В самое сердце

– Напугал тоже мне, – пробубнила себе под нос Лили. – Ваша тюрьма – курорт по сравнению с той, в которой я побывала.

– Завтра к тебе с утра придет психолог. Будь паинькой. Это для твоего же блага.

– На хер мне твои мозгоправы? – зарычала девушка. Я строго взглянул на нее.

– Ты здесь ничего не решаешь. Если только не хочешь сообщить, где я могу найти своего друга Рому Смирнова.

– Быстрее ад замерзнет.

– Значит, все-таки он, – выдохнул я, потерев подбородок. – Сукин детеныш. Как брат ведь был. А травили-то меня зачем? Глупо же. В больнице, где точняк откачают. Палево сплошное.

– Меня там уже не было, – Лили покачала головой, допивая свою водку. Целый стакан выглушила. Во дает. – Ничего подобного не планировалось. Может быть, поддался эмоциям.

– У вас любовь, что ли? – спросил я, изучающе глядя на нее. Она отвела глаза. Собирается соврать.

– Тебе не понять, – качнула головой. Вроде, и не соврала.

– Я попытаюсь. Объясни. Что заставило моего друга предать меня ради шлюхи?

Я специально оскорблял ее, чтобы увидеть истинные эмоции. Ярость всегда приподнимает маску притворства и самообладания.

– Это вы сделали меня шлюхой. Я не хотела такой жизни.

– Ты сама пошла на это. Ты подписала контракт. Ты прилетела в другую страну, чтобы трахаться с незнакомым мужиком за деньги. Если соглашаешься на подобные условия нельзя не думать о рисках! Чего тебе не хватало? Денег на косметику? Новых шмоток? Какого хера ты приперлась в нашу жизнь? Как тебе удалось отыметь мозг моего друга так, что он теперь жаждет моей смерти?

– А ты угадай. Ты же умный у нас, – она спокойно выслушала мой обличительный монолог, или, скорее, град вопросов. Она полностью владела собой. Чертовка.

– Я могу его искать очень долго, детка, – многообещающе улыбнувшись, я скользнул взглядом по ее груди. – Или тебе так нравится мое общество? Может, вовсе не месть тебя привела ко мне? Ты же помнишь, как хорошо нам было вместе?

– Ты, правда, думаешь, что мне было хорошо? – она удивленно вскинула брови. Прикрыла ладошкой вырвавшийся смешок. – Это была моя работа, милый. Но за самомнение тебе пять с плюсом.

Это было неприятно. Как и многое из того, что я видел и слышал сейчас. Все происходило не так, не так, как я планировал, как представлял. Она не должна быть такой самоуверенной сукой, которая умело дает отпор и владеет эмоциями. Это она в зависимом положении. Она призналась, что убила Алана, хотя я думал, догадывался, когда узнал, кто в меня стрелял. Пришлось додумывать и остальное. Кое-что Лили подтвердила, но мне жизненно необходимо знать все. Почему? Не знаю.... Она вернулась и взбудоражила, воскресила ту часть меня, с которой я боролся, пытался договориться и держал под контролем. Черт, нужно говорить так, как есть – Лили будила во мне животное. То самое, в которое хотел превратить меня Алан. Его план почти удался, только он так и не узнал. Кто бы мог подумать… Его лучшая ученица. Я скривил губы, глядя, как она смотрит на меня из-под длинных ресниц. Когда я ехал сюда, то был полон чистых порывов. Я хотел защитить ее, помочь, стать для нее тем самым благородным рыцарем, которым когда-то не стал. Я хотел осушить ее слезы, вылечить ее душу, вернуть домой и решить все проблемы. Я был полон чувства вины и желания исправить ошибку. Так бы и было! Если бы....

Если бы я нашел ту хрупкую девочку, которую помнил. Сломленную, одинокую. В слезах, покинутую, преданную. Разбитую на осколки. Но она посмела выжить и вооружиться до зубов. Она смеялась мне в лицо и призналась, что убила Алана. Да, у нее были причины. Умом я все понимал. Многие хотели его смерти. Но он был единственным родным человеком, отцом, которого я не знал, матерью, которую не видел, учителем, которого не выбирал. Его гибель оставила рану на моей душе. И я долгие годы старался стереть из памяти обстоятельства его смерти. Тот странный дом, который сгорел, но продолжал жить в моих кошмарных снах. Все то, что натворил Алан Гетти, все то, что мне пришлось разгребать. Но, несмотря ни на что, я любил его, потому что иначе и быть не могло. А она убила его. И теперь я должен знать, за что и как. У меня есть на это право.

– Значит, Алан не заплатил тебе обещанные деньги? – спросил я, скользнув взглядом по ее отрешенному лицу. Она пила второй стакан, и, видимо, чувствовала себя куда спокойнее и увереннее, чем я. Услышав вопрос, она лишь приподняла брови, уголки губ дрогнули в иронической ухмылке.

– Он и не собирался. Меня тупо продали. А твой дядя купил. Вот и все, – она пожала плечами, заинтересованно разглядывая мое лицо, пока я по ее примеру пытался выпить и расслабиться наконец.

– Почему ты мне не сказала? – спросил я. Горло обожгло огнем, когда я сделал слишком большой глоток. Лили хохотнула.

– Вот сразу видно, что ты не русский.

– Просто я редко сейчас выпиваю. Нет времени. И предпочитаю виски. Разбавленный.

– Фи, баба.

– Так почему ты не сказала мне? – проигнорировав оскорбление, напомнил я вопрос. Она устало закатила глаза.

– А, чтобы это поменяло? К тому же я сама узнала не сразу. Изначально мне обещали много денег, иначе бы я не поехала никуда. Но стоило пересечь границу, документы отобрали и все объяснили. Ты был работой. Говорить с тобой о личных вещах запрещалось, иначе сразу бы запихнули обратно. Как в песне "цепи, цепи и кольца, целься, стреляй в мое солнце…" – она засмеялась хриплым грудным смехом, опустив голову на руки, сложенные в локтях.

– Я мог помочь, – я смотрел на эти темные волосы, разлившиеся волной, и вспоминал ту, другую Лили. Мог ли я спасти ее? Если бы захотел? Мы никогда не узнаем ответа на этот вопрос.

– Ты не мог. И ты не хотел, – прочитав мои мысли, спокойно произнесла Лили. Подняв голову, она пронзила меня изумрудным взглядом. – Даже, когда увидел обитель порока Алана Гетти. Ты не попытался спасти никого. Неужели ты не думал, что я там? Среди тех людей, которых держали там, как животных, рабов для выполнения прихотей богачей. Ты такой же, как он, Майкл. Даже хуже. У Алана был хотя бы какой-то кодекс бесчестия, – она усмехнулась, залпом опрокидывая в себя остатки из второго стакана. – Он не забывал ни об одной зверушке. И даже, если приходилось их хоронить, то он молился за убиенные души и каялся. Я видела. У него был алтарь и что-то вроде молельной комнаты. Уж не знаю к кому он обращался, но после молитвы у него совсем срывало тормоза. И Алана знал и помнил имена каждого, как и мы.

Опустив руки на стол, Лили наклонилась, поддавшись вперед. Она смотрела мне в глаза.

– Я тоже молюсь о его душе, Майкл, – от ее голоса, у меня волоски на руках встали дыбом. – А ты? Ты знаешь хотя бы одно имя? Что с ними стало?

– О них позаботились. Я распорядился, чтобы о каждом, кто пострадал от Алана, позаботились.

– Правильная поправка, Майкл. Ты распорядился, – Лили взяла бутылку и начала лить водку в мой стакан. Перелившись через край, она потекла на стол – на мои джинсы и на пол. Я же не мог пошевелиться, околдованный ее глазами.

– Трое умерло в психушке уже через полгода, еще двое в течении года, а одного мальчика выловили из реки с пробитой головой через неделю после смерти Алана.

– Мне говорили, что в доме было восемь насильно удерживаемых человек.

– Ты умеешь считать, – она скривила губы, прижимая переполненный стакан к моим губам.

– Одна женщина все еще находится в психиатрической клинике, а я перед тобой. Мне помочь не успели. Давай, выпьем за упокой тех, кому ты распорядился помочь, милый, – с леденящим душу спокойствием произнесла она, с силой вливая водку в мои приоткрывшиеся в протесте губы.

– Прекрати, Лейла, – я схватил ее руки, убирая от себя, стакан перевернулся, и теперь мы оба были мокрыми, пропитавшись ужасным спиртовым ароматом. Если учесть, что одежды запасной у меня нет, то ехать домой придется в таком виде. Сев на свое место, Лили откинулась назад, убирая волосы за спину. И мой взгляд снова замер на ее полной груди, натянувшей мокрую ткань платья.

– Как только Стафф найдет Брэда, я узнаю, почему эти люди умерли. Он должен был оплатить лучшее лечение, дать денег близким и родным. Мне некогда было заниматься этим лично, – я пытался оправдаться, но выходило только хуже. Проще, вообще, молчать. Но то, что она сказала, меня ошеломило.

– Стафф никогда не найдет Брэда Сомерса. Как и остальных, кто тогда заметал следы за Аланом. Ты, правда, думаешь, что они собирались помогать людям? – Лили с удивлением уставилась на меня, приподнимая сползающий лиф платья. – Вроде, не наивный. Они работали с ним. Черт, они участвовали во всем, что там происходило. Не раз и не два. Если бы что-то всплыло, то их бы первыми посадили.

– Я этого не знал. Я, вообще, находился в шоке от случившегося, – это было только не совсем так. После недели запоя, я с головой ушел в дела и просто переводил столько денег, сколько просил Брэд Сомерс. Я действительно не думал о тех людях. Черт. – Сейчас я могу помочь тебе.

– Вот уж спасибо, – она внезапно расхохоталась. Третий раз за вечер. И, черт, каждый раз я почти подпрыгиваю от этих холодящих душу звуков. – Ты уже помог. Ладно, Гэтти. Бог тебе судья. Ты же все равно ничего не поймешь. Живешь тут на всем готовеньком и плевать тебе на таких обиженных, как я. Наверно, это твое право. Только и у меня есть мое. На возмездие. Но раз уж ты выжил, значит, у Бога есть на тебя планы. Посмотрим, что будет дальше. Только не надейся, что я изменю свое отношение к тебе. Лучше бы я осталась в тюрьме, чем снова в темнице одного из Гетти.

– Разве этот дом – темница? – скептически спросил я, окинув гостиную многозначительным взглядом. – Но, если настаиваешь… – я пожал плечами, чувствуя кожей, как растет градус ее ярости. – Попытка убийства, преступный сговор, подделка документов, нелегальное пребывание на территории штатов, можно еще и за занятия проституцией привлечь. Ты же за этим сюда приехала. А теперь вот обижаешься. Наивно надеяться, что тебя отправят в Россию и будут судить там. Ты стреляла в американца, а мы такого не прощаем, – я посмотрел в ее лицо, заметно побледневшее. Она не испугалась, нет. Это гнев, чистая ненависть. У меня дух перехватило. Вот это эмоции. Давненько я подобного не испытывал. Меня заводит все это, чертовски заводит. Я понимаю, что могу сделать с ней все, что захочу, как и пять лет назад. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь она будет кусаться. Но и это меня тоже возбуждает. Только ничего подобного я не сделаю. Я не Алан Гетти. И как бы Лили не провоцировала меня, я не причиню ей большей боли, чем она уже испытала. Я просто не имею на это морального права.

– Ты подонок. Рада, что не ошиблась в тебе, – взгляд ее стал стальным, изумрудный иней. Невероятно красиво. Как и она сама.

– Я прошу немного, милая, – мягко произнес я. – Мне нужен Роман Смирнов, подробное описание обстоятельств смерти Алана Гетти, ну, и ваш план относительно меня не помешает. Будешь хорошей девочкой – поедешь домой с деньгами, начнешь новую жизнь. Плохой – сама понимаешь, – я пожал плечами, и протянув руку схватил ее за запястье. Лили вздрогнула, взглянув на меня с напряжением. Я тяжело вздохнул, по телу прошла дрожь. Между нами все еще что-то есть. Осязаемое, горячее. – Я хочу помочь тебе. И это правда. Все, что я говорил раньше – просто попытка раздразнить тебя. Если ты знаешь, где Рома – просто скажи и завтра же покинешь этот дом.

– А если я не хочу? – Лили вырвала руку, потирая запястье в тех местах, где касались мои пальцы. – Может, мне и правда, тут нравится? Неплохо кормят, одевают, обувают, – она снисходительно прошлась по мне взглядом. – Потрахаться, правда, не с кем. Но эту проблему мы решим, я думаю.

Я сжал челюсти, успев грязно выругаться. Вот бл*дь. С ней не договоришься по-хорошему. Она встала и снова наклонилась над столом, удерживая тело на вытянутых руках. Ее грудь буквально вывалилась из глубокого декольте. По идее я должен испытать отвращение, но чувствовал похоть. Все пошло не так с самого начала. Все, что я вижу и слышу – издержки того, что сделал с ней Алан. Я обязан быть терпимее. Не должен реагировать.

– На меня не рассчитывай, детка, – хрипло произнес я, понимая, что мой вид и слова расходятся и плевать мне на то, что она прекрасно понимает, что я готов драть ее всю оставшуюся ночь без передышки. – В доме полно мужчин. Я сниму запрет на интимные отношения с гостьей. Можешь обратиться к любому. Думаю, тебе не откажут. А мне пора.

Я встал, демонстративно смерив ее пренебрежительным взглядом с головы до ног. Она продолжала стоять, склонившись над столом, и эти сиськи над столом и чертовы чулки и голая задница, едва прикрытая красной тряпкой, едва не стоили мне жизни. Сердце бахало в груди так, что инфаркт мог случиться в любой момент.

– Непременно обращусь, – пообещала Лили, облизав губы. Я как ошпаренный выскочил из гостиной.

Стафф понимающе кивнул мне. Прислонившись к закрытой двери, я закурил, заметив, что пальцы слегка подрагивают. Ну, и денек. Сначала Камилла вымотала меня, потом еще … эта дожала.

– И часто она так? – спросил я, повернув голову в сторону своего директора по безопасности. Тот недобро усмехнулся и кивнул.

– Та еще, хм, как назвать даже не знаю. Я же говорил, что топлесс для нее – это нормальная форма одежды, а сегодня она еще приоделась. Для тебя, наверное.

Я отвернулся, глубоко затянувшись. Стаффа глупо отчитывать. Он ничего не знает о том, что пришлось пережить Лили, хотя я и сам ни хрена не знаю.

– Парни, которые за мониторами следят, говорят, что она одежду, вообще, не воспринимает. В спальне ходит в костюме Евы. Спит без одеяла и подушки. Странная девушка.

– Передай своим, чтобы меньше пялились на обнаженку и руки не распускали. Если даже Лейла сама будет провоцировать. Все понятно?

– Конечно, Майкл, – кивнул Стафф.

– И не езди со мной больше. Что у тебя дел больше нет? Ищи мне Брэда Сомерса и его команду. А я с любым телохранителем поезжу. Что с Ромой?

– Глухо, – мрачно ответил Стафф. – Как в воду канул. Ты же знаешь, что семьи у него нет. На работе не появлялся. Девушки постоянной нет, друзья тоже ничего не слышали. Пробили счета, там никаких движений. Видимо, с наличкой уехал. Из Калифорнии не уезжал. Где-то рядом, гавнюк, – Стафф злорадно ухмыльнулся. – Мы найдем его, Майкл, не сомневайся.

– Мне кажется, что он сам нарисуется, – хмуро предположил я. – Один раз Рома уже спасал Лили. И на этот раз не бросит.

–Так они все-таки заодно?

– Я в этом и не сомневался. Потом послушаешь запись. Не буду повторяться. Я одного не могу понять, какого хрена Рома связался с ней? Но, если даже он придумал причины, вместе они придумали, то на хрен было меня травить в больнице? Он был настолько уверен в том, что я подохну? И плевать на собственное алиби? Он же не мог не понимать, что из двух людей, которые были у меня – подозревать станут его. И препараты, которые он мне подсыпал, странные. Для шизофреников. Откуда у него они и в таком количестве?

– А что Лейла сказала?

– Ничего. Покрывает его, – я пожал плечами. – Наверно, на эмоциях. Но странно, что лекарства такого рода находились у него в тот момент. Может, он болен? И Ли… Лейла тоже. На завтра вызову сюда Барбару Кински. Пропустите. Пусть поговорит с Лейлой. У нее большой опыт с жертвами насилия.

– А ты откуда с ней знаком? – поинтересовался Стафф.

И меня осенило.... О Барбаре Кински я узнал пять лет назад, когда оплачивал счета за ее консультации. Брэд Сомерс нанял после гибели Гетти. Она работала с пострадавшими до того, как их распределили по лечебницам.

– Черт! – воскликнул я. Всю усталость как рукой сняло. – Я еду к ней. Сейчас же. Ты со мной.

Уже в машине я набрал Стелле, своей секретарше, попросив ее в течении десяти минут найти координаты Барбары Кински и записать нас к ней. Срочно.

Стелла сработала на премию. Через час я уже сидел на мягком диване, вытянув ноги и ощущая себя на удивление комфортно напротив женщины средних лет с миловидным лицом и умными внимательными глазами.

– Знаете, Майкл, вы мне симпатичны. И я знаю, кто вы, – мягко начала она. – Но хочу предупредить, что я не стану разглашать истории болезни пациентов. Это даже не обсуждается.

– Я понимаю, – кивнул, польщенный и одновременно расстроенный. Барбара сложила руки на коленях, полностью повторив мою позу. Коварная. Я улыбнулся.

– Мне нужно знать, была ли среди восьми ваших пациентов, с которыми вы работали по просьбе Брэда Сомерса, вот эта девушка, – я протянул мозгоправу телефон с фото Лили. Показал ей оба варианта. Блонд и жгучий брюнет. Барбара нахмурилась. Мне это не понравилось.

– К сожалению, впервые вижу эту девушку, – доктор посмотрела на меня пристальным взглядом. – Вы сказали восьми пациентов, но их было семь. Возможно, девушка была направлена сразу на лечение в больницу, минуя мою частную клинику. В любом случае, Брэд ее мне не привозил.

Что ж мои ожидания не оправдались. Жаль. Я вздохнул, убирая телефон в задний карман джинсов.

– Хорошо. Скажите, Барбара, вы знаете, что стало с остальными? Потом. После вашего лечения. Вы им помогли?

– К сожалению, всех пришлось перевести в больницу для длительного лечения. Случаи были запущенные. Один пациент покончил с собой в течении первой недели после обращения ко мне. Бросился с обрыва. Судьбы остальных я не отслеживала. Я сделала все, о чем просил Сомерс. Никто никогда не догадается, кто удерживал и мучил этих людей.

Я сузил глаза, почувствовав холодок по спине.

– Но вы-то знаете, – обманчиво мягким тоном спросил я.

– Вы заплатили мне миллион за молчание. Именно на эти деньги я расширила свой центр, купила новый дом и до сих пор не успела потратить часть суммы. Зачем мне ругаться с вами?

Я успокоился. Мозгоправ права. Болтать с ее стороны было бы большой глупостью.

– Барбара, тогда этой проблемой занимался не я, но не могли бы вы сейчас мне пояснить, как вы убедили пациентов не говорить, кто довел их до подобного состояния.

– Это мои секретные методы. Я могу сказать одно. Для тех людей, которых посреди ночи привез мне Брэд Сомерс, я сделала все, что смогла. Случаи, как я уже говорила, были сложные. Я просто не имела права оставлять их в неспециализированных условиях, даже если бы и могла обеспечить необходимым лечением. У меня частный центр, и здесь нет отделения для подобного рода больных.

– Я ни в чем вас не обвиняю. Наоборот, у меня есть к вам дело. Эта девушка на фото. Я хочу, чтобы вы поговорили с ней. Помогли. Она сумела частично прийти в себя, но ей явно требуется помощь. Я оставлю вам адрес. Прошу вас, – я чуть наклонился вперед. – Выделите время. Я в долгу не останусь.

– Разве я могу отказать? – Барбара широко улыбнулась. В глубоких, голубых глазах мелькнули смешинки. Она флиртовала со мной! Черт бы меня побрал! И мозгоправ туда же.

* * *

Несмотря на разыгравшуюся мигрень, покалывание в боку и дикую усталость, я не спешил домой. Заехав в офис, засел до глубокой ночи за накопившиеся кипы неподписанных документов, просмотрел отчеты, проверил задачи на ближайшие дни. Черт, завтрашний день расписан по минутам. Даже обедать придется в офисе. Вздохнув, я взъерошил волосы, откидываясь на спинку кресла. И только сейчас я осознал, что не испытал ни грамма тревоги, войдя в кабинет, в котором едва не умер. Я, вообще, забыл, что Лили в меня стреляла. Зато ее саму забыть не могу. Все это время ее образ витал в моих мыслях, всплывая в самый ненужный момент. Я гнал его, а он возвращался. Снова и снова.

Как же я мог не узнать ее? Она стояла так близко. Смотрела на меня своими зелеными глазищами. Я не думал, что мы встретимся снова и не ждал встречи. Я забыл ее, как многих других.

И что мне теперь с ней делать? И со своим бывшим другом, мать его. Спятили они, что ли все. Убили Алана. В голове не укладывается. Да, есть за что. Но это же Алан Гетти! Обойти охрану. Хотя, чему удивляться, меня же достали! И не один раз.

Как же я устал разгребать дерьмо за Аланом, пусть земля ему будет пухом. Я не знал другого отца и матери. Он дал мне все, о чем другие дети могли только мечтать. Любил меня, заботился, баловал. Наверно, теперь пришла пора расплаты. Когда Алан погиб, я остался один. И всегда остро ощущал свое одиночество. Даже, когда женился. Камилла еще молода, чтобы родить мне детей. Но теперь я и сам боюсь. Что если они вырастут такими, как Алан? Или как я? Можно валить все на дядю, но моя доля вины в том, что случилось с Лили не меньше.

Вернулся домой уже за полночь. Камилла спала. Приняв душ, я лег рядом и долго смотрел на спящую жену, улыбающуюся во сне. Она полюбила меня и счастлива со мной. Только сейчас я заметил, как она похожа на Лили. Ту Лили, пятилетней давности. Белокурую и нежную, как цветок, который, к моему удивлению, любил шипы.

Глава 6

Пять лет назад.

Майкл Гетти забавлялся. Облокотившись на стойку бара одной рукой, и держа стакан с виски в другой, он в пол уха слушал Рому Смирнова, который успел уже нализаться и едва мог связно говорить. Вниманием Майкла владела девушка на танцполе. И стоя в пол-оборота, Майкл не сводил с нее глаз, отмахиваясь от пьяной болтовни друга ленивой улыбкой. Тот поняв, что его не слышат, притих и тоже обратил свой взор на красивую стройную девушку в темно-зеленом платье. Высокие шпильки делали ее почти среднего роста, и она не выглядела маленькой на фоне длинноногих тощих моделей. Светлые волосы свободным потоком растекались по хрупким плечам юной нимфы. Она улыбалась отстраненной, немного глупой улыбкой, время от времени прикрывая глаза. Майкл знал, что у нее кружится голова от шампанского, пьяная улыбка и неровные движения тому подтверждение. Он специально напоил свою маленькую Лили. Ей необходимо расслабиться.

– Она невероятная, Майкл, – выдохнул Роман, тяжело опуская свой стакан на стойку бара. – Ты ее испортишь.

Майкл Гетти усмехнулся, обратив, наконец, внимание на друга.

– Это точно, Ром. Но пока удалось только напоить, – он пожал плечами. – Никак не могу найти к ней нужный ключик. Пытаюсь ее разогреть, а она ни в какую.

– Может, оставишь в покое девчонку? – сурово спросил Роман. Майкл лишь пренебрежительно фыркнул.

– Ей за это платят, дружище. Она мне ясно дала понять, что по договору "найма" окажет мне любые услуги, какие бы я не пожелал. Так что не я к ней навязался. Не думаю, что у Алана ей было бы лучше. Ты зря беспокоишься. Мы неплохо ладим. Мне кажется, я ей даже нравлюсь.

– Серьезно? – Рома скептически изогнул бровь. Майкл закурил, наблюдая, как Лили медленно двигается в танце.

– Спроси сам, – рассеяно ответил Гетти, взгляд скользил по стройным ножкам и бедрам, обтянутым тонкой тканью. За последний месяц он раздвигал их несметное количество раз, но так и не остыл, а это просто помешательство какое-то.

– Я бы спросил, так она ответит то, что ты захочешь услышать. Неужели ты не понимаешь, почему она так сговорчива и мила с тобой? – допытывался Рома. – Вместо того, чтобы идти на поводу у своих гормонов, подумал бы головой, которая на плечах. Девчонка хорошая, это же видно не вооруженным взглядом. А раз она здесь, значит, попала в беду.