Пиксельный

Или впрыгнешь в другое окно, а там лес пышет, да так, что пройти через него сразу не получается. Любой неопытный путник заблудится, на невиданные растенья залюбуется, о сгнившие черные ветки спотыкнется, да испугается! Зверей то здесь не пересчитать: кто на деревьях кров устроит, кто на земле ночами траву топчет, листвой шелестит, а кто и тоннели роет…

В одном из окон осеннее небо. Ясное, из хрусталя, расплескивается всеми красками заката над землей, истерзанной трещинами и огромными ранами-воронками, застывшими и напоминающими о былых сражениях, ожесточенных, губительных для человека и природы. Кажется, в стылой утренней тиши до сих пор вихрится едкая пыль.

Но природа все залечит, как время лечит раны человечества. И тут снова появится тихое и чистое пространство под холодным осенним солнцем. Не будет ни души, ни звука человечьего, только прозрачный лес: не лохматый и цветущий, как летом, а строгий и неслышный, словно бы почистился и затих, ждет другого времени.

А вскоре будет другая война – опять землю истерзают и леса прилично повалят, травы покосят, и раны-воронки повылезают, а трещины набухнут. И вновь природа беспрекословно залечит, и цикл повторится. Таков тот мир.

Другой, что в цветастой пластмассовой коробке с громким названием, явит на экран радуги всех цветов, зверей диковинных, плюшевых, да не плюшевых, загадочных, чудных, злых и дружелюбных. Глянешь на них и засмотришься, а потом управлять ими будешь, и вокруг мир запляшет, запоет, счастьем зальется. Такой добрый и лучистый, с яркими красками, пушистый и мягкий.

Я еще минут пять неспешно обхожу витрины, пока не натыкаюсь на двух пареньков возле стенда с демонстрационными приставками: первый в цветастой кепочке с зеленым козырьком, как в клипах у черных рэперов, второй во всем обтягивающем, – футболка и джинсы буквально душат парня – он подчеркнуто лохматый, с длинной челкой и чернильными волосами.

Они оживленно спорят, препираются. Мне становится любопытно – я подкрадываюсь, принимаюсь слушать:

– Говорю тебе! Девять! ДЕВЯТЬ ядер! Не одно, не два, не три… девять! – восклицает парень в цветастой кепочке, активно жестикулируя. Нос его картошкой, из-под кепки выглядывают веснушки.

– Да? И что толку? Они недоразвитые, ядра твои! Вот в Боксе их только три, но зато полноценные, – второй парень в сковывающей одежде явно косит под Эмо – джинсы прямо таки впиваются в пах бедолаги, а челка настырно лезет в глаза, и он то и дело откидывает ее. – Три полноценных ядра лучше, чем девять недоразвитых. Ну как с этим можно спорить?!

– Ты не понимаешь! Открываются огромные просторы для разработчиков! Потенциал…

– Вот только про потенциал не надо! Все уши прожужжали. Смешно!

– Да ты почитай! Почитай в инете инфу про начинку. По-другому заговоришь! Это действительно крутая штука… – глаза паренька в кепочке покрываются нездоровым блеском.

– Пока незаметно. Слушай, два года прошло, а все слюной брызжешь, – Эмо-бой встряхивает волосами. – Ты давай завязывай с этой ерундой. А то на сумасшедшего походить будешь.

– Ох, ну и Биллибой же ты, Тема! – обижается кепочка.

– Пф. Кто бы говорил. Сонибой фанатичный…

А дальше так: глядят злобно друг на дружку, и начинают ругаться молча: делают вид, что их стенды занимают, что не про ссору думают.

Потом дело за малым. Только кто первый рот разинет, так и понесется ругань со второго. И ругаться будут, пока не устанут, да не померятся. Такие они, друзья с супротивных фронтов консольных браней.

В помещении идет негромкая музыка, разбивая тишину. Она заполняет пространство, окутывая и поглаживая запертые в оптических носителях виртуальные миры. После замолкших фанбоев, вокруг никто не создает лишнего, пустого.

А все потому, что поблизости не снуют продавцы-консультанты!

О-о-о! Продавцы-продавцы! Как Вы похожи друг на дружку в гипермаркетах! Убежденные в собственной гениальности придурки, совершенно не разбирающиеся в технике, но готовые напомнить при каждом удобном случае в компании знакомых или друзей, что они работники гипермаркета.

Или вот подруга мамы спросит, где работает сынок, и та непременно, с гордостью и поставленным ударением в словах, растолкует о замечательной работе сынишки и порекомендует обращаться за консультацией по выбору телевизора или стиральной машины непременно к нему. Ха!

«Консультанты» ни черта не понимает в том, что продают. Любой, хоть немного разбирающийся в технике, подтвердит это сотню раз. Обычному человеку смыслить в технике – нет надобности. Визит в поисковик за информацией о будущем приобретении – и Вы знаете больше продавца.

Дело вот в чем. Подруги мамаш консультантов, в технике кумекают меньше детей, а Интернетом не пользуются вовсе. А консультанта так рекламируют родственники, так о нем отзываются, мол: «Гуру, вот прям компьютерный гений!». Со временем человек и вправду начинает верить, будто разбирается в товаре не хуже инженеров-изготовителей: дает советы друзьям и знакомым по любым покупкам бытовки, выступает экспертом в вопросах технологии производства жидкокристаллических экранов, знает все про качественный звук и лихо подберет хороший объектив для зеркалки.

Мне уже кажется, что полстраны – подруги мамаш консультантов, или сами мамаши, не знакомые с Интернетом.

Где набирают уникумов? Откуда берутся гении современной техники? Из какого места вылупляются в столь огромных количествах? Лично я знаю несколько вариантов, которые используют в провинциях.

Перед открытием магазина сети гипермаркетов, за неимением желания отбора персонала и в целях экономии времени, набирают кого попало. Но преимущественно юношей. Те разгружают и расставляют по местам товар в пустом, намедни достроенном объекте. Силы то у них – хоть отбавляй.

Затем новоиспеченных работников раскидывают на отделы, где уже на следующий день те вешают лапшу приходящим за «стиралкой» или «той штукой, которая в рекламе про бритье волос в подмышках». Половину товара в первый же день сметают обезумевшие от потребительского голода провинциальные домохозяйки.

Недостающие кадры заполняются, в первую очередь, друзьями и знакомыми бывших грузчиков. Как правило, такие работники даже не знают, что будут продавать. Им плевать на премии и бонусы; работают за минимум, не волнуются, держатся бодрячком. Их не заботят продажи или рабочие условия. Они ни за что не переживают. Минимум, получаемый за месяц гыгыканья на рабочем месте, оборачивается полторашкой на каждый вечер. А большего и не надо. Зачем?

Я знаю случай, как один знакомый вписался в это бесплодное и зазорное дело. Похмельным утром, проходя мимо подобного предприятия, именуемого «самым крупным гипермаркетом бытовой техники в России», надумал похохмить. Just For Fun, так сказать.

Помятый, дурно пахнущий, утомленный недосыпом, небритый, собрался предлагать свои услуги. Думал, что похохмит, сверкнет умом, искрометно сыграет слогом, создаст веселую историю, которую всегда приятно рассказать за пластиковым бадюлем местного пива.

Взяли. Только прокрякали, мол: «Сегодня выспись, а завтра приходи».

Потому-то, когда ко мне подходят такие вот специалисты, я стараюсь их ненавязчиво послать.

Наконец, цель визита встречается взгляду. Валяется в углу, неугодный детям must-have. Протягивая руку за коробкой, я испытываю на себе чей-то взгляд.

– Что-нибудь интересует? – На гуру дряблая красная футболка с белым клеймом на груди в форме логотипа магазина. +2 к навыку «вешать лапшу», служит опознавательным знаком для покупателей. На голове небрежно зачесанные светло-каштановые волосы, лицо сияет нездоровой улыбкой. Эксперт прячет руки за спиной, зачем-то приподнимается на носки, опускается, поднимается снова.

– Помочь выбрать? Вот тут много новых хороших стрелялок! – он кивает в сторону мультиплатформенного мусора.

– А леталки у вас есть? – издеваюсь я.

– Да! Где-то здесь… – он бойко принимается рыскать в поисках «шедевра».

Не повезло парню. Мало ему, что гуру в технике, еще вдобавок шутеры и симуляторы стрелялками-леталками обзывает.

– Что-то не найду… – говорит себе гуру и чешет лоб.

– Есть одна игра, – придумываю я на ходу, – вот только не помню названия. Вы мне поможете?

– Да, конечно, – он заботливо улыбается. – А что за игра?

– Ну… там… – я изображаю тупого задрота, – по сюжету, люди контратакуют инопланетян, но эти инопланетяне – вроде как тоже люди. Ну, или просто на людей похожи. Не важно! Обитают эти мутанты на планете, плохо пригодной для жизни.

– Гм, – эксперт задумчиво глянул в сторону и снова почесал лоб.

– Это вторая часть. В первой атаковали инопланетяне – хотели захватить землю. Как я уже сказал, их планета непригодна для обитания, вот они и позарились на нашу. Вроде так. Хотя я на сто процентов не уверен. Да там сюжет не важен. Геймплей, грамотный геймплей.

– Тааак… что же это может быть? – бедняга бегает взглядом по полкам с играми, не замечая лежащую рядом коробку. – Стрелялка, да?

– Нет, шутер. Стрелялки детям продавайте. Мне нужен шутер от первого лица с вышеописанным сюжетом. Shooter. First–person shooter, понимаете?

Парню сделалось неловко от незнакомых слов. Он смотрит глазами озадаченной блондинки, ходит из стороны в сторону, наклоняется, мечется взгляд.

Несчастный старательно изучает витрины, изредка предлагая взглянуть на обложки коробок. Порой глаза выражают надежду, но тут же гаснут, получая в ответ злорадную ухмылку и резкий жест отрицания. Постепенно его учтивость сменяется раздражительностью.

Полки с играми кончаются. Изучать становится нечего. Гуру еще раз спрашивает, довольно вяло: «Не та ли игра?», показывая дребедень двухлетней давности, и получает отрицательный ответ.

– Выходит, этой игры у нас нет. Я все пересмотрел, – консультант выдыхает, пожимает плечами.

Переработал, не иначе.

– Нет. Позвольте. У вас эта игра имеется. Точно имеется. Я узнавал в справочной, – Мой голос делается строгим, учительским, и наверняка раздражает.

– Правда? Странно. Скорее всего, еще не завезли, – он явно хочет отделаться от меня побыстрее.

– В продажу поступила. Эээ… в справочной заверили, – я улыбаюсь и медленно, надменно произношу слова. – Неужели вы не можете найти игру, за которой я пришел? Это же ваша работа. Плохо, значит, работаете.

– Как я работаю, не твое дело! – гуру переходит на «ты». Задеты его чувства. Чувства мастера продаж, торговой интеллигенции, в конце концов – чувства разбирающегося во всем человека!

– Нет. Мое. Я покупатель, и придя в магазин, не желаю испытывать неурядицы по чьей-то вине. Вы не можете справиться со своими элементарными обязанностями, – с ударением на последние два слова, тычу пальцем в его сторону. – Вы должны быть ознакомлены с ассортиментом, знать его содержание, чтобы, не продать игру маленькому ребенку, опасную для его психики.

Повисает пауза

– Ты игру найдешь, или нет?

– Слышь! Как тебе могли сказать, что она есть в продаже, если ты названия не помнишь? Ты, походу, придуряешься, – гуру перешел на «слышь». До него, наконец, начала доходить суть происходящего.

– Я просто пересказал сюжет игры, меня поняли. Странно, даже девушка в справочной разбирается в играх, только не ты, – я нагло лгу, я, естественно, никуда не звонил.

– Слышь! Ты че, поговорить штоле хочешь?! – от доброжелательной рожицы теперь ни следа: лицо консультанта в злобе, при каждом слове он брызгает ядом.

– Нет. Просто хочу получить игру, за которой пришел. Вы грубо разговариваете со мной, принесите, пожалуйста, книгу жалоб и позовите менеджера.

Гуру смачно ругается матом и харкает в сторону.

Это уже не продавец-консультант. Это эталонное быдло.

Я смотрю ему в глаза, рука медленно достает коробку с игрой.

– Вот эта игра. Я сам нашел. Без вас. Ознакомьтесь, пожалуйста, с ассортиментом, что бы подобных случаев больше не происходило. Всего доброго! – я улыбаюсь, поворачиваюсь и бодрым шагом ухожу прочь. Сзади доносится бурчание и отборный мат.

Магазин. Обычный совковый магазин. Не гипермаркет вовсе.

Simply Young

Расположился я за столиком в конце зала, взяв кусок пиццы, апельсиновый сок и кукурузный салат. От безделья и скуки, взгляд невольно пускается бегать по заведению.

Сегодня в пиццерии самые разнообразные посетители: перекрашенные малолетки, стремящиеся казаться старше; толстая дама в компании пары круглых девчушек и худого, щупленького мужичка, бесконечно бегающего в туалет; два молодых парня, потягивающие кофе и подразумевающие всем своим видом насыщенный деловой день вкупе с респектабельностью – но респектабельностью не пахнет, а воняет дешевым одеколоном; прыщавые подростки, позиционирующие лишь девственность; здесь даже сухонькие бабульки, силком приведенные внуками, улепетывающие один за другим куски пиццы и запивая их газированными напитками.

Зал пиццерии солидный в размерах, просторный. Стены светлого древесного цвета украшены почти незаметными золотистыми узорами, напоминающие стразы. Посреди зала стоят круглые столики с разноцветными столешницами, подле снует персонал. При желании, здесь можно разместить роту солдат или играть мини-спектакли.

Распахивается дверь, и в пиццерию влетает девушка небольшого роста, в причудливой одежде, с яркой косметикой на лице. В девушке я узнаю Лену.

Завидев меня, Лена столбенеет, метая выпученными глазами в нерешительности, и делается похожей на страуса из пожелтевших американских мультиков – те забавно суют голову в песок, которого под ногами всегда не оказывается.

Наверняка думает: «Вот закрою глаза, постою так пару секунд, открою, и увижу, что его здесь нет, и никогда не было!»

Но я здесь. Тоненькие ножки в узких синих джинсах и розово-желтых кедах поджимаются; синие глаза среди блестящих железок, всаженных в лицо, хлопают; длиннющая челка, покрашенная в черный цвет, скукоживается от испуга. Лена прячется в фиолетовый шарфик, и тонет в нем.

Сложно сказать, кто она для меня. Лену я знаю два года. Она очень красивая и очень глупая. В последнее время занимается ерундой – пристрастилась к дибиловатому стилю жизни эмо, который нынче повелевает современной молодежью.

Поведение, одежда, общение, эмоции, музыка, принципы, идеалы, будущее – подчинено оному образу эмо-герлы или эмо-боя.

У меня эмо-стиль вызывает тошноту и ненависть. Не ново, не уникально. Эмо-стиль не создан, не придуман. Лишь позаимствован. Всплески истерик, бесконечные депрессии, апатия к окружающему миру.

Зараза идет от начала нулевых годов, хотя эмо-герлы и эмо-бои утверждают, что «культура» уходит в восьмидесятые. «И вообще, в ней больше смысла, чем кажется Вам, ОБЫЧНЫМ людям!» – любят вопить истинные тру-эмо.

Все – лож. Настоящих тру-эмо не существует, как и самой субкультуры. Есть название, есть атрибутика, есть стадо крашенных оленей. Все. Какая к черту субкультура?

С Леной я нынче не в лучших отношениях. Постоянные упреки о вреде эмовских увлечений и неодобрение ее нового образа жизни приводили только к ссорам. Доходило до крайностей.

Как-то раз я заявился в ее тусовку, изрядно подвыпивший. Голосом проповедника принялся читать лекции о вреде табака, алкоголя, наркотиков, беспорядочных половых контактах, рассказывал о развитии нервной системы у человека.

В общем, лекция сводилась к лозунгам: «Куда вы катитесь?», «Вы еще совсем молодые!», «Эмо-стиль убьет вас!».

Видя пьяного чела, вещающего о вреде алкоголя, эмо-тусовка дружно хохотала на всю округу. Я быстро сдался, потому что был изрядно пьян, сел в машину, и колеса увезли от гогочущих клоунов.

Но по сей день Лена не перестала заниматься эмовской бредятиной, а лишь углубилась в нее с большей силой.

Тут обсуждать с ней нечего. Ничего не изменилось, и боюсь – не изменится. Дурочка упряма и настойчива в своих заблуждениях: не подпускает ни на шаг, когда пытаюсь образумить. Последний раз виделись, черти когда.

Как бы то ни было, я все же очень рад видеть эту дурочку. Мне ее искренне жаль, и нестерпимо обидно, что никак не могу на нее повлиять, потому как никем ей не прихожусь, и вообще – человек из ниоткуда.

Машу ей рукой и жестом предлагаю присоединиться. Лена разочарованно вздыхает, закатывает глаза, а затем расслабляется, понимая, что отвертеться уже не получится.

Меня это почти не обижает.

Одарив легкой улыбкой, короткими шажками она подступает ко мне. Улыбка Лены капает бальзамом на душу, разливается слезами Феникса по ядовитой ране.

Вблизи Лена выглядит не лучшим образом, несмотря на юную упругость и бархатистость кожи: за обильными слоями сине-розовых теней и черной туши видны опухшие веки, красные от недосыпа глаза. Где же она шляется, эта дурочка?

– Привет. Как дела? – от банальности моего вопроса, я чуть сам не закатываю глаза.

– Да ниче как бы, нормально так, – тоненький музыкальный голос звучит тихо, по-детски мило. Но грустно.

– Как ты себя чувствуешь? У тебя все нормально?

– А с чего мне плохо будет? – презрительно гнусавит Лена.

– Ну, ты какая-то грустная. Выглядишь немного вялой, – я отвожу взгляд в свою тарелку.

– Да это я не высыпаюсь, – увиливает она.

– Да? А чем ты занимаешься, что выспаться не можешь?