сидел на противоположной скамье и пристально смотрел на Ярослава.

Этот взгляд будто проникал в душу и выведывал самые её потаённые секреты. Под ним Славе становилось не по себе. Он уже хотел заговорить о чем-нибудь, чтобы прервать это неловкое молчание, но мужчина опередил его:

– Знаешь ли ты, Ярик, что такое Новый год?

– Конечно. Это праздник смены лет. Отмечается он …

– Да-да, понятно. – отмахнулся Константин – Я спрашиваю, что отличает его от прочих праздников?

Ярослав задумался.

– Ну … стилистика, наверное. Ну, то есть, ёлка, там, дед Мороз. Все собираются вместе, дарят другу подарки и …

– Вот именно! – Константин Афанасьевич значительно поднял палец, – Все вместе! Восьмое марта – женский праздник, день Рожденья – только твой, а день сварщика, как правило, празднуют лишь сварщики. Но! Новый год – это для всех. Понимаешь?

– Понимать- то, понимаю. Только к чему Вы мне это рассказываете?

–Ага … – Константин приложил руку к затылку, как бы поддерживая ход своих мыслей – А что будет если этот праздник … исчезнет, например?

– Как это, исчезнет? – Славе всё ещё было тяжело соображать (голова была будто ватой набита) – В смысле совсем исчезнет?

– Совсем.

– Совсем-совсем?

– Да. Ни ёлки, ни подарков, ни снега.

– Ни зимних каникул?

– Ага.

Ярослав задумался.

– То есть, в общем люди на один раз в году будут меньше радоваться.

– Верно мыслишь.

– А что тогда будет?

– А вот смотри: меньше радости – больше злобы, больше злобы – больше агрессии. А с агрессией и насилие, и страх, и смерть.

С каждым новым словом Константин Афанасьевич легонько ударял пальцем по набалдашнику трости, на которую положил руки. Слава отметил, что рукоять трости была выполнена в виде вороньей головы

– Ну, это вы преувеличиваете.

– Ни капли! А ещё пропадёт вера в чудо.

– А разве это важно?

– А как же?! Без неё не станет надежды, любви, люди перестанут стремиться к совершенству, к победе. Дети! Дети не будут ждать от жизни прекрасного! Новый Моцарт извлёкши первые гениальные звуки из фортепиано подумает: " Да ну! Бред какой-то. На вряд ли из этого что-то может выйти." Вера в чудо это не только вера в сверхъестественное. Это прежде всего вера в себя, в своих близких. Нам без неё нельзя.

Машину слегка тряхнуло. Что-то медленно начало проясняться в голове у Ярослава.

– Откуда Вы знаете моё имя?

– Много чего знаю. Не отвлекайся. Скажи, ты веришь в деда Мороза?

– Да … наверное. Или нет. Я не знаю.

– Ясно. Значит так, на ближайшее время ты принимаешь как данность, что дед Мороз существует.

Машина снова вздрогнула, будто на лежачем полицейском. Лампа на потолке мигнула.