Максимка, Толик и каляки-маляки

«Видимо, из ближних домов дети на них приехали», – подумала Ольга Сергеевна.

– Бабушка-а, купи «весипед»! – запросил Вася, пытаясь сесть на сиденье одного из велосипедов.

– Вася, нельзя, это не наш!

– Купи!

– Знаешь, я тоже об этом думала, вот в ближайшие выходные и купим. А сейчас пошли домой.

В ближайшие выходные Ольга Сергеевна с сыном и Васенькой были в магазине. Вдоль стены стояли по росту велосипеды – от больших до самых маленьких, дорожные, спортивные, мужские, женские, детские трёх- и двух- колёсные всевозможных расцветок.

Подбирали по росту, устойчивости и прочности:

– Вася, ну-ка садись вот на этот! Удобно? Ножками давай покрути! Не достаёшь? Садись на этот. Подходит?

Наконец, все были довольны, и цвет нарядный, синий, только на раме с одной стороны была глубокая царапина.

– Нельзя ли заменить? – спросила Ольга Сергеевна.

– Нет, этот последний.

Так и взяли велосипед с царапиной.

На троллейбусе доехали до парка, который был рядом с домом. Вася сел на велосипед, закрутил ножками и поехал, как будто давно знал и этот руль, и педали, и звонок спереди, да так быстро поехал, что вот уже далеко впереди.

– Вася, не спеши! – закричала Ольга Сергеевна.

– Вася, остановись! – позвал сын.

Но куда там! Быстро, быстро поехал Васютка по дорожкам парка, щёки раскраснелись, улыбается, глаза блестят, светятся, говоря:

– Посмотрите, какое у меня счастье!

Сын догнал его, остановил и стал учить кататься медленнее.

Дома на раму велосипеда Вася наклеил рисунок с изображением мишки.

Теперь каждый день после детского сада Ольга Сергеевна с Васюткой заходили домой, брали велосипед, шли в парк и… поехали! Малыш научился кататься спокойнее, далеко не уезжал и возвращался сам.

Однажды Ольга Сергеевна сидела на скамейке, наблюдая за внуком, и задумалась о чём-то… весна, молодые листики проклюнулись на деревьях, солнышко светит, воробьи чирикают, но вот подбежал Васютка.

– Бабушка, пошли!

Васенька поехал в сторону танцплощадки, открывшейся в парке недавно. Ему надоело ездить на велосипеде, а захотелось побегать по гладкому, блестящему, пахнущему деревом, полу. Здесь теперь часто собирались родители с маленькими детьми.

Они оставили велосипед рядом с танцплощадкой. Васютка, увидев знакомых, побежал к ним, у кого-то был мяч, у кого-то машинка, у девочек коляски с куклами, дети весело играли, бегали.

Вдруг появилась незнакомая девочка приблизительно того же возраста, что и другие дети.

Её чёрные, кудрявые волосы выбились из-под шапочки, чёрные глазки, зелёная куртка, быстрая, озорная, она подбегала к детям, выхватывала игрушки, бегала с ними, бросала и снова отнимала. У Дашеньки из пятого подъезда отняла воздушный шарик, и он лопнул. Малышка заплакала.

– Вы научили бы свою девочку спрашивать: «Можно?» – сказала бабушка Даши молодой маме этой незнакомой малышки.

– У нас во дворе все так себя ведут! – с вызовом ответила она.

– А у нас есть слова «можно» и «нельзя», – строго произнесла бабушка Даши.

Ольга Сергеевна отвлеклась, разговаривая с соседкой по дому, а потом увидела, что маленькая незнакомка катается на велосипеде Васи.

«Пусть покатается!» – подумала она.

А когда решила пойти домой, то обнаружила, что велосипеда нет. Не было и незнакомки с девочкой в зелёной куртке. Васютка стоял около Ольги Сергеевны готовый вот-вот заплакать.

– Бабушка, где «весипед»?

– Нам его вернут, Васенька. Покатаются и вернут.

Но малыш расплакался. Так и пошли домой без велосипеда. Надо ли говорить, какое у них было настроение, и каким был тот вечер. На следующий день из детского сада домой они пошли через парк. Ольга Сергеевна хотела увлечь Васютку качелями, горкой, но он побежал к танцевальной площадке, где вчера пропал его новенький велосипед.

Подойдя к танцплощадке, они увидели свой велосипед – синий, с царапиной на раме и с наклейкой, на которой был нарисован мишка, и которую Васютка наклеил недавно.

– Мой «весипед»! – радостно закричал он.

К раме велосипеда была привязана картонка с надписью: «Извините».

Лошадки

Детский сад, в который родители недавно перевели Павлика, был теперь ближе к его дому и располагался на необыкновенной улице.

Эта улица с недавних пор стала пешеходной, её покрыли плиткой, поставили по центру красивые фонари, скамейки и сделали клумбы, на которых с ранней весны и до глубокой осени цвели и радовали глаз разные цветы. Вначале распускались красные и жёлтые тюльпаны и белоснежные, изящные нарциссы, их сменяли анютины глазки и нежные маргаритки, позже сажали бархатцы и астры. Астры напоминали об осени и опавших листьях на дорожках парка, о школе и первоклассниках с букетами цветов первого сентября.

Улица проходила по старому, городскому парку, с одной стороны отделяясь от него высокой, ажурной решеткой; в этой части парка были качели-карусели и детские площадки. С другой стороны улицы парк был дикий, с небольшим озером, с зарослями черёмухи и могучими, вековыми дубами; к этой, дикой, части парка и прилегал детский сад, в который теперь ходил Павлик.

Справа от детского сада была школа, слева четырёхэтажный жилой дом, рядом с ним бассейн, чуть дальше и в глубину от которого находилась конюшня. Павлик раньше никогда здесь не был, наверное, потому, что был ещё маленький.

Однажды весной Елена Сергеевна, бабушка Павлика, привела его в детский сад и, прощаясь, сказала:

– Сегодня приду за тобой раньше, пойдем лошадок смотреть, и ты узнаешь, как и где они живут.

Павлик очень обрадовался, потому что лошадок он видел только на картинках в книгах и в альбомах для раскрашивания. В глубине от пешеходной улицы стояло довольно длинное двухэтажное здание, рядом с которым на отгороженной площадке девушка выгуливала лошадь, держа её за поводья.

Лошадь была высокая, чёрная, с тёмно-коричневой чёлкой, гривой, с длинным хвостом и с сильными, стройными ногами, одетыми в нарядные, белые носочки.

– Лошадка! – радостно воскликнул Павлик, подбежав к забору, который отгораживал площадку для выгула. – Бабушка, а что у тёти в руках?

– Тётю звать наездница, а в руках у неё хлыст, им она управляет лошадью и поводьями – она натягивает их, отпускает, и лошадка слушается, поворачивается направо, налево, или останавливается.

– Слушается, – повторил Павлик, глядя на лошадь, которая лёгкой рысью бегала по кругу.

Двери в конюшню были открыты, у входа сидел мужчина в униформе. Спросив его разрешения, Елена Сергеевна и Павлик вошли внутрь.

По центру конюшни шёл длинный, широкий коридор, по обе стороны которого располагались похожие на комнаты секции, верхняя часть которых представляла собой решётку из металлических прутьев.

– Видишь, Павлик, – объясняла Елена Сергеевна, – каждая лошадка стоит в отдельной секции или комнате, она называется…

– …денник, а я конюх – человек, который ухаживает за лошадьми, – вступил в разговор подошедший мужчина в униформе. – Меня звать дядя Миша, а тебя, малыш, как?

– Павлик.

– Хочешь угостить лошадку? Её звать Зорька.

– Хочу, – глаза Павлика загорелись.

Дядя Миша достал из кармана морковку и протянул её Павлику:

– Положи морковку вот сюда, на эту площадку на ограждении, – сказав это, он приподнял Павлика, и тот положил угощение между широко расставленных металлических прутьев решётки.

А Зорька уже ждала, аккуратно взяла морковку мягкими, большими губами и тут же, громко хрустя, съела её. Павлик рассмеялся.

– Чем можно угощать лошадок? – спросила Елена Сергеевна.

– Можно давать яблоко, сухари или сушки, но лучше всего и полезнее морковь. А знаешь, какая у лошадок главная еда? – задал вопрос дядя Миша и, увидев удивлённые глаза Павлика, сам же ответил. – Лошадь – животное травоядное, поэтому основные корма для неё – это овёс, отруби, сено, их дают лошадям через равные промежутки времени. У нас на заднем дворе лежит сено, вы можете взять немного и покормить любую лошадку.

После знакомства с Зорькой Елена Сергеевна и Павлик пошли по коридору конюшни и стали рассматривать лошадей, их имена были написаны на табличках секций. Лошадей было двадцать, и имена у всех были красивые – Агат, Геркулес, Злата, Пчёлка, Егоза…

– Гармонист, – прочитала Елена Сергеевна и рассмеялась, – смотри, Павлик, и музыкант есть.

Лошади были разной масти – чёрные, белые, рыжие, но у всех чёлки, пышные гривы, длинные хвосты и большие, выразительные глаза.

– Бабушка, давай дадим лошадкам сено, дядя Миша разрешил.

Елена Сергеевна с Павликом вышли во двор, завернули за угол конюшни и увидели загон, где гуляли две небольшие лошадки, позади загона был невысокий, деревянный дом.

– Бабушка, смотри какие маленькие!

– Эти лошадки называются пони, а в том доме, что позади, они, наверное, живут, но почему-то отдельно от остальных.

Елена Сергеевна с Павликом подошли ближе, пони звали Элис и Молли. Элис была серой масти, с чёрной гривой и хвостом, а Молли чуть ниже, рыжая, с коричневым хвостом и гривой, и с белым, похожим на звёздочку, пятнышком на лбу. Недалеко от загона, около забора было сложено сено, спрессованное в небольшие тюки, как печенье в пачке, от сена пахло летом и солнцем.

Елена Сергеевна выдернула пучок сена и дала Павлику. Элис и Молли стояли, прижавшись к забору, и внимательно наблюдали за бабушкой и внуком. Не успела Елена Сергеевна протянуть угощение, как Элис наклонилась через забор и выдернула сено из её рук, и не только выдернула, но и оттолкнула Молли, которая теперь стояла позади.

Элис начала ходить около забора, карауля угощение, и как ни пытались бабушка с внуком дать пучок сена Молли, они не смогли сделать этого – тут же перед ними появлялась Элис. Чтобы перехитрить её, нужно было давать угощение одновременно обеим пони, тогда Элис не могла отогнать Молли.

– Бабушка, почему так, почему Элис обижает Молли?

– Может быть, она очень хочет есть?

– А мы завтра придём? Принесём морковку?

– Придём.

С тех пор бабушка и внук стали навещать пони каждый день. Елена Сергеевна приносила морковку, яблочко, изредка сухарики, но в основном морковку, которую дома мыла и резала на крупные куски. Павлик угощал Молли, а Елена Сергеевна Элис, по-другому не получалось – при появлении гостей Элис отгоняла Молли от забора, и та испуганно стояла вдали с обиженными глазами. Но и Элис, и Молли запомнили Павлика и бабушку, и стоило им только появиться, как они подходили к забору, ожидая угощения и глядя на всех умными глазами.

В тот день в загоне была только Молли. Елена Сергеевна и Павлик подошли к дяде Мише и спросили «почему».

– Элис подралась с Молли, прогнала её в дом, в конюшню, а потом укусила за руку маленькую девочку, когда та давала ей яблоко. Хорошо, что укус был поверхностный, и всё обошлось.

– Отчего же она вдруг укусила?

– Во-первых, девочка была незнакомая, может быть, она шумела, кричала, пони и лошади не любят этого, а потом характер у неё такой, вы же видели, как она гоняла Молли.

– Видели.

– Вот мы её и переселили, раз она никого не терпит. Теперь она живет в большой конюшне, в отдельной комнате, которая называется… – дядя Миша посмотрел на Павлика и улыбнулся, – которая называется денник.

– А Молли не скучает? Одна всё-таки.

– Что поделаешь, будем искать ей нового друга.

Прошло две недели. Елена Сергеевна с Павликом всё также навещали лошадок и пони и приносили им морковку и яблоки, а у Молли появилась новая подруга Ласточка, и они дружат.

Птичьи домики

Юля, маленькая девочка четырёх лет, стояла у окна и, поднявшись на носочки, с большим интересом разглядывала прилетевшую на подоконник птичку, которая своими блестящими, чёрными глазками смотрела через окно на Юлю, и так они изучали друг друга. У птички, размером с воробья, было ярко-жёлтое брюшко с «галстуком» посередине – широкой, чёрной полосой, идущей от груди до хвоста, спинка её была жёлтого, а крылья и хвост синего цвета.

– Бабушка, смотри, к нам синичка прилетела! – Юля подбежала к бабушке, взяла её за руку и потянула к окну. – Смотри, какая красивая!

– У неё действительно чудесная окраска!

– Бабуля, давай дадим ей поесть что-нибудь! Знаю, что птичкам можно давать хлеб, я видела, как в парке мальчики бросали голубям булку.

– Голубям можно и булку дать, то есть белый хлеб, но зимой лучше подсушенный.

– А почему?

– Потому что в свежем хлебе много влаги, которая на морозе замерзает и превращается в лёд, и птицы такой хлеб есть не могут. Им можно давать сухой хлеб, причём белый, а не чёрный, и сухой как сухари, он превращается в крошки и лучше усваивается. Но больше всего птички любят…

– Любят семечки. Пойдём, бабуля, в парк, птичек покормим. Смотри, наша синичка на подоконнике улетела.

– Не расстраивайся, она улетела в парк, и мы её встретим.

В парке рядом с домом было светло и снежно, снег покрывал деревья, скамейки, все дорожки и тропинки, снег укрыл качели и горку, и нужно было расчистить горку лопаткой, чтобы кататься с неё.