От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только

* * *

В Калининград я мечтала поехать давно. Поездка была замечательная, организованная питерской сетью «Буквоед» и издательством «Эксмо».

Да и компания у нас подобралась чудесная – моя дорогая подруга Александра Маринина, Анна и Сергей Литвиновы, польский писатель Януш Вишневский и детская писательница из Англии Холли Вебб.

Гостиница, где мы жили, располагалась в пяти шагах от центрального рынка. И вот мы в рыбных – а каких же еще – рядах. Запахи такие, что кружится голова! Одуряющие запахи, по-другому не скажешь. Копченая рыба, угри, миноги. Под подвешенным на крюк угрем стоит миска, куда стекает жирок. Не капает, а именно стекает! Прозрачный янтарный жирок.

Пробуем. Да, это что-то. Покупаю большого жирного угря, все мое семейство его обожает. Продавщица заворачивает его в сто бумаг и сто пакетов, как иначе его довезти? Цена немаленькая, но это деликатес, баловство и несомненное удовольствие. А за удовольствие, как известно, надо платить.

Калининград я полюбила всем сердцем. И его архитектуру, и чудесную прибалтийскую природу, и замечательную, душевную публику. Кстати, и рестораны в Калининграде были прекрасны.

* * *

В Друскининкае, где мы отдыхали, все было замечательно: красные шляпки сыроежек на изумрудном мягчайшем мху, пара белых лебедей, плавно плывущих по серебристой поверхности озера, медовый янтарь, продающийся на каждом шагу, дивный кофе, густая сметана и, конечно же, потрясающий местный хлеб.

И тишина. Тишина и спокойная красота, от которой заходится сердце.

Городской рынок. Небольшие молочные ряды с деревенскими творогом, сыром, сметаной. Квашенья – кислая капуста с тмином, огурчики, соленая черемша. Никаких перекупщиков – торгуют те, кто сделал, собрал своими руками. Веники для бани, разноцветные вязаные носки и рукавицы, жилетки и свитера.

Но мы ищем грибы. Конечно, мы ищем грибы! И находим – божественно пахнущие связки сухих боровиков – потом ими пропахнет наш номер, как ни проветривай и как тщательно ни упаковывай. Но этот запах нам не мешает. Мы знаем, что эти грибочки нам отлично послужат всю зиму – еще бы, грибной супчик с перловкой!

* * *

В Костроме, вернее в ее окрестностях, мы отдыхали в санатории. Санаторий, когда-то известный, закрытый, был построен для космонавтов. Ну а сейчас открыт для всех желающих – выживать-то надо.

Былая роскошь напоминает о номенклатуре – мраморные полы и стены, огромные холлы, здоровенные хрустальные люстры, потертые от времени гигантские ковры с жизнеутверждающими сюжетами.

В номере – а это люкс – две комнаты, гостиная и спальня. Рассохшийся и скрипучий паркет, ванная в голубой плитке и с треснутым биде, финские окна, мебель в стиле соцампир и все те же хрустальные люстры. Представляю, что в прежние времена это выглядело дорого-богато, но не сейчас – мебель с отколотыми углами и треснутыми стеклами, старенький холодильник. Но чисто, стол с ожогом от горячего прикрыт салфеткой – в общем, замаскированная разруха.

И еще стойкое ощущение, что мы попали в советское время: бульон с пирожком, столичный салат, квашеная капуста, лангет и котлеты по-киевски. Кормят так, что уж какое там похудеть – не привезти бы лишнего вдобавок к уже имеющемуся.

Процедуры классические: ванны, обертывания, соляные пещеры. Но в бассейн по времени и только на тридцать минут. Ладно, это можно пережить, все равно лечебная база отличная.

Сама Кострома симпатичная и небогатая, как все среднерусские городки. Сохранилось здание старинного вокзала, но главное – театр. За две недели мы побывали там трижды.

Стоим на холме и любуемся Волгой. Внизу, на льду, черные точки – это сидят рыбаки. Ага, Волга, рыба, а значит, и рынок.

Идем на рынок. Город не чистят совсем – даже в центре, на главной площади, сугробы, ледяные корки, буераки и ямы. Большая опасность сломать конечности или, не дай бог, голову. Народ пробирается осторожно, не прерывая монологов и диалогов по поводу местной власти, которую костерят почем зря, и вполне справедливо.

Наконец мы на рынке.

Мясные ряды, торгуют местные. Молочные ряды так себе. Ну и овощно-фруктовые, где заправляют яркие кавказские мужчины. Пара старушек, торгующих самодельными соусами в майонезных баночках, травами, сухими яблочками, вареньем и чем-то еще. Все как обычно.

А где же рыба? Где знаменитая волжская рыба? Нас интересует сушеная, вяленая.

– Да на улице поищите, – советует нам румяная молодая торговка. – Мож, кого и найдете! Вы думаете, они, мужики, будут стоять здесь, как мы, бабы? – Молодуха смеется, оголяя ряд золотых зубов. – Ага, щас! Терпения у них нету! Продадут, если повезет, и в магазин за бутылкой! Мужики!

Понятно. Рыбных рядов в волжском городе нет. Рыба есть, а купить сложно.

Выходим на улицу и неожиданно обнаруживаем торговца. Мужичонка в нетерпении топчется, нервничает, явно хочет продать и свалить. А что, правильно. Зачем тут мерзнуть-то, на морозе? А дома тепло, дома водочка, да под тарелочку щец! У мужичка сушеная рыбка.

– Плотва, – перечисляет он, – таранька, линь.

Цены, кстати, вполне московские – опытный и хитрый взгляд видит туристов насквозь. Рыбка хилая, тощая, но, раз уж пришли, берем.

– А что так слабо? – удивляемся мы. – Прям как будто не из Волги, а из подмосковного ручья!

– Так рыбы мало, – расстраивается мужичок. – Прошли те времена, когда Волга кишела рыбой! Истребили все, гады. Советская власть и браконьеры.

Хочется задать вопрос – а ты-то кто?

Но удерживаемся. Понимаем: зарплаты крошечные, а жить надо.

В общем, миф это – великая русская река и обилие рыбы. Прошли те времена.

* * *

В Ярославль мы приехали из Плеса, где отдыхали, на один день, посмотреть старинный русский город, прославленный театр имени Федора Волкова и купить знаменитый костромской сыр.

Ярославль красивый и ухоженный, знаменитая сырная биржа восстановлена, сыры продают те самые, костромские.

Попробовали, купили. Больше для порядка, чем от восторга. Ну сыр и сыр, ничего особенного. Зато познакомились с совсем незнакомым продуктом – серой кислой капустой. Да-да, именно так она называется – серая. Она и вправду серая, малоаппетитная на вид, идет только на щи. Моркови в ней нет, зато есть дух, кислота и острота. Конечно, купили три килограмма – еще бы! Дома заморозили и зимой варили настоящие знаменитые серые кислые щи. Вкусно.

* * *

Очаровательный рынок в Выборге. Впрочем, в этом городе все красиво. Чудесный камерный городок, дышащий покоем и умиротворением. Любимая европейская архитектура. Центр восстановлен, «причесан». Про окраины не знаю, не была.

Это тоже была командировка, выступление в знаменитой библиотеке Алвара Аалто, финского архитектора, построившего такое вот чудо. Настоящее чудо, поверьте! Стиль – органическая архитектура: потолок, бегущий волнами, отсутствие окон в стенах, круглые окна на крыше, не пропускающие солнечные лучи, вредные книгам. У регистрационной стойки сохранена корзина, в которой раньше лежали свертки с оберточной бумагой: взял книгу – изволь обернуть.

На рынке поражает количество финских товаров: сладости, сыры, колбасы. Впрочем, ничего странного – Финляндия на расстоянии вытянутой руки. Помню эти товары по московской Олимпиаде. Колбаска отменная, сыры замечательные. И конфеты прекрасные.

Попробовали и знаменитый выборгский крендель. По преданию, крендели пекли монахи-францисканцы и держали рецепт в страшной тайне. В муку клали многочисленные специи: мускат, тмин, кардамон и гвоздику. Одно время Выборг называли Крендельным городом.

Но главное – жители Выборга, чудесные, светлые люди. Без торопливости, без привычной нам спешки и суеты.

Вот что такое жить в других интерьерах. Это вам не Москва.

* * *

В Таллине я не была лет двадцать – так получилось. Но город этот храню в своем сердце. В молодости мы ездили туда каждый год, в Таллине жила моя сестра.

Таллинский рынок поразил аккуратностью, запахом копченой салаки и тмина, великолепными домашними сырами и творогом, но что я запомнила – цветочный ряд. Цветы продаются попарно – то есть два цветка в букете. По русской традиции, четное количество цветов несут только на кладбище. В Эстонии нет – дарить два цветка дело обычное. Никаких суеверий.

Что касается гастрономических ассоциаций, Таллин – это, безусловно, копченая салака, прекрасный кофе, хороший шоколад и солоноватый запах – запах Балтийского моря.

* * *

В Казани на рынке поражают воображение мясные ряды. Такое разнообразие, что кружится голова – колбасы из конины, конина вяленая, конина сушеная, тушенка из конины, паштеты. Казы, казэлык, кровянка. Глаза разбегаются. Осторожно попробовала – колбасу из конины я ем впервые. Вкусно. Ну и взяла пару палок в Москву. В Казани вообще все вкусно и все красиво. А главное – там живут близкие и очень родные мне люди. Поэтому для меня этот город особенный.

Мои друзья повезли нас в совхоз, где коптят уток и кур. Ну очень вкусно! Конечно, захватила в Москву копченую утку. Что вам сказать – деликатес. Объедение.

* * *

Просто пойти на рынок в Питере мне бы и в голову не пришло – уверена, ничего нового я бы там не увидела. Все как в Москве. Да и на рынок ли надо бежать в этом чудесном, необыкновенном и фантастическом городе? Но я все же туда попала – начало апреля, а значит, время корюшки. Только начало сезона, рыба только пошла. Я слышала, в самый разгар сезона корюшку продают на каждом шагу, а здесь первая, дорогущая и только на рынке. И как пройти мимо? Я не прошла.

Купили мы корюшку по какой-то безумной цене, а поезд наш вечером, и впереди целый день. Что делать? Пристроили в холодильник в кафе в «Буквоеде» – запаковали, обернули и довезли!

Хорошая рыбка, но… Ничего особенного, уж извините. Съели, конечно. Но сколько хлопот!

* * *

Помню рыночек в Джубге в середине девяностых. Вот уж печальное зрелище! Рынок пустой. Ну почти пустой – две-три торговки не в счет. Одна торгует зеленью, другая вязаными носками, третья репчатым луком. Ни овощей, ни фруктов – почему? Это же юг, благодатный и щедрый край. Ответа нет. Наверное, людям не до торговли – в стране голодно, все оставляют для себя, варят варенье, маринуют впрок на зиму.

И тут резко, по-горски отчаянно, останавливаются побитые, видавшие виды «Жигули». Из машины вылезают пара абреков, суровых, насупленных, страшноватых. Не без трепета мы наблюдаем.

Таща в руках что-то объемное, завернутое в белую тряпку, люди с гор заходят на территорию рыночка. Ставят ношу на хлипкий, расшатанный деревянный прилавок. Не меняя выражение на лицах, сурово здороваются с торговками. И наконец открывают белую ткань. Мы видим два здоровенных эмалированных таза, в которых лежит что-то белое, круглое, явно съедобное. По рыночку плывет сладковатый молочный аромат. Сыр! Конечно же сыр, домашний рассольный сыр, как же нам повезло!

Мы пробуем – кусок нам отрезают щедрый, здоровенный, при этом никаких улыбок, заискиваний или уговоров купить.

– Как называется ваш чудесный сыр? – спрашиваю я.

– Мы адыги, – гордо вскинув подбородок, отвечает мужчина. – И сыр этот называется адыгейским.

Ну конечно! Теперь все понятно, как же я раньше не догадалась! Знаменитый адыгейский сыр, он и у нас бывает в продаже. Но разве можно сравнить тот, московский, магазинный, и этот, свежайший, нежнейший, плавающий в лужице рассола.

Мы берем полкруга – взяли бы больше, но в номере нет холодильника. Сыр надо съесть сегодня же, иначе он пропадет.

– Вы часто тут бываете? – спрашиваю я, не переставая нахваливать сыр.

– Редко. Почти не бываем. Своя семья большая, просто сделали много – ждали родню. А родня не приехала. – Кажется, он немного смущен.

Хотя что тут такого неловкого – продавать то, что ты сделал своими руками да еще и вложил душу?

– Мы не торговцы, – поясняет он, – мы крестьяне.

Мы благодарим гордых людей за радость и бежим за свежим хлебом.

Ах, какой это был обед! Свежий, еще теплый хлеб, который мы варварски – так вкуснее – ломаем руками, адыгейский сыр, нарезанный крупными ломтями, свежий, крепко посоленный огурец и крепкий сладкий кофе!

Это запомнилось навсегда.

* * *

Рынок в Барселоне, огромный, гудящий, как улей. Фруктовые ряды, мясные, колбасные. И рыбные – чудеса!

Но мы туристы, живем в отеле, готовить нам не на чем, нам точно не до этого, но как бы хотелось сварить гигантские креветки, или отварить осьминога, или нажарить свежайшей барабули! Но нет, мы лишь глазеем и с завистью наблюдаем за придирчиво-строгими хозяйками, выбирающими для семейного обеда рыбу, мясо и овощи.

Мы можем купить только тоненько нарезанный хамон или острую пряную колбасу, которые, разумеется, нам тут же дают попробовать.

На барселонском рынке полно туристов – и правильно, зрелище это яркое, колоритное, пестрое и остро пахнущее. Словом, театральное представление. Вот и шастают туристы, глазеют. А покупают в основном местные.

* * *

Огромное здание будапештского рынка похоже на вокзал. У входа толпятся цыгане – настоящие, таборные, в пестрых платках и юбках, гремящие золотыми браслетами, шумные, увешанные детьми. Что они делают здесь – гадают, попрошайничают или это обычные покупатели? Мы так и не поняли.

Рынок пахнет знаменитой венгерской паприкой, которой увешаны все прилавки. Красноватые, наверняка острые колбасы – в Венгрии любят острое.

Ой, мой любимый крыжовник! А рядом вишня, а чуть поодаль – красная смородина.

В общем, оторвалась я по полной.

* * *

Южные рынки – это отдельная песня.

Помню рынок в Геленджике. Времена не самые сытые, конец восьмидесятых. В магазинах шаром покати, в кафе длиннющие очереди, невкусно и грязновато.

Покупаем маринованные баклажаны – разрезанные вдоль, начиненные острым перцем, чесноком, морковью и зеленью. Стоят недешево, за два небольших баклажана выходит прилично. Но вкуснота такая, что только при виде громко глотаешь слюну.

Дома отвариваем картошку, поливаем ее ароматным рыночным маслом и режем баклажаны. И никакого мяса не надо и никакой колбасы! Как говорится – ум отъешь.

Тогда, в молодости, я не спросила рецепт у пожилой улыбчивой продавщицы-армянки. А позже, сколько ни пробовала – рецептов маринованных баклажанов море, – так вкусно не получалось.

Есть ли какой-то секрет, или нужен опыт – не знаю.

* * *

Большое потрясение – рынок в Ростове-на-Дону, шумный, многолюдный, разноликий.

Очередная командировка, май, лучшее время года, жары еще нет, но все зацветает, благоухает и дает надежду. Весна.

Ростов прекрасен! Нет ощущения провинции. Город богатый, и это сразу бросается в глаза. Прекрасные рестораны, хорошо одетая публика, дорогие машины. Все правильно, Ростов-папа.

А как нас встречают! Как с нами возятся, какие накрывают столы! Юг есть юг – широкий, ароматный, громкий и гостеприимный.

Но и расписание у меня жесткое – с утра интервью в лобби гостиницы, через час телевидение, едва успеваем глотнуть чашку кофе и спешим на радио. После этого встреча с менеджерами книжных магазинов. Вечером встреча с читателями. И так три дня подряд.

Свободного времени практически нет, устаю жутко, вечером падаю в кровать, но от перевозбуждения не могу уснуть. Девочки-сопровождающие беспокоятся, звонят и спрашивают, все ли в порядке и не пожелает ли моя душенька еще чего-нибудь. В общем, радушие, доброжелательность, забота и любовь.

Ростовчане, спасибо!

И все-таки мы выкраиваем время для похода на рынок.

В рыбных рядах от разнообразия кружится голова. Рыба свежая, рыба вяленая, рыба копченая. От гигантских, метровых лещей до крошечных, неизвестных мне рыбок. Запахи сбивают с ног.

Ряды с раками – от маленьких, размером с указательный палец, до огромных, сантиметров по двадцать. Как не вспомнить Жванецкого: точно, по три и по пять. Темно-болотные и голубоватые раки шевелят усами и клешнями, а я лихорадочно думаю, как довезти их до Москвы. Понимаю, что невероятная глупость. Понимаю, но слушаю, как продавцы обещают «красиво и надежно» упаковать: «Шо, нам впервой, шо ли? Долетят ваши раки, не беспокойтесь, милая дамочка!»