Вероятности. Наваждение. Часть вторая

– Мы поняли. К Векшину когда пойдёшь?

– Сейчас.

– Тогда удачи! Не подеритесь там.

Колокольников исподлобья сверкнул глазами на Грачёва и вышел из кабинета.

– Значит, ты всё время был в курсе?! Ты всё знал с самого начала?

Кирилл Векшин и Пётр Колокольников стояли в гостиной квартиры семьи Векшиных, где встретились для разговора. Дом уже давно расселили, так что можно было не бояться, что их кто-нибудь услышит. Всю мебель в квартире накрывали чехлы, и только диван и кресло Кирилл раскрыл, ожидая гостя.

Сначала Кирилл слушал рассказ Петра спокойно, но потом вскочил с дивана и дослушивал уже у окна, всматриваясь в даль. Когда Векшин повернулся и прошипел свои вопросы, Колокольников тоже встал с кресла:

– Да, Кирилл, я знал. Это моя работа.

– Значит, ты в автобусе говорил нам о доверии, а сам и не переставал лгать? Смотрел нам в глаза и нагло врал! Ну ты и сука, Петя!

– Ты должен меня понять. Ты сам военный и знаешь, что такое приказ. Не имел я права никому говорить.

– Я понимаю, чёрт возьми! – ударил кулаком по подоконнику Кирилл. – Но от этого не легче.

– Видишь же – в итоге я тебе рассказал.

– Почему вдруг?

– Грачёв узнал.

– Сам?

– Сам. Пришлось дать ему карточки родственников. Ты тоже, наверное, захочешь посмотреть свою?

– Ну её к чёрту! Не пойму там ничего всё равно. Мне твоих слов за глаза достаточно.

– Ладно. Вопросы ещё какие-то будут?

– Вопросы…

Векшин прошёлся по комнате, разминая рукой шею.

– Тут не в вопросах дело, – наконец сказал он.

Колокольников вопросительно посмотрел на него.

– Мы должны всё раскрыть, – огорошил собеседника Кирилл. – Мы обязаны рассказать людям, что здесь происходит и что творится снаружи на самом деле.

– Да что ж это такое?! – всплеснул руками Пётр. – И ты туда же! Забудь, Кирилл, забудь! Никому нельзя знать. Это же гостайна, твою мать! Если люди узнают, представляешь, что тут начнётся? Тогда не только наши головы полетят, но и кучи московских начальников. А они за свои головы ой как пекутся. Как бы нас всех здесь не положили вместе с местными. Спишут всё на какую-нибудь эпидемию и спалят весь город нахрен! Понимаешь, во что ты ввязываешься?

– Если ты этого не сделаешь, сделаю я.

– Не надо, Кирилл, – металлическим голосом произнёс Пётр. – Не испытывай судьбу. Я пока подыхать не готов. И проект Харитонова должен быть завершён. Он намного важнее, чем то, что ты собираешься сделать.

– Я не отступлю, – настаивал Векшин. – Я обещал этому городу принести свободу, когда уезжал. И вот я здесь. Обещание надо выполнять. И теперь я сделаю это с лёгким сердцем.

– Я не уверен, – достал пистолет Колокольников.

– Значит, вот так будем теперь говорить?

– А ты по-другому не понимаешь, Кирилл. Или я не прав?

– Что ты предлагаешь?

– Проект Харитонова необходимо завершить в положенные сроки. Работа команды должна пройти ровно, без помех. Никаких народных волнений. Самое важное – это проект Харитонова. А после мы с тобой ещё раз всё обговорим и решим, как поступить. Не мешай мне, Кирилл, прошу тебя.

– Опять ты крутишь, подполковник. Ничего ты не будешь решать со мной потом. Мы окажемся в той же ситуации. Это же ясно как день.

– Не лишай меня выбора, Кирилл. Я этого не хочу. Неужели ты так просто откажешься от роли освободителя?

– Какого освободителя? Ты же сам меня затыкаешь.

– Пойми, Кирилл, то, что мы здесь делаем, и есть освобождение. Если эксперименты будут успешными… А они будут успешными… Через пару лет мы всех вылечим и выпустим отсюда. Периметр перестанет существовать. Всего пара лет, Кирилл. И именно ты освободишь город. Именно ты станешь героем и войдёшь в историю. Как ты и хотел. Я обещаю, что ты будешь одним из основных участников открытия города. Ты принесёшь людям то, что обещал. Надо только совсем немного потерпеть. Не пори горячку, прошу тебя.

По лицу и глазам Кирилла было видно, что он лихорадочно соображал, взвешивал варианты, продумывал возможности. Пётр спокойно ждал, не торопил. Кирилл снова прошёлся к окну и обратно.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Если вопрос стоит таким образом, я готов потерпеть.

– Значит, договорились? – уточнил Колокольников.

– Да.

– Хорошо. Я пойду, Кирилл, – убирая пистолет в кобуру, сказал Пётр. – До встречи.

– До встречи.

Колокольников вышел из квартиры, и Векшин тяжело опустился в кресло. Нет, он не будет следовать договору с эфэсбэшником. Ему верить нельзя. Проект Харитонова, может быть, и правильный, и, вероятно, был бы успешным, но ждать нельзя. Надо открыть город, сообщить всем и здесь, и снаружи. Тогда людей вылечат быстрее. Не одна маленькая группа учёных будет этим заниматься – нужно призвать ВОЗ, международную медицину. Вот когда будет успех! А не так – тайно и тихо. Нет! Но как? Как это сделать? Одному не справиться, нужны ещё люди. И точно не члены экспедиции – они только о работе и думают. Тогда кто? Остаётся только один вариант.

Векшин вскочил на ноги и быстро покинул квартиру.

На проходной Городского управления министерства внутренних дел у Векшина потребовали пропуск.

– Позвоните генералу Солонину, – попросил он дежурного. – Скажите, что пришёл Кирилл Векшин.

Через минуту Векшин уже поднимался на третий этаж, в кабинет своего друга. Роман Солонин в генеральской форме встретил его у двери:

– Заходи, Кирилл! Решил посмотреть на моё рабочее место? Чаю?

– Нет, спасибо, Рома. Я по делу пришёл. У меня серьёзный разговор.

– Садись тогда, – пригласил Солонин.

– А мы могли бы поговорить не здесь, а где-нибудь на улице?

– Боишься, что кто-то услышит? – посерьёзнел Роман. – Хорошо, пойдём.

Они спустились во внутренний двор Управления и устроились на лавочке под большой плакучей ивой.

– Я слушаю тебя, Кирилл, – сказал Роман.

– Помнишь, перед самым моим отъездом из Периметра, – начал Векшин, – когда я вернулся из леса, я сказал тебе, там, у реки, что Тварей нет?

– Помню.

– Так вот это была правда. Тварей действительно нет.

И Векшин насколько мог кратко поведал другу правду о Периметре и внешнем мире. Солонин слушал молча, не переспрашивал, не комментировал, и лишь всё больше хмурился. Когда Кирилл закончил, он произнёс:

– Если бы мне всё это рассказал кто-нибудь другой, никогда бы не поверил. Но тебе я верю.

Солонин помолчал ещё минуту.

– Значит, всё вокруг бутафория? – спросил скорее самого себя Роман. – Вся наша жизнь – бутафория? Ты это хочешь сказать? И ради чего? Ради научных экспериментов?

– Мы все для них – очень удобный материал, – объяснил Кирилл. – Периметра как бы не существует. И жителей не существует. Делай, что хочешь, – никто и слова не скажет.

– Чёрт! Как же ты жил там, снаружи, всё это время, зная правду?

– Я знал всего лишь часть правды. Малую часть. И много лет пытался найти наш Периметр. Никогда не оставлял надежду. Видишь – я здесь, всё получилось. Теперь надо только довести дело до конца.

– Почему же ты раньше мне ничего не сказал? Почему только сегодня?

– Я собирался. Позже. Сначала хотел разобраться в ситуации, – объяснил Кирилл. – Но сегодня правда открылась. Надеюсь, что вся, и у Петра больше ничего не припрятано в рукаве. Молчать дальше было нельзя. Никак нельзя.

– Ну что ж… Надо открыть Шлюз, – твёрдо произнёс Роман. – Навсегда открыть.

– Именно за этим я к тебе и пришёл.

– И людям сказать. Объявим по радио?

– Не сейчас, – удержал друга Кирилл. – Нам не нужен хаос. Это всё испортит. Сначала захватим и откроем Шлюз. А оттуда уже и объявим.

– Легко сказать – захватим! Сами мы на пост не войдём – нас просто не пустят, – начал перебирать варианты Роман. – Ворота взорвать теми хлопушками, что у нас в арсенале, тоже не получится.

– Нужен кто-то с доступом на пост, – подсказал Векшин. – Кто-то из команды Колокольникова.

– С чего им нам помогать? – усомнился Солонин. – Силой заставлять – дохлый номер. Они – ребята крепкие.

– Нужно искать подход. Понаблюдать, выбрать самого подходящего и поговорить, убедить. Но действовать надо наверняка: у нас будет только одна попытка. Не уговорим – окажемся в кабинете Колокольникова. Или ещё где похуже.

– Положим, уговорим. Дальше что? Проникнем на пост, откроем Шлюз, опишем по радио ситуацию… Что помешает Колокольникову объявить нас буйнопомешанными и уничтожить на месте?

– Подумай, кто он такой для жителей города? – спросил Кирилл. – Они его не знают. А мы с тобой – совсем другое дело. Нам поверят, народ толпой повалит к Шлюзу. И Морозов с Колокольниковым не решатся стрелять по мирным жителям. Нам главное на пост попасть.

– А если просто стену взорвать где-нибудь на окраине? – предложил Роман. – Всё подготовим, проделаем дыру и пригласим всех выйти.

– Не успеем. Стена под наблюдением – нас ещё на этапе подготовки возьмут. И даже если получится взорвать, мы там и пяти минут не протянем – военных нагонят и конец. Нет, нужен только Шлюз. Там мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы люди начали собираться на площади и выходить наружу.

– Значит, будем наблюдать и выбирать самого слабого?

– Умного, способного сочувствовать и готового сомневаться, – уточнил Векшин. – Нам надо не сломать его, а завербовать. Пусть твои опера войдут в контакт с группой Морозова. Пива с ними попьют, в футбол поиграют, присмотрятся. Спешить не надо. Время у нас есть.

– Ясно.

– Только пока никому ни слова – играем втёмную, – предупредил Векшин. – Расскажем на последнем этапе. Иначе кто-то может не выдержать и разнести по городу.

– Хорошо. Я придумаю какую-нибудь легенду для ребят.

– А я попытаюсь достать досье на всех членов морозовской группы. Вряд ли получится, но попробовать стоит.

– Добро, – Роман поднялся. – Если я сейчас не выпью рюмку коньяка, поеду крышей. Пошли в кабинет.

Воскресенье, 7 сентября

Светловолосый круглолицый спецназовец Дмитрий возвращался в казарму из клуба, где играл в шахматы с Ярославом Васильевым. Сегодня программист из Воронежа был в ударе и выиграл большинство партий. «Выходные для Ярика не прошли даром, – думал Дмитрий. – Конечно! Отдохнул от работы, разгрузил мозги. А мне каждый день одно – ничего нового. Тупею помаленьку от этой расслабухи».

Время приближалось к девяти вечера, сгущались сумерки. До казармы оставалась пара кварталов. Дмитрий решил срезать и свернул в тёмную арку. Через секунду он всем телом натолкнулся на нечто мягкое, липкое, обволакивающее, будто кисельное. Дмитрий отпрянул было назад, но «кисель» не отпускал, он затекал за шиворот, в нос, рот, уши. Дмитрий попытался закричать, но не смог издать ни звука. Глаза его широко раскрылись от ужаса, он инстинктивно схватился за горло, потом начал молотить руками по «киселю», но тщетно. Сознание покинуло его, и поддерживаемое «киселём» тело мягко опустилось на асфальт.

Сентябрь 2081 года. Россия, Ельск

Воскресенье, 7 сентября

Ранним утром в городской автовокзал въехал рейсовый автобус из областного центра. На платформу вышел Олег Родионов, зевнул, поёжился от утренней прохлады и двинулся к выходу. Выключив по пути возникшего из ниоткуда голографического менеджера местной гостиницы, предлагавшего удобные недорогие номера, Олег вскоре оказался на небольшой площади перед автовокзалом и осмотрелся. Скамейки под деревьями, стоянка такси, несколько пищевых автоматов. Его обещали встретить – так где же этот эскорт?

Не успел Олег сесть на ближайшую скамейку, как рядом кто-то назвал его имя. Он оглянулся и увидел молодого парня в серых джинсах и пиджаке на футболку. У парня было скуластое лицо и длинный острый нос, на макушке обритой по бокам головы ощетинились коротко стриженные чёрные волосы. В руке он держал мотошлем.

– Да, это я, – ответил Олег.

– Князь, – представился парень. – Клим попросил тебя встретить. Пойдём – отвезу на базу.

Олег встал, и оба, пройдя в дальний конец стоянки, остановились у старого мотоцикла. Князь достал из багажника второй шлем и протянул Олегу:

– Ездил на мотоцикле когда-нибудь?