– Он звонил своему другу месье Но… Вы подслушивали их разговор.

Она поняла, что ее уличили, и неловко попробовала защищаться:

– Дело в том, месье, что почта уже закрыта. После девяти часов я не обязана соединять… Я просто оказала месье Гру-Котелю любезность, потому что живу рядом…

– Что он сказал?

– Кто?

– Имейте в виду, если вы не ответите мне по доброй воле, я вынужден буду прийти к вам завтра, уже официально, составить протокол и передать его по инстанциям. Так что же он сказал?

– Они оба говорили.

– Одновременно?

– Почти, а иногда и сразу оба. Они так старались перекричать один другого, что я уже ничего не понимала… Наверно, каждый схватил по одному наушнику, и они отпихивали друг друга от аппарата.

– Что они говорили?

– Сперва говорил месье Гру-Котель: "Послушайте, Этьен, дальше так продолжаться не может… От меня только что ушел комиссар. Он столкнулся здесь с вашим агентом. Я уверен, что он все знает, и если вы будете вести себя так же, как…"

– И дальше? – спросил Мегрэ.

– Подождите… В это время вмешался другой голос: "Алло!.. Месье Но? Говорит Кавр… Жаль, конечно, что вам не удалось задержать его подольше, чтобы он не застал меня здесь, но..." А тут опять месье Гру-Котель вмешался: "Это же компрометирует меня, – кричит, – я больше не могу, слышите, Этьен? Надо сделать так, как вы решили! Позвоните же наконец вашему болвану шурину (да, да, он так и сказал!), который только глупости делает. Ведь он в некотором роде начальник этого проклятого комиссара. Раз он прислал его сюда, пусть теперь придумает, как отозвать его в Париж… Я вас предупреждаю, если вы снова меня столкнете с ним, я…" А месье Этьен в ужасе вопил: "Алло! Алло! Месье Кавр, вы меня слышите? Месье Альбан меня пугает… Разве в самом деле…" – "Алло! Говорит Кавр… Да замолчите вы, месье Гру… Дайте мне сказать два слова… И не отталкивайте меня… Месье Но, вы меня слышите? Так… Ну вот, ничего угрожающего нет, и если бы не паникерство вашего друга месье Гру-Котеля, нас не… Что? Звонить ли вашему шурину?.. Как вам сказать? Час назад я бы, пожалуй, не посоветовал вам… Нет, лично мне комиссара бояться нечего…"

Старая дева, со смаком передав этот разговор, ткнула пальцем в Мегрэ и спросила:

– Это он о вас говорил, да? Так вот, он сказал, что он вас не боится, но из-за месье Гру-Котеля, который способен наделать глупости… Тсс…

На почте послышался звонок. Телефонистка бросилась туда и включила свет.

– Алло!.. Что?.. Гальвани 17-98?.. Не знаю… Нет, в это время ждать не придется… Я вас вызову…

Мегрэ вспомнил, что Гальвани 17-98-домашний телефон следователя Брежона. Он взглянул на часы. Без десяти одиннадцать. Если Брежон не пошел с женой в кино или в театр, он уже спит. Все сослуживцы знали, что он встает в шесть часов и именно рано утром любит изучать очередное досье. Телефонистка принялась манипулировать своими штепселями.

– Ниор?.. Будьте любезны, дайте Париж, Гальвани 17-98… Третья линия свободна? Соедините по третьей, ладно? По второй только что было плохо слышно… Как ваши дела? Сегодня всю ночь дежурите? Что?.. Нет, вы же знаете, я никогда не ложусь раньше часа… Да, у нас тоже… В двух метрах ничего не видно… Завтра будет гололед, это ясно… Алло! Париж?.. Париж? Алло, Париж? Гальвани 17-98… Да ответьте же, милочка… Говорите разборчивее… Дайте мне Гальвани 17-98. Что? Звонили?.. Ничего не слышу. Позвоните еще… Срочно нужно… Там должен кто-нибудь быть…

Телефонистка испуганно обернулась, потому что Мегрэ всем своим грузным телом придвинулся к ней и протянул руку, готовый в нужный момент схватить наушники.

– Месье Но?.. Алло… Месье Но?.. Да, даю вам Париж… Секундочку, туда звонят… Не вешайте трубку… Гальвани 17-98?.. Вас вызывает Сент-Обен… Да, я соединяю… Сент-Обен, говорите…

Телефонистка не посмела возразить, когда Мегрэ, властным движением вырвав у нее наушники, надел их. Она решительно воткнула штепсель в нужное гнездо.

– Алло! Виктор?.. Что?

В наушниках послышалось какое-то шипение, и Мегрэ подумал, что Брежон, должно быть, разговаривает, лежа в постели. После того как Но назвал себя, Брежон сказал кому-то:

– Это Этьен… Наверно, своей жене, которая лежала рядом. – Что?.. У тебя есть новости?.. Нет?.. Да?.. Не кричи так… от вибрации в трубке треск…

Этьен Но относился к той категории людей, которые, разговаривая по телефону, орут во весь голос, боясь, что их не услышат.

– Алло! Слушай, Виктор… Пока нового ничего нет… Но постарайся понять, что я тебе скажу… Я тебе напишу… А денька через два, возможно, приеду в Париж повидаться с тобой…

– Говори медленнее… Марта, отодвинься немножко…

– Что ты сказал? – Я сказал Марте, чтобы она отодвинулась… Ну так как?.. Что там у вас происходит? Комиссар приехал?.. Как он тебе понравился?

– Что? Сейчас не о том речь… Но как раз по поводу него я тебе и звоню…

– Он отказался заняться твоим делом?

– Нет… Он занимается им слишком рьяно… Послушай, Виктор, крайне необходимо, чтобы ты нашел повод отозвать его в Париж… Нет, сейчас я не могу тебе ничего объяснить… Я знаю нашу телефонистку…

Мегрэ с улыбкой посмотрел на мадемуазель Ренке. Видно было, что она сгорает от любопытства.

– Ты придумаешь что-нибудь?.. Что? Говоришь, трудно?.. Но все-таки можно что-нибудь придумать… Поверь мне, это необходимо…

Можно было представить себе, что в этот момент следователь нахмурился и в душу его впервые закралось сомнение: а так ли уж невиновен его зять?

– Только ради бога, не воображай ничего дурного… Просто он всюду ходит, всех расспрашивает, и от него больше вреда, чем пользы… Понимаешь? Если так пойдет дальше, он взбудоражит весь городок, и я попаду в весьма затруднительное положение…

– Не знаю, как быть…

– У тебя хорошие отношения с его непосредственным начальником?

– Да… Я бы мог, конечно, попросить шефа. Но как-то неудобно… Рано или поздно дойдет до комиссара… Ведь он согласился поехать к вам только из любезности… Понимаешь?

– Скажи, ты хочешь, чтобы у твоей племянницы-а она, напоминаю тебе, твоя крестница! – были нешуточные неприятности?

– Ты думаешь, дело настолько серьезно?

– Ну, раз я тебе говорю… Чувствовалось, что Этьен Но дрожит от нетерпения.

Панический страх Гру-Котеля передался и ему, а то, что Кавр все-таки посоветовал просить следователя, чтобы тот отозвал Мегрэ, посеяло в его душе еще большее смятение.

– Ты можешь передать трубку сестре?

– Она спит… Я один внизу…

– А как Женевьева? Следователь Брежон был явно обескуражен и попробовал перевести разговор на другую тему. – У вас тоже дождь?

– Понятия не имею! – заорал Но. – Плевать мне на дождь! Слышишь? Ты должен во что бы то ни стало заставить уехать своего сыщика…

– Что с тобой?

– Что со мной? А то, что если так пойдет дальше, мы просто не выдержим. Он сует нос повсюду. И не говорит ни слова… Он… Он..

– Успокойся. Я попытаюсь.

– Когда?

– Завтра утром. Как только начнется рабочий день, я пойду к шефу и поговорю с ним… Но не скрою от тебя, мне этот демарш не по душе. Впервые за свою службу я…

– Так ты сделаешь это?

– Я же тебе сказал…

– Телеграмма придет часам к двенадцати… Он сможет уехать трехчасовым поездом. Проследи только, чтобы телеграмму отправили вовремя…

– Луиза здорова?

– Да, здорова… Спокойной ночи. Так не забудь… Потом я все объясню тебе… И не думай ничего дурного… Привет Марте…

Телефонистка поняла по лицу Мегрэ, что разговор закончился, взяла у него наушники, переставила в гнездах штепсели.

– Алло… Кончили?.. Алло, Париж?.. Сколько минут?.. Шесть?.. Спасибо… Спокойной ночи, милочка…

Комиссар надел шляпу, раскурил свою трубку.

– Этого достаточно, чтобы меня уволили, – сказала телефонистка. – А как вы думаете, это правда?

– Что?

– А то, что говорят… Неужели такой человек, как месье Этьен, мог…

– Доброй ночи, мадемуазель. Не беспокойтесь. Я не разболтаю…

– О чем они говорили? 

Ничего интересного. Семейные дела…

– Вы вернетесь в Париж?

– Возможно… Боже мой, конечно… Скорее всего завтра после обеда…

Теперь Мегрэ был спокоен. Он снова почувствовал себя комиссаром Мегрэ.

Он даже немного удивился, увидев Луи, который ждал его на кухне. Луи, в свою очередь, тоже был поражен переменой, происшедшей с Мегрэ. Ему даже показалось-он подумал об этом с обидой! – будто комиссар вдруг посмотрел на него как-то свысока, чуть ли не с презрением Они снова вышли в ночь, в туман. Кое-где светились редкие огни этого нелепого маленького мирка.

– Это он, правда?

– Кто?.. Что?..

– Месье Но… Это он убил Альбера…

– Ничего не знаю, мальчик… Какое…

Мегрэ вовремя остановился. Он чуть не сказал: "Какое это имеет значение!.." Так он думал, вернее, чувствовал. Но он понимал, какую бурю в душе Луи вызовет это признание.

– Что он говорил?

– Ничего интересного… О месье Гру-Котеле…

Они пошли по направлению к гостиницам. Там еще горел свет. За окном одной из них виднелись темные фигуры посетителей.

– А что именно?

– Месье Гру-Котель всегда был дружен с Но?

– Подождите… Нет, не всегда… Я был еще мальчишкой, понимаете… Этот дом издавна принадлежал его семье, но он почему-то пустовал тогда, и мы часто играли возле него… Это я помню хорошо, ведь мы не раз спускались в подвал через люк, он не был заперт… А сам месье Гру-Котель жил у родственников, где-то в Бретани. Кажется, там у них замок… Вернулся он уже женатым… Вам надо бы поговорить с кем-нибудь постарше меня… Мне-то тогда было лет шесть или семь… Помню только, у его жены была маленькая желтая машина, очень красивая, и она сама ее водила. И часто ездила одна…

– Супруги встречались с семьей Но?

– Нет… Точно нет… Я хорошо помню, что месье Гру-Котель вечно торчал у старого доктора… Тот был вдовцом… Так они и остались у меня в памяти: сидят у окна и играют в шахматы… Если не ошибаюсь, это, кажется, из-за жены месье Гру-Котель перестал встречаться с Но… Что-то там произошло между ними… А раньше они дружили, ведь они учились в одном классе… А потом что-то разладилось. На улице они, правда, раскланивались… Даже разговаривали иногда, я сам видел, но и только…

– Значит, лишь после отъезда мадам Гру-Котель…

– Да… Года три назад… Мадемуазель Но тогда было лет шестнадцать или семнадцать… Она вернулась из Ниора, где долгое время находилась в пансионе. Домой она приезжала раз в месяц… Это я тоже хорошо помню, потому что здесь у нас все знали: если мадемуазель Но приехала-кроме каникул, конечно,значит, можно не сомневаться: сегодня третье воскресенье месяца… Так вот, тогда они и подружились… Месье Гру-Котель стал чуть ли не дневать и ночевать у Но…

– Отдыхать они тоже ездят вместе?

– Да, в Сабль д'Олонн… У месье Но там вилла. Вы уже домой? А разве вы не хотите узнать, ушел ли тот?..

Юноша повернулся в сторону дома Гру-Котеля, где сквозь ставни все еще просачивался слабый свет. Наверно, в представлении Луи следствие должно было вестись совсем иначе. Он был слегка разочарован поведением Мегрэ, но не решался показать это.

– Что он сказал, когда увидел вас?

– Кто? Кадавр? Ничего… Нет, он ничего не сказал… Впрочем, все это не имеет никакого значения.

По правде сказать, мысли Мегрэ витали где-то далеко. Он машинально отвечал своему юному собеседнику, не вникая в смысл его вопросов. С Мегрэ случалось, что он впадал в такое состояние. Сколько раз его товарищи по работе подтрунивали над ним из-за этого, судачили за его спиной! В такие минуты Мегрэ казался надменным, важным, непроницаемым… Можно было подумать, что он ничего не видит и не слышит вокруг, всех презирает. Человек, не знающий Мегрэ, мог решить, что он самодовольный дурак или просто недотепа. Как-то один знакомый Мегрэ, вообразивший себя психологом, спросил его:

– Вы подводите итог своим мыслям?

И Мегрэ насмешливо ответил ему:

– Я вообще никогда не думаю.

И это было почти правдой. Вот и сейчас, холодной, промозглой ночью, он стоял на улице и ни о чем не думал. В его голове не было не единой мысли. Может, и верно, он похож на губку? Это сравнение придумал бригадир Люкас, с которым Мегрэ часто работал. Люкас знал своего начальника лучше, чем кто-либо другой. "Когда патрон расследует какое-нибудь дело, – сказал он однажды, – наступает момент, и он вдруг как бы разбухает, словно губка. Можно подумать, что он заправляется особым составом". Чем же он заправляется? В данную минуту, например, туманом и ночью. Город, который окружал его, уже не был для него чужим. И он не был в нем чужим, случайно заброшенным сюда судьбой человеком. Теперь он чувствовал себя здесь всевидящим богом. Он уже так хорошо знал этот городок, будто всегда жил в нем, более того, будто он сам его создал. Он знал, что происходит сейчас в каждом из этих притаившихся в ночи домишек, он ясно представлял себе, как женщины и мужчины ворочаются в своих пропотевших постелях, какие им снятся сны; по свету ночника он догадывался, что вон за тем окном полусонная мать сует ребенку соску с теплым молоком, а там, в угловом доме, мучается больная; он мог заранее сказать, когда лунатичка-бакалейщица вдруг вскочит с постели. Он незримо присутствовал в кафе, сидел за гладким коричневым столиком вместе с завсегдатаями этого заведения, а они шлепали по столу грязными картами и подсчитывали желтые и красные жетоны. Он был и в комнате Женевьевы, рядом с нею. Он разделял ее страдания оскорбленной любовницы. Ведь она действительно страдала. Сегодня она пережила, наверно, самый тяжелый день в своей жизни и, кто знает, не подкарауливает ли она сейчас Мегрэ, чтобы снова проскользнуть в его комнату, когда все уснут? И мадам Но не спит. Она уже легла, но не спит и в темноте своей спальни прислушивается к шорохам в доме, беспокоясь, почему до сих пор не вернулся Мегрэ, представляя себе, как в ожидании его томится в гостиной муж. После разговора с шурином в его душе вновь затеплилась надежда, но долгое отсутствие комиссара его тревожит. Мегрэ чувствовал тепло хлева, слышал, как бьет копытом лошадь в стойле, видел старую кухарку в ночной кофте… А что же происходит у Гру-Котеля?..

Ага, вот распахнулась дверь. Альбан прощается со своим гостем, которого он уже ненавидит. О чем они еще говорили после звонка к Этьену Но там, в этой пыльной, затхлой гостиной? Вот дверь захлопнулась. Кавр идет быстрым шагом, держа под мышкой свой портфель. Он доволен, и в то же время что-то гложет его. В общем-то можно сказать, что он выиграл. Он одержал верх над Мегрэ. Завтра комиссара отзовут в Париж, хотя жаль, конечно, что это не его, Кавра, заслуга. А вот угроза комиссара по поводу исчезнувшей кепки… Помощник Кавра, потягивая рюмку за рюмкой, ждет его за столиком в "Золотом льве".

– Вы уже идете домой? – услышал Мегрэ голос Луи.

– Да, милый мой… А что мне еще остается?

– Но вы не бросите?..

– Что ты сказал?..