Госпожа не-мертвых

— Благодарю, мессена, — снова церемонно поклонился лейтенант перед тем, как усесться в предложенное кресло. — Надеюсь, мой визит не доставил неудобств?

— Ничуть. Приход человека, столь приближенного к престолу, можно сказать, левой руки государя, всегда в радость, — не удержалась от иронии Селеста. — Благополучен ли ваш господин, да правит он тысячу лет?

— О, будьте покойны, его здоровье незыблемо, а власть тверда.

Сразу перейти к цели визита они не могли, да и не хотели. Присматривались друг к другу, обменивались намеками, играли словами. Сэ напомнил о недавних событиях, когда «пауки» потрошили вскрытые сети морванитов, в ответ Селеста уколола знанием кое-каких фактов из придворной жизни, связанных с людьми из ближнего круга короля.

— Нам тоже есть, о чем тревожиться, — постепенно подбирался к сути лейтенант. — Согласитесь, в свете недавних событий появление вашего доверенного лица сначала в Цонне, затем в Ласкарисе не может не вызывать обеспокоенности.

— Если бы не действия верных слуг вашего повелителя, Латаму не пришлось бы мчаться в столицу Синевы, — госпожа отметила про себя, что о её перемещениях люди, пока что, не знают. — Что касается Ласкариса… Возможно, позднее мы обсудим эту тему. Сейчас я не готова откровенничать с людьми — не после всех потерь, понесенных моими подданными от ваших рук.

Термин «подданные» лейтенант проглотил, не поморщившись.

— Поверьте, мессена, как бы ни складывались отношения между слугами восседающего на Лазоревом Троне и благословленной госпожи, лично к вам мой господин преисполнен всяческого почтения и дружелюбия.

— Они принимают какие-то странные формы.

— Ничуть, — не смутился Сэ. — Посудите сами: несмотря на имеющиеся твердые доказательства противоправной деятельности, мы не тронули ни Торговый Дом «Перепелка», ни «Компанию Южных Вод». Верфи Дармены тоже продолжают работать беспрепятственно. Чем, как не уважением лично к вам, можно объяснить подобную снисходительность?

Селеста замерла, усилием воли удержав себя от больших проявлений растерянности. «Хороший удар», мысленно оценила она. Вот, значит, как. Люди короля использовали попавшие им в руки материалы, пройдя по цепочкам и оставив обнаруженные лакомые куски для шантажа. Причем она не знает, что именно им известно, и потому не может осуществить мер противодействия. Получается, менять надо вообще всё.

Будь ты проклят, Зерван!

— «Перепелку» вы не тронули, потому что в неё вложены деньги принца Мессирана, ссора с которым совершенно не входит в планы вашего повелителя, — с трудом скрыв шок, надеясь, что смертный ничего не понял из её реакции, ответила госпожа. — Что касается верфей и Компании, то до тех пор, пока напряженность на Архипелаге не схлынет, за их судьбу можно не волноваться. Они нужны королевству в работоспособном состоянии едва ли не больше, чем нам.

— Вероятно, мессена ещё не осведомлена о результатах последних переговоров между нашей делегацией и лордом-капитаном Нисолаэ, — вкрадчиво заметил Сэ. — Мы договорились о разделе сфер влияния. Архипелаг не станет продлевать договора поставки с Ланакой, ну а наши адмиралы, в свою очередь, обязуются не заплывать южнее Дымящего Носа.

— Флот перебазируется на север и острой необходимости в ремонтных мощностях на юге нет, — задумчиво кивнула Селеста. — Вы потому так долго ждали, прежде чем прийти ко мне. Так чего вы хотите?

— Прошу прощения, мессена, я не понимаю вас.

— Перестаньте, лейтенант, — поморщилась восставшая. — Поберегите моё и своё время, тем более, у вас его меньше. Что ваш господин требует в обмен на неприкосновенность наших предприятий?

— О, благословленная госпожа, облаченный в царственные одежды всего лишь желает мира и процветания всем народам! Чистота его помыслов совершенна! Он лелеет надежду, что времена разногласий прошли, и желает обрести дружбу повелительницы ночного народа, столь же могущественной, сколь и прекрасной.

— Вот как? И в чем эта дружба будет выражаться?

— Ряд незначительных услуг докажет искренность обеих сторон. Мой господин полагает, что, продемонстрировав своё дружелюбие, вправе рассчитывать на ответный жест.

— Он ждет чего-то конкретного или оставит выбор на моё усмотрение? — госпожа чувствовала, как в ней медленно копится раздражение. Она ясно дала понять барону, что ей надоели игры высшим наречием, но тот, по-видимому, просто не мог переключиться. Привык вести беседы с аристократами, вот и шпарит на языке знати, имеющем массу смысловых оттенков, а она вынуждена следовать за ним.

— Сущая безделица, ничего не стоящая мессене, — заверил лейтенант. — Мы хотели бы знать, кто является конечным бенефециаром вот по этой сделке, и получить документы, подтверждающие его участие.

Раскрыв кожаную папку, до того лежавшую на столе, барон достал из неё листок бумаги и протянул Селесте. Вампиресса, даже не делая вид, будто нуждается в источнике света, пробежала глазами содержимое. Банковский переводной вексель, сумма, правда, большая, и отправитель необычный — хранитель Гласа Тишины, один из старших иерархов Небесной Чистоты. Под его присмотром находятся не только архивы, он, говоря официальным языком, также является руководителем отдела по тюремному служению. А в тюрьмах иной раз очень важные персоны сидят.

— Почему вы обратились к нам? — посмотрела на лейтенанта госпожа. — Ни за что не поверю, что вы не в состоянии проследить всю цепочку.

— Нам не хотелось бы афишировать своё участие. К тому же нужны доказательства, пригодные для официальной процедуры.

Какой именно процедуры, он не уточнил. Ладно, хотя бы заговорил прямо, без экивоков.

Селеста положила на стол документ, философски пожала плечами. Неприятно, конечно, когда тебя берут за глотку, но тут уж ничего не поделать. Жизнь такая — сегодня тебя, завтра ты. Невозможно находиться в сильной позиции постоянно, иногда приходится идти на компромисс, в том числе с собственной совестью. К тому же сделка кажется выгодной. Вампиры сохраняют активы и выигрывают время, взамен король получает в пользование ресурсы их сети. Не ограничится же Валиир одной «просьбой». Постепенно, глядишь, втянется, оценит удобства сотрудничества, станет полагаться на них больше… Иногда и хвост виляет собакой. Главное, чтобы свои обязательства король выполнял.

В любом случае — сейчас им нужно время. Хотя бы для того, чтобы понять, что конкретно раскопали люди. Заново проанализировать слитую Зерваном информацию, составить список «засвеченных» структур, экстренно вытаскивать оказавшихся под ударом слуг. Пока работа не закончена, вампиры будут играть по правилам Сына Моря, ну а тот, в свою очередь, не станет предпринимать никаких агрессивных действий. Ему незачем загонять Селесту в угол, пока что его ситуация устраивает.

— Буду откровенна, лейтенант: пока что ваш господин производит приятное впечатление. На редкость рациональный подход к решению проблем. Я хочу надеяться, в его правление ночному народу не придётся, как при его деде, покидать страну. Мы, разумеется, выполним вашу просьбу и нужные бумаги найдем. Насколько срочно они нужны, есть ли какие-то ограничения?

— Крайне желательно уложиться в месяц, мессена.

— Информацию вы получите раньше, а вот с доставкой документов в Талею могут возникнуть сложности. Впрочем, не стоит торопиться с суждениями. Месяц, так месяц.

Упоминание о деде нынешнего правителя служило намеком, который Сэ наверняка понял. Тогда тоже явился посланец короля, угрозами и обещаниями потребовал компромат на влиятельного царедворца — слишком влиятельного, чтобы его казнить. Подумав, Селеста согласилась. Но когда пришло время получать оплату за оказанную услугу, государь заявил, что обещания, данные нежити, исполнять не обязательно, и объявил охоту.

Пришлось уходить в подземелья, сворачивать операции, вытаскивать слуг из беды.

Госпожа до конца его жизни помогала его врагам. Любым. Она хотела верить, что заставила лжеца горько сожалеть о своём поступке.

В определенном смысле сегодня Госпожа закрывала не самую приятную страницу своей долгой после-жизни. Вернее, не совсем закрывала, скорее, подводила итог последнего года. Ей предстояло окончательно решить, что делать с зервановым наследством.

Перед ней сидели двое. Самые, пожалуй, уважаемые и авторитетные восставшие, следующие путями Зверя. Из уцелевших.

Первому, Крастьяру, она давно симпатизировала и сожалела, что тот редко появляется в столице. Одиночка по характеру, он предпочитал отшельничать на западе страны. Селесте он чем-то напоминал матерого, уверенного в себе хищника, здоровенную такую зверюгу, никому ничего не стремящуюся доказывать. Просто лежит в логове, слушает дождь, думает о чем-то своём. Встал. Потянулся. Вышел, догнал добычу. Убил, съел. Вернулся домой. Снова лежит. Она бы с удовольствием назначила его новым старейшиной, но, увы, образ мышления совершенно неподходящий.

Его сосед, Алат, отличался куда большей общительностью. Формально он прежде входил в состав Зерваной свиты, только не в самый ближний круг. Особо сильных косяков за ним не числилось, репутацией он пользовался в целом приличной, с руководством сект не конфликтовал и смертные на него не жаловались. Он им, скорее, нравился, хотя последнее не показатель — адепты звериных путей обладали яркой дикой харизмой, привлекавшей людей, словно мотыльков на свет. Некая «аура плохого парня», как её иногда называла Селеста. Буквально только что Алат привел к покорности крупную банду из окрестностей столицы, перебив часть возжелавших самостоятельности главарей, и явился на зов Госпожи, готовясь оправдываться за большое число трупов. Ругать его она не собиралась — помнила, как работала в этой среде, и понимала, что иначе нельзя.

— Я понимаю, почему не ушел Крастьяр, его, скорее всего, и не звали, — Селеста кивнула на слегка улыбнувшегося и согласно склонившего голову отшельника. — Почему остался ты? В свите Зервана ты занимал не последнее место.

— Да как-то послушал я его и решил свалить. Чутьё подсказало. Он же не впрямую говорил, что пошли, нам теперь Госпожа не указ. Намекал только. Я тогда не сразу понял, чего он предлагал, просто неуютно стало. Ну а потом ему крышу снесло, тебе донесли, Зерван из столицы свалил, а я, наоборот, вернулся. Знал, что сюда он не сунется.

После витиеватых словесных кружев высшего наречия простой говор Алата звучал истинным отдохновением для ушей. Правда, для достижения нужного эффекта охотника после второго рождения долго пришлось отучать от нецензурщины. Зато теперь общаться с ним стало намного легче, тем более что ей он никогда не врал. Понимал, что бессмысленно.

— Но с ним-то почему не ушел?

— Я не беспредельщик, — скривился Алат. — Нельзя совсем без закона.

— Жаль, что так считают не все. Даже у нас, не говоря о Семиречье. Ты, Крастьяр, туда отправляешься.

Восставший поморщился. Путешествовать он не слишком любил, предпочитая проводить время в глухом лесу, который числил едва ли не персональной собственностью. Но и возражать не стал — Селеста редко давала ему задания и по пустякам не гоняла.

— Зачем, Госпожа?

— Мне нужно четко понимать, что там происходит. Есть там кто-то, с кем можно говорить, или нет. Исходя из текущих сведений, семиреченцев на солнце надо выставлять поголовно, но так не бывает. С другой стороны, в воспоминаниях пленника, пойманного в Ласкарисе, ни одной приличной личности я не увидела. Поэтому ждет тебя дорога дальняя. Посмотришь, оценишь, доложишь.

— Как скажешь, Госпожа.

— Только сам не сломайся. Они умеют затягивать, Зерван, как видишь, поддался.

Без слов Крастьяр сухо и презрительно усмехнулся, скорее, оскалился, выражая мнение о покойном. Не любили они с бывшим старейшиной друг друга. Враг врага.

— Алат. Что по бандам?

— Столичных я прибрал, — доложил обстановку новый босс. — Кое-кто ещё бегает, но это так, за неделю закончу.

— Остальные города? Сможешь стать координатором?

— Старейшиной, что ли? Не, не возьмусь. Прости, Госпожа, тут и авторитет другой нужен, и силенок побольше. Те же Рихард с Гифеоном мне не сильно уступят, им мне подчиняться гонор не даст.

— Силы я добавлю.

— Всё равно не возьмусь. Они мои указания игнорировать начнут, мне придется по стране мотаться, по башкам пустым стучать, без трупов не обойдется, потом от тебя же и прилетит… Не надо мне такого счастья.

В общем-то, Селеста предполагала, что Алат откажется. Особого честолюбия в нём никогда не было, забраться на самую вершину он не стремился, силы свои оценивал трезво. Перспективы — тоже. Идущие звериными Путями (она с трудом сдерживалась, чтобы не брякнуть вслух «оборотни») очень чувствительны к вопросам иерархии и подчиняться тому, кто заведомо не сильнее, не станут. Или станут недолго. Поэтому предполагая неизбежные бунты и, разумеется, жертвы, Алат абсолютно прав.

— С улиц иногда поступают ценные сведения. Не хотелось бы терять этот источник.

— Госпожа, без проблем, — не задумываясь, ответил охотник. — Ты просто скажи, что теперь одну долю будешь брать слухами, все просто счастливы будут. Раньше ведь в общак две доли отдавали — одну Зервану и одну чмошникам, в смысле, финансистам. Если объявишь, что теперь долю берешь информацией, вожаки тебе ножки целовать прибегут.

Крастьяр улыбнулся. Несколько удивленная прозвучавшим пассажем, Селеста чуть приподняла правую бровь.

— Ну, то есть, они, конечно, и так целовать будут, — по-своему понял её Алат. — Но без энтузиазма.

Отпустив обоих навстречу их нелегкой судьбе, миниатюрная хозяйка нежити и, по мнению некоторых, аватара темной богини осталась одна. Больше она сегодня никого не ждала, поэтому могла спокойно посидеть, подумать. В принципе, результат ожидаем, разве что Алат приятно удивил, внеся дельное предложение. Она, пожалуй, ему последует.

Единого руководства бандами больше нет. Так тому и быть.

С наследством предателя разобрались, если не считать сюрприза от короля. Впрочем, подобные «приветы из прошлого» всплывают неизбежно, предусмотреть всего нельзя, остается пытаться нивелировать возможный ущерб. Вот этим она и займется. Если повезет, попутно подвернется случай ослабить позиции святош, или вовсе подкинуть королю идею избавиться от части подданных путем отправки за Степь.

Часть 3 Глава 11

Неправильно считать гвардейцев только бойцами.

Правители людей, не все, но многие, превращают часть своих элитных охранников в совершенные машины убийства. Накачивают их тела эликсирами, проводят через затратные ритуалы, подвергают ментальной коррекции, позволяющей при необходимости отбросить естественные ограничения организма. Телохранители расплачиваются за силу, ловкость и верность падением интеллекта и срока жизни, что, впрочем, считается приемлемой ценой.

Вампиров — мало. Для вампиров узкая специализация непозволительна.

Поэтому гвардейцы Ночной Хозяйки владели навыками, вроде бы совершенно им не положенными. Умели расследовать преступления, разбирались в основах кузнечного дела, могли провести небольшой обоз из одного конца страны в другой. Разумеется, знали основы вероучений различных храмов и владели доступной магией. Освоение проходило в фоновом режиме — Реджи, к примеру, часто ставили охранять учеников мэтра Хастина, и постепенно он нахватался от них теории, просто чтобы понимать, о чём те говорят.

Из двадцати подчиненных лорда Латама всего двое были с ним с самого начала, Реджи и Вантал. Многие погибли, кто-то получил ранение, несовместимое с продолжением службы, некоторые решили перейти на более спокойную должность. Остались лучший сенсор и лучший поисковик, со временем доросшие до командиров собственных звеньев.

Когда стало известно о предстоящей поездке госпожи Каше в северные предгорья, сопровождать её закономерно приставили пятерку Реджи.

Обычно гвардейцы предпочитали путешествовать налегке. Да, в обществе слуг из числа людей проще — добровольный источник крови под боком, они же принимают на себя взаимодействие с трактирщиками, чиновниками и в целом здорово облегчают жизнь. После-жизнь. В то же время, люди не всегда способны поддерживать нужную скорость, а с возрастом жажда крови ослабевает и переносить её становится легче. Старшие вампиры, стоящие на второй ступени развития, без напряжения могут сдерживаться неделю, при условии, что им не приходится активно колдовать. Срок вполне реально растянуть, если владеть кое-какими мистическими практиками или под рукой имеется запас эликсиров.

К сожалению, госпожа Каше, несмотря на все свои таланты, пока что считалась младшим вампиром. Причем, говоря о магичке, следует особо уточнить, что именно «считалась» и именно «вампиром». Как и большинство волшебников, она активно развивала собственную энергетику, поэтому относительно молодой возраст в сто с лишним лет не помешал ей получить часть способностей, присущих второй ступени. Например, необходимость в дневном сне была для неё не особо острой, по сравнению со сверстниками. Солнце её всего лишь обжигало, не превращая мгновенно в пылающий факел и позволяя добежать до укрытия.

Что касается терминологии, то теперь восставшими называли только тех, кто восстал из смерти самостоятельно. Таких с каждым столетием становилось меньше, не исключено, что когда-нибудь они исчезнут совсем. Правда, этой теории противоречило наличие Семиречья, оазиса Белой Кости и некоторых других земель, где мертвецы продолжали возвращаться к не-жизни часто, так что, может, и не исчезнут. В любом случае, сейчас общность разумной нежити более чем наполовину пополнялась за счет птенцов, то есть детей старших вампиров. Причем птенцами их называли либо в совсем малом возрасте, либо уточняя — «птенец такого-то», отдельного же названия не придумали. Одно время по аналогии использовали термин «обращенный», но он как-то не прижился.

Будучи младшим птенцом мэтра Хастина, Каше многое взяла от своего прародителя, а тщательное обучение позволило развить полученные при перерождении навыки. Тем не менее, она ещё была молода и потому нуждалась в крови, желательно раз в пару дней. Питание в трактирах от других путников или прислуги повышало риск раскрытия, к тому же неизвестно, появится ли у них возможность остановиться среди людей по прибытии на место. Да и негоже молодой госпоже путешествовать исключительно в мужском обществе. Как следствие, её сопровождали трое смертных — две служанки и кучер, отвечавший за лошадей.

— Господин Реджи, — тот факт, что Каше сидела в скрипящей карете, за плотными шторами, ничуть не мешал ей переговариваться с ехавшим рядом на лошади сержантом. — Почему вообще послали нас? В смысле, вас и меня? Должна быть какая-то особая причина, чтобы оторвать от дел пятерых гвардейцев и отправить их на границу королевства.

Про себя магичка предпочла умолчать. После провальной попытки исследовать некрополь их троицу завалили унылой текущей работой, от которой они до поры до времени успешно отлынивали. Варка эликсиров, расчеты и проведение ритуалов, наложение паутины или оков верности на сознание, преподавание в Школе Путей — вот далеко не полный список того, чем им пришлось заниматься за прошедший месяц.

Существовало много дел, выполнение которых возлагалось исключительно на плечи скромного сообщества магов-вампиров. Как по соображениям безопасности (слугам из людей, даже бесконечно преданным, рассказывалось далеко не всё), так и по причине возможности. Энергетика-то другая, некоторые способы колдовства доступны только нежити. Кроме того, эликсиры и артефакты, изготовленные вампирами, в руках других вампиров отличались лучшей эффективностью, поэтому на столе у мэтра Хастина всегда лежала груда различных заявок от глав общин. Выполнялись они медленно — магов было мало.

Всего вампиров, обладающими не только расовыми, но и обычными чародейскими способностями, насчитывалось восемь личностей. Вычитаем старейшин Хастина и Латама, занятых административными обязанностями, и остаётся всего шестеро мастеров. На более чем полторы тысячи соплеменников, одолевающих просьбами и, в подавляющем большинстве, готовых платить серьёзные деньги ради исполнения своих хотелок. Неудивительно, что маги были нарасхват.

Твердое понимание собственной значимости плавно накладывалось на раздражение от невозможности заниматься интересными лично им задачами. Нет, Госпожа поощряла исследования, просто в первую очередь она требовала обеспечить общность необходимым. В результате почти все маги характером обладали сварливым, вздорным, язвительным.

На их фоне Каше, с уважением относившаяся к значительно более старшим, чем она, гвардейцам, казалась воплощением вежливости.

— Изначально разведку проводило ведомство старейшины Кальдерана, но они не смогли попасть на раскопки, госпожа Каше, — ответил сержант. — Там, если вы не знаете, целый город, заброшенный во времена Чумы. Большинство зданий ушло под землю, местные в него не ходят, считают проклятым. По какой-то причине Святителей очень заинтересовал один из храмов. Нам предстоит выяснить, что они такого обнаружили, раз одних только ранговых «литейщиков» четверых подогнали.

— Ого! — впечатлилась магичка. — Они, небось, и сигналок наставили!

— Мы рассчитываем на вас, госпожа Каше, — кивнул Реджи.

Игнорируя вопросительные взгляды служанок, не расслышавших ответа сержанта, Каше откинулась назад на лавке и принялась нервно постукивать себя веером по руки. Отвратительная привычка, от которой она никак не могла избавиться, да и не хотела — так она производила более человечное впечатление. Литейщиками на жаргоне называли представителей отдела архивов и разработок священного ордена Святителей Огня, иными словами, магов-теоретиков. Или магов-археологов, им и в такой ипостаси выступать приходилось.

После великой катастрофы, разрушившей прежний мир, почти все боги перестали откликаться на призывы людей, да и те, кто отвечал, делали это неохотно. Кто остался? Немногие. Повелитель Ада, чьи адепты зачастую устраивали кровавые гекатомбы из желания послужить своему владыке, отчего состояли у властей на особом контроле. Господин Благого Мира, редко снисходивший к почитателям, к тому же требовавший от них следования жесткому моральному кодексу. Деркана-Изменчивая, вмешивавшаяся в дела мира исключительно в ответ на просьбы членов правящей династии. И божества родовых культов древних семей, тоже помогавшие только своим.

Простому человеку бог тоже нужен простой. Причем такой, который и требует не особо много, и отдача от жертвоприношений реальная.

Основателями и верховными пастырями первых культов стали маги. Выходцы из дворянских семей, сумевшие чуть-чуть разобраться в изменившихся законах мира, поставившие крохи доступных возможностей себе на службу. Если бы они оставались просто магами, их бы сожгли или убили иным доступным способом. Но к жрецам толпа относилась иначе. Постепенно культы росли, набирали силу, их руководители искали и находили действующие ритуалы, учились направлять веру смертных в единое русло, на единую цель… Боги, поначалу являвшиеся не более чем абстракцией, становились реальностью. Коллективное бессознательное массы верующих творило сверхъестественных существ, облекая плотью придуманные символы.

Священный Огонь, которому поклонялись святители, возник не на пустом месте. Его предшественниками и прародителями считаются культы разномастных ипостасей Аркоты Сердца Пламени, а также наиболее древние мистерии Саллинэ Подательницы Благ. Как ни странно, примитивные обряды плодородия продолжали действовать, пусть и здорово утратив эффективность, поэтому Саллинэ в крестьянской среде почиталась по-прежнему. Вот у Дарующей Жизнь жрецы огня и переняли ряд полезных практик. По сей день продолжали перенимать — к вящей славе Огня, разумеется.

Главные разработчики новых-старых ритуалов, молитв, обращений к своему божеству собирались в архивном отделе, их часто можно было встретить в заброшенных руинах или даже на кладбищах, изучающими давно забытые письмена. В силу схожести интересов конфликты между литейщиками и Темной Гильдией, или литейщиками и вампирами, случались постоянно. Каше, разумеется, тоже прежде сталкивалась с идеологическими противниками, процесс ей не понравился, так что теперь, после слов Реджи, ничего хорошего от предстоящей встречи она не ждала.

— На месте нас ждут литейщики, — сообщила она служанкам. — Не менее четырех, причем полноценные, ранговые.

— Вот не было печали, — проворчала пожилая Собирэ. — Этим-то что надо?

— Вероятно, то же, что и нам. Пытаются раскопать что-нибудь полезное.

— Неужто опять драться будем? Я как Фирексен вспомню, так сразу сердце заходится.

— Не ври, — погрозила веером Каше. — С сердцем у тебя всё нормально. Задыхаешься, потому что булок много ешь, отяжелела и сало с боков свисает. Когда на диету сядешь?

— Сяду, когда домой вернемся.

— Да ты всегда так обещаешь!

— Простите, госпожа Каше, — осторожно вмешалась в перебранку младшая и по возрасту, и по положению Лесика. — Но, если там работают литейщики, у них наверняка есть охранение. Почему тогда нас так мало?

— Ну, во-первых, воевать никто не собирается. Тихо придём, посмотрим, что они накопали, может быть, скопируем или заберем нужное, и уйдём незамеченными. Во всяком случае, очень постараемся, чтобы вышло так. Во-вторых, надо бы сводить тебя на тренировку гвардейцев. Просто чтобы ты понимала, на что они способны. Одного звена для охраны более чем достаточно, их, кроме как высшей магией или молитвой жреца высокого сана, не остановить.

— Но ведь литейщики под оба определения подходят.