Вероятности. Наваждение. Часть вторая

– Ник, спокойней, – попросил Клим. – Он наш единственный оператор.

– У нас будут с тобой проблемы, Раскол? – спросил Ник.

Олег, тяжело дыша, молчал.

– Я не слышу! – повторил Ник. – У нас будут с тобой проблемы?

– Нет, – тихо ответил Олег.

– Хорошо. Идите оба на воздух – подышите.

Оказавшись за дверью, Олег схватил за грудки Клима и прижал его к стене:

– Что происходит, Клим? – прошипел он. – Что тут, б.., происходит?!

Стоявший неподалёку Макар бросился к ним, но Клим жестом остановил его.

– Руки! – жёстко ответил Олегу Клим.

Олег не отпускал и продолжал сверлить его взглядом.

– Руки! – повторил Клим.

Олег разжал пальцы.

– Я хотел расколоть Ника, – начал Клим. – Денис согласился мне помочь. Но всё пошло не так. Мне жаль.

Олег сжал зубы:

– Дай мне свой пистолет.

– Зачем это?

– Дай мне пистолет, Клим! – схватил его за плечо Олег.

В этот момент мимо них в комнату прошли два бойца в камуфляже.

– Поздно, – подытожил Клим. – Пойдём на улицу.

Они вышли из здания. Олег тут же опустился на траву и обхватил голову руками.

– Я его убью, – тихо сказал он. – Когда мы получим оружие, я его убью.

Клим сел рядом и оперся спиной на стену:

– Нельзя его пока убивать, Олег. Без него операции каюк. Даже не думай. А после я и сам тебе помогу. Такие как он не должны землю топтать.

– Хорошо, Клим, – ответил Олег. – Я его застрелю при первой же встрече в городе. Как только мы окажемся в точке сбора.

Клим встал и похлопал Олега по плечу:

– Посиди тут пока. Я приду за тобой, когда будем хоронить.

Дениса похоронили на территории завода – подальше от «штаба». После Олег остался у могилы и просидел там до позднего вечера – ему совсем не хотелось возвращаться в комнату к «буревестникам», видеть их лица, разговаривать. С каждой минутой он всё больше осознавал, что его мир рухнул. Все ниточки, связывающие его с Нижним Новгородом, с прошлой жизнью, оборвались. Нет Макса, нет Славки, нет и Дениса. Будто опустили железную стену, грубо отрезав прошлое от настоящего. И ничего уже не вернуть. Есть только Клим, Ник, «буревестники», безликие бойцы в камуфляже и этот город в лесу. Теперь жизнь состоит только из этого, и что будет дальше – даже предположить трудно…

Захрустел гравий под чьими-то шагами, но Олег не обернулся. Рядом на траву опустился Князь. Пару минут он сидел молча, а потом тихо произнёс:

– Мне Клим рассказал. Сожалею.

Олег не ответил – меньше всего ему сейчас хотелось говорить.

– Мы с этим козлом ещё разберёмся, – продолжил Князь. – Не волнуйся – вставим ему по самое… Ты – «буревестник», а мы с Климом своих не бросаем. Учти это. – Князь помолчал ещё пару минут. – Я там ребят по комнатам разогнал – пойдём, поешь в тишине.

Он встал и зашагал к «штабу». Олег тоже поднялся и медленно последовал за ним.

Пятница, 12 сентября

После завтрака Жук вместе с Климом начали распределять снаряжение и оружие. Каждому «буревестнику» вручили тёмно-синий комбинезон с нашивками в форме буревестника на груди и рукаве, армейские ботинки, бронежилет и одну из модификаций полицейского шлема с экраном в стекле, навигатором и рацией. Олегу комбинезон оказался чуть великоват, так как был сшит не по его размерам, но, затянувшись ремнём и надев бронежилет, он почувствовал себя вполне комфортно.

Каждому выдали по пистолету в пристёгивающейся к бедру кабуре и по четыре запасных обоймы. Также все, кроме Олега, получили компактные пистолеты-пулемёты с шестью запасными обоймами.

Все рассматривали друг друга в новом облике, похлопывали по плечам, тестировали связь и проверяли оружие.

– Ну что, примерили? Всё подходит? – через некоторое время задал вопрос Клим.

На его чёрном шлеме ото лба к затылку тянулась оранжевая полоса, тогда как у остальных полосы были белые. Получив утвердительный ответ, Клим сказал:

– Тогда вперёд переодеваться. Всё аккуратно сложите в своих комнатах. Сбор через пятнадцать минут в третьем цехе. Приходить с оружием – постреляем немного.

– Ты уже проводил подобные операции когда-нибудь? – спросил Олег.

Они с Климом сидели в тени клёна неподалёку от здания третьего цеха. Изнутри слышны были негромкие выстрелы – стены хорошо гасили звук. Там «буревестники» упражнялись в стрельбе по давно уже подготовленным фанерным мишеням. Клим и Олег отстрелялись первыми, показав пример остальным, и вышли на улицу.

– Если по-честному, – ответил Клим, – среди нас всех боевой опыт есть только у тебя.

– Это трудно назвать опытом, – хмыкнул Олег. – Так, пару раз выстрелил.

– И всё-таки… Я даже позавидовал тебе, когда смотрел стрим с Кавказа.

– Нечему там особо завидовать. Случайно повезло в живых остаться.

– У меня и такого опыта не было. Перед ребятами крутого строю, с пушкой везде хожу, а на самом деле…

– В людей стрелять не приходилось?

– Нет пока. Хотя были моменты, когда уже вот-вот… Но не случилось.

– А ребята как? Оружие в руках держали до этого?

– Два месяца муштровал их: страйкболом занимались, в тир ходили. Мало, конечно, но хоть что-то, – вздохнул Клим. – Они все – парни неплохие: с Князем мы вместе на истфаке учились, да и остальные большинство с вышкой. Натренированные в стычках с копами во время митингов. Двое вообще собирались свою группу организовать и экспроприировать имущество капиталистов. Хорошо, я им вовремя мозги вправил, а то б уже на нарах сидели.

– Уверен, что вообще получится? – спросил Олег. – Мероприятие наше.

– Я ни в чём не уверен, – признался Клим. – Выгорит – хорошо, нет – хотя бы попытаемся. Ради идеи.

– Ради идеи?

– Мы как-никак социалисты, Олег. Мы за всеобщее равенство и против рабства и эксплуатации.

– Всеобщее равенство недостижимо. Это иллюзия.

– Равенство в правах и обязанностях. Не экономическое, – уточнил Клим. – Я не за то, чтобы всё поделить поровну на всех. Нет – вот это как раз и есть обманка. Мой лозунг: «Каждому – по делам его». Все должны получать соизмеримо своей эффективности. Те, кто выполняет свои обязанности перед народом и не халтурит, получат всё, что им потребуется. Остальные – меньше, вплоть до минимального пособия на еду. У меня на этот счёт целая программа написана с градацией эффективности и способами поощрения. Я её в ЦК партии отослал перед тем, как мы сюда уехали. Там её примут к сведению.

– Ты ещё надеешься, что в нашем капиталистическом мире когда-нибудь победит социализм? – усмехнулся Олег.

– Надеюсь.

– Весь развитый мир практически един, Клим. У нас одна система. Европа, Америка, Россия, Австралия, Азия – все настолько плотно соединены сетью экономических и политических связей, что если выпадет один узел, всё рухнет. Поэтому измениться должны сразу все или никто. Иного система не допустит. У вас просто не получится – вас задавят.

– Пусть рухнет, – жёстко ответил Клим. – Зато мир станет справедливее.

– Когда вокруг хаос, далеко не справедливость выходит на первый план.

– Глупости! Мы чётко знаем, как не допустить хаоса при смене государственного устройства. У партии есть подробные протоколы. Всё уже продумано. Нужно только, чтобы люди пошли за нами.

– А пойдут? – не поверил Олег. – У вас ведь, чтобы получить всё, надо много работать. А большинству хотелось бы получать много, а работать мало. Да и твои идеи не единственные в партии. Другие по-прежнему желают всё поделить поровну: каждому по потребностям. Вы внутри себя не можете прийти к единому мнению. Какая смена власти?! О чём разговор? Потом сами же друг друга и перебьёте.

– Да, единства нет, но, я надеюсь, будет. И моя программа повлияет на это в том числе. Не могут же в ЦК не увидеть рациональное зерно! Это же так просто!

– Если бы всё было просто, мир не был бы так сложен…

– Вот ты чёрт! – воскликнул Клим. – На всё у тебя есть ответ! Капитализм оправдываешь?

– А что его оправдывать? Он сам себя оправдывает своим долгим существованием.

– Это потому что одни люди боятся перемен, а другие боятся потерять свои богатства и власть. Но если получится первых убедить, что перемены пройдут гладко, что мы знаем, как не допустить хаоса, то протесты вторых просто станут незаметны. Вот в убеждении и состоит наша задача. Политики-социалисты должны делать всё для блага людей, предприниматели-социалисты должны показывать, как будут работать предприятия при социализме и что это лучше, чем нынешние порядки. И мы, простые рядовые социалисты, должны тоже делать всё возможное: ходить на митинги, требовать от властей изменений, бороться с несправедливостью. Вот тогда люди увидят и поймут. Чем больше нас таких, тем лучше для дела. Поэтому мы здесь. Поэтому я собираюсь своими руками перестрелять всю ту сволочь в Периметре, что держит людей в рабстве! Всех этих военных, полицейских, чиновников, врачей, которые проводят опыты над людьми! Всех к стенке! А ты всё это снимешь и выложишь в Сеть. И это будет наш огромный вклад в построение нового мира. Мы станем ещё ближе к нашей мечте – обществу равенства и справедливости.

Ночь на субботу, 13 сентября

Артур Климов проснулся весь в поту. Ему снова снился тот сон – развалины дома, стая взлетевших ворон и Сашка в луже крови… Сон уже более десяти лет преследовал его, не давал забыть той детской истории, когда он проявил слабость и предал друга.

В то время Артуру было семь лет. Он в компании друзей отправился в квартал домов под снос, чтобы поиграть в войну. Это был год греческого переворота, и компания разделилась на мусульман-террористов и греческих военных. Они бегали по опустевшим домам без дверей и оконных рам, стреляли из игрушечных пистолетов и автоматов и сражались в рукопашную.

Но вдруг что-то пошло не так. Артур услышал крик. Слов не разобрал, но узнал голос своего друга Сашки. Он выбежал из комнаты, где устраивал засаду, и увидел Сашку с обломком кирпича в руке, который стоял метрах в десяти от остальных ребят. На глазах его были слёзы.

– Гады вы! – крикнул Сашка.

И бросил в ребят кирпич. Все пригнулись, прикрывшись руками, но кирпич не долетел, громко прокатившись по полу.

– Пошёл отсюда! – закричали ребята.

Артур не видел, кто первым бросил в Сашку кирпич. За ним полетели ещё несколько. Все они не достигли цели: какой-то пролетел мимо, другие ударились в потолок или стены. Артур загородил друга с криком:

– Хватит кидать! Вы что?

– Отойди! – прозвучало в ответ.

Тем временем Сашка попятился к лестнице.

– Я с тобой, – сказал Артур, поворачиваясь к другу. – Пошли отсюда.

Артур, посматривая на ребят, начал спускаться по лестнице, а Сашка замешкался на площадке – он захотел подобрать кирпич, чтобы кинуть его в ответ. И тут один из мальчишек, Валька, взмахнул рукой. Артур инстинктивно пригнулся и скатился на пару ступенек вниз. А когда обернулся, то увидел, что Сашка лежит на полу. Артур медленно подошёл к нему и посмотрел в окровавленное лицо. Глаза его расширись от страха, а сердце сжалось в маленький комочек. Подошли ребята, и с минуту все завороженно смотрели на неподвижного Сашку. Но стоило одному из них сделать шаг назад, гулко отозвавшийся в пустом подъезде, как мальчишки разом опомнились и бросились вниз по лестнице. Артур – за ними.

Мальчишки сгрудились за соседним домом и решили молчать. Даже о том, что ходили сюда. Всем было так страшно и неуютно, что никто и словом не попенял Вальке за его поступок. Ребята просто разошлись по домам. А на следующий день уже снова играли вместе, будто бы ничего и не было. Взрослые, конечно, искали Сашку, беспокоились, плакали, но это всё происходило где-то в параллельном мире, не влияя на жизнь мальчишек.

И лишь став старше, Артур начал осознавать, что они сделали. Что он сделал. Он предал своего друга, забыл Сашку, будто его и не существовало. И продолжал дружить с его убийцей. Артур мучил себя уничижающими мыслями, самобичеванием, плохо спал и, наконец, не выдержал: сильно подрался с Валькой – до разбитого в кровь лица. И после этого навсегда прекратил с ним разговаривать. А себе дал клятву стоять горой за друзей и жестоко мстить их обидчикам.

Артур сел на матрасе и вытер пот с лица. Сердце потихоньку успокаивалось. Завтра всё случится. Завтра, завтра, завтра… У него всё получится. Он преодолеет все препятствия. И больше никогда не бросит друзей в беде.

Сентябрь 2081 года. Россия, Периметр

Вторник, 9 сентября

Ярослав Васильев беспокоился о Дмитрии – тот вчера не пришёл играть в шахматы. Ярослав прождал в клубе целый час, но приятель так и не появился. Заболел? Васильев позвонил в казарму Пограничного управления и узнал, что Дмитрий спит в своей комнате. Значит, всё в порядке. Почему же не пришёл? Забыл? Или после воскресного проигрыша потерял интерес?

Отработав положенное время в больнице, Ярослав снова отправился в клуб. Посидел минут пятнадцать за шахматным столом, потом зашёл в буфет и выпил стакан чая с плюшкой. Снова заглянул в зал – Дмитрия не было. «Ну и чёрт с ним! – подумал в сердцах Васильев. – Захочет играть, сам меня найдёт».

Он вышел из клуба и направился к площади перед Шлюзом – посидеть в вечерней тишине на скамейке, подышать свежим воздухом из леса за стеной. Рядом с площадью Ярослав остановился у киоска «Мороженое». Продавщица поставила отметку в его молочную карточку и протянула брикет пломбира. Ярослав с удовольствием развернул бумагу и, прищурившись, впился зубами в вафельные стенки. Ему очень нравилось здешнее мороженое, он мог бы съесть тонну за раз. Но во-первых, не хватило бы карточек, а во-вторых, Анна его просто линчевала бы за такое нарушение рациона. Она за то пиво со спецназовцами неделю назад не разговаривала с ним целый день, а уж если такие случаи несдержанности будут повторяться, Ярослав и представить не мог её реакцию. Он, конечно, понимал, что диета идёт ему на пользу, делает его стройнее и здоровее, но пройти мимо киоска с мороженым не хватало никаких сил.

Наслаждаясь пломбиром, Ярослав дошёл до площади и вдруг заметил на одной из скамеек знакомую белобрысую фигуру. Он подошёл ближе – Дмитрий сидел, положив руки на колени, и смотрел вдаль невидящим взглядом.

– Здорóво! – поприветствовал его Ярослав.

Никакой реакции не последовало.

– Ты что в клуб не приходишь? – спросил Васильев.

– Зачем? – ответил Дмитрий, не поворачивая головы.