Дороже только снег

Я хотел ответить, что я тоже настоящий зверь, когда она разговаривает со Сперанским, но сдержался.

Изумрудные сумерки сгущались, Яя дала мне пионовый лимонад и села на пол, рядом.

–Ты хороший, ты будешь мой земной друг. Ещё ты смешной, и, по настоящему, добрый.

Я уже не слышал её, казалось, что сумерки проникли в мой мозг через нос и глаза, я дышал фитонцидным туманом, изумрудная пелена накрыла комнату. Я помню её тонкие руки и лаймовый запах.

Утром, когда рассеялись туманы, я собрался уходить. Чуть помедлив, я остановился у двери и смотрел на неё спящую. Яя зашевелилась под одеялом, потягивая руки.

– Я могу тебя подбросить, – сказала она, зевая. Надо залететь в Пункт ("тут я не совсем разобрал что за пункт, так как Яя непосредственно, по -детски зевнула опять, – сделать заявление.

–Какое ещё заявление?

–Как какое! Ты меня удивляешь, – Яя проснулась и села на кровати. – О факте любви, конечно!

– О факте любви?! Бред какой-то. Зачем? Кому это нужно?

–Всем. И в первую очередь тебе. Ты можешь влюбиться в меня и испортить себе жизнь, и мне заодно. Поэтому мне тоже это нужно. И Айкону нужны люди с чистым сознанием. Ничего страшного, нас поставят на учёт, и, возможно, полечат неделю, другую…

Я оторопел и, вернувшись в комнату, сел рядом с ней.

–У меня полное ощущение, что я попал в психиатрическую клинику, -сказал я. Мне было страшно неприятно, и, конечно, где-то больно. Надежда покорить Яю исчезла в доли секунды.

–Пойми, а вы кажетесь нам странными.

–Ненавижу, когда ты нас разделяешь на землян.

Мы все люди, одинаковые, представители человеческой расы. Значит, ты ничего ко мне не испытывала, и, зачем тогда…

–Это бывает, когда сумерки, -ответила Яя и, как бы жалея меня погладила по голове, – особенно изумрудные, они делают сознание не чистым, мутным.

–Ну и, наверное, твой пионовый лимонад, нет? – съязвил я.

–Да, много лимонада пить, конечно, не стоит, но айконцы должны иметь что- то взамен любви-спокойствие и хорошее настроение.

–Короче, перебил её я, – я понял, ты собираешься теперь лечить меня от любви.

– Ладно, успокойся, не пойду, мне жаль тебя. Я очень не хочу, чтобы ты переживал, тебе надо беречь нейронный счётчик, ты нужен науке. До чего же ты нервный! – Яя всплеснула руками в отчаянии.

Шагая по пустынному сонному Айкону, я чувствовал, что вакцина не действовала. Я точно знал, что люблю Яю. Я был человекозависим. Яя.. Хоть бы она тоже стала человекозависимой..Но она оставалась ровной, и только в минуты изумрудных сумерек, она становилась настоящей, тёплой, живой. На работе, я осмотрел больных, подарил мальчишке набор "Построй свой воздушный город" из игрушечных кусочков строительных блоков всех цветов драгоценных камней, лесенок, зданий с окошками и балконами. Ребёнок был счастлив, но, наверное, более его мать. Она кинулась к игрушке и стала с возгласами радости и удивления разглядывать подарок вместе с сыном. Я умиленно посмотрел на семейную идиллию и укрепился в мысли о ценности любви.

Довольный результатами, особенно тем, что температура у ребёнка упала до субфебрильных значений, я вышел из палаты.

Глава 8.

Вишнёвое платье.

«Я смотрю как ты засыпаешь

До утра меня забываешь

С мощностью черной дыры

Улетаешь в иные миры

Будешь ты гулять до рассвета

Возможно сейчас там лето

И нежным розовым светом

По небу плывут облака

Пока, пока, пока..

Утром мы встретимся вновь

Вспомним кто мы и нашу любовь

А сейчас меня еще ты не знаешь

Я смотрю как ты засыпаешь..»

На следующий день, Яя, как обычно, ждала меня после работы на своём шикарном BMW. Как ни в чем ни бывало, она приветливо махала мне рукой. Я выдохнул.

Мы оторвались от платформы стремительно быстро, так что аэромобиль зашатало в воздухе.

–Куда мы так гоним? Спросил я.

– Сегодня отлично видно Землю.

–Знаешь, теперь я не хочу на неё смотреть. Мне скоро улетать, а я не хочу быть там без тебя

–Ты что?? Ты обещал меня не любить! Немедленно прекрати!

–Но я уже не могу, Яя

я попытался обнять её, но она отстранилась.

–Так бывает, пройдёт три дня и ты меня забудешь, уж там, на Земле точно.

–Ну уж нет, ты говоришь так, как будто у тебя так было.

Я нервничал.

–Смотри, крикнула Яя.

Только сейчас я повернул голову в сторону окна. Близко, очень близко, переливаясь голубым неоновым светом, сияла Земля. Она была магически притягательна, чем дольше я смотрел на неё, тем более явственно мне казалось, что она приближается ко мне.

–Пришлю голограмму, – прошептала за моей спиной Яя.

–Что? – Я обернулся. Яя завороженно смотрела мимо меня на Землю. Два голубых шарика отражались в её малахитовых глазах. Теперь я не менее восхищённо смотрел на неё, как только что смотрел на планету. Яя была прекрасна.

–Что? -Так же шёпотом спросил я.

–Голограмму, – повторила Яя.

–Не хочу голограмму, – сказал я.

Нас прервал яростно кричащий навигатор, что мы сошли с магнитной трассы и рискуем оторваться от гравитации и затеряться в космосе.

–Мне кажется, я рад его предложению, сказал я.

Яя испуганно метнулась к пульту.

Теперь моей целью стало найти повод попасть к Яе домой. Все время я был поглощен лечением больных. Мы распознали Алису. Алиса, представляла собой древний мутированный туберкулёз. Мутированная палочка Коха погибла- таки под нашим с Кронским натиском, больные пошли на поправку, но все ещё находились в изоляторе под постоянным мониторингом. Меня это, безусловно, радовало, но как- то тихо и спокойно, а Кронский, напротив, праздновал победу и ждал с нетерпением Рассела, потирая руки, от представления громкого доклада о победе над инфекцией. Впрочем, доклада по всей видимости не будет, так как гриф секретности, видимо, снимут ещё не скоро, опять возобновятся поиски контагиозного источника, которые интригующе могут закончится встречей с внеземной цивилизацией. Все заболевшие покидали предельные слои атмосферы- мама с ребёнком катались на аттракционе, двое работали на снегодобываюших зонтах на самом вверху, земная же дама, сдавала жилье двум предыдущим. Снова факты свидетельствовали о проникновении инфекции из вне. Не рад профессиональной победе я был по очевидной причине-моя миссия была выполнена, а мои чувства к Яе только крепли, болезнь под названием любовь или человекозависимость прогрессировала.

Я хотел прийти к ней не с пустыми руками, подарить что – то, чтобы тронуло её сердце, покрытое тонкой корочкой льда. Яя, как и все коренные женщины Айкона, была равнодушна у драгоценностям и материальным благам. Я решил найти для её настоящий снег с отборными крупными снежинками для её картин. Из снега, добытого на верхних слоях искусственной атмосферы Айкона получали дефицитную живую воду, так как поставки с Земли были баснословно дорогие, это мне пояснил Мося. Земляне быстро почувствовали вкус монополии и уж не упустили момент заломить цену на жизненно необходимый продукт. Несмотря на дешевизну и доступность синтетической H2O, потребность на живую воду была высока. Животные и растения, имевшиеся на Айконе, отказывались от заменителя воды, поэтому купить снег было очень не просто. Я пересчитал оставшиеся накопления, оставив себе только на самое необходимое и… я все поставил на снег. Мне потребовалось немало времени уговорить послушного айконца, чтобы он продал мне немного снега. Я сослался на кота, который во чтобы то не стало пьёт только свежую живую воду, и страдает от жажды. Договорились, что Ирне, так представился мне сотрудник водной лаборатории, и, вряд ли он соврал, айконцам это очень трудно даётся, подлетит к самому Центру Тесло, то есть, к моей работе. Довольный, я засобирался к выходу и по дороге забежал в туалетную комнату привести себя в порядок. У раковины, в отражении зеркала, я вдруг заметил мелькнувшую за мной фигуру. Я затих, прислушался. До этого мне казалось, что я был здесь совершенно один. Я сразу узнал длинную спину высокого Вовы Сперанского в темно синем пиджаке.

–Вова, окликнул я его по- свойски, как в студенчестве. Мне никто не ответил. Я обернулся и подойдя к двери, потянул за ручку.

–Что Вы делаете?? Вдруг раздался крик Сперанского, грохот, и, на полу валялся чёрный чемодан. Я наклонился быстро поднять его, и собрался уже извиниться, однако, Владимир оттолкнул меня, и, схватив чемодан, прижал его к груди и ринулся вон. Все его поведение было, мягко говоря, неадекватно. Что я мог похитить из его чемодана? Материалы доклада? Полный бред. Тут я вспомнил, что мне надо забрать отборный натуральный снег, купить новые брюки и летнее пальто. Через минуту я уже забыл про Владимира Сперанского.

Яя была дома, я знал, мне даже казалось, что она специально сказала мне: Я проведу целый день дома, с Мишей, он скучает и запишу Журнал учёта листов берёзы.

Я еле сдержался от смеха, на Земле это был бы просто анекдот. Но Яя чрезвычайно серьёзно относилась к подопечным ей растениям, говорила про них как про живых. На искусственном грунте Айкона каждое из них выглядело чудом. Айконцы настолько любили цветы, что их изобилие было сравнимо с оазисом. На балконах, в клумбах, на окошка, в горшочках изобильно пестрели картинными мазками розы, фиалки, астры, гортензии, герань и множество цветов, которым я даже не знаю названий. И никто со стороны бы не догадался, что это территория дефицита воды. У подьезда, к каждому балкону вели разноцветные световые лесенки. Я поднялся к Яиному балкону, безошибочно опередив его по ирисам, и, нажав на домофон, произнес:

– Плевать, можешь писать заявления сколько хочешь, только открой мне дверь.

Яя вышла на балкон с лейкой в руках и рассмеялась. Господи! Почему она всё время смеётся? Неужели я настолько комичный персонаж? Мне бы хотелось, чтобы Яя относилась ко мне серьёзно, очень серьёзно. Уже в комнате, я с видом победителя, положил алмазную холодную шкатулку с горсткой пушистых, узорных снежинок размера XXL и уже, по хозяйки, завалился на велюровый диван. Чёрный лоснящийся кот Миша, угрожающе сверкал на меня зелёными глазами, сидя наверху на книжной полке, тем самым сигнализируя, что я обнаглел и чересчур освоился, и, видимо, по этой причине рискую быть исцарапанным. Яя выложила снежинки в хрустальный высокий бокал.

–Растают! Я вскочил с дивана.

–Да, растают., Она взяла бокал обоими руками, обхватив его длинными тонкими музыкальными пальцами, чтобы согреть. Затем она протянула его мне прохладный, чуть запотевший, прозрачный, в котором на поверхности талой воды плавали несколько прекрасных, с таким трудом добытых мной снежинок. Я чуть не прослезился от обиды! И с удивлением посмотрел на Яю.

–Пей! Сказала она мне. Пей, сейчас это тебе нужнее. Живая вода придаст тебе сил, ты вымотался в борьбе с Алисой, твой нейронный счётчик давно зашкаливает.

–Такой жертвы я не приму, отказался я.

–Это не жертва, Алекс, и не желание заработать добрыми делами пропитание, я, действительно, хочу, чтобы тебе стало легче, ты неважно выглядишь, ты всего себя отдаёшь работе, но пациентам ты нужен сильный, здоровый. Я хочу, чтобы ты выпил живой воды.

–Легче? Думаешь, я попью живой воды, или пионовый лимонад, и, все, мне станет легче? Ты держишь меня в неведении, Яя, и страдаю я именно от этого, настолько, что я еле победил Алису! Понимаешь, я не злился на неё, мне было все равно, единственное, что двигало мной, я должен помочь людям, это мой долг, а моё истинное желание бросить все, украсть тебя у всего мира, быть с тобой, здесь или на Земле, или на какой то другой планете, или в стеклянной кабине ресторана, неважно. Понимаешь, просто быть с тобой,-я вскочил с дивана.

Затем я немного успокоился, из – за надежды, которую подала мне Яя с этим тонким бокалом, отдав всю живую воду. Надежда блеснула лучом в прозрачной жидкости, самого бесценного, что было у неё сейчас. Я отказался пить, пока она не утолит жажду первая, но Яя отказалась, уверив меня в том, что сегодня она пила досыта живой воды. Мне показалось она солгала в моё благо, так как щеки её зарумянились и она отвела взгляд. Я оставил стакан нетронутым, правда при виде которого у меня окончательно пересохло во рту.

–Ведь ты любишь меня Яя, осмелился я и протянул к ней руку.

–Вовсе нет, Яя отстранилась. Ни в коем случае, нам это не к чему, мы с тобой принадлежим науке и…

–Она подождёт. Ответил я, наука, а я знаю, что ты…

–Откуда знаешь? Перебила меня Яя. Ходишь на курсы по чтению мыслей?

–Нет, ну во первых ты одела свое вишнёвое платье, и..

–Это ничего не значит. Неуверенно произнесла Яя тихим голосом, – просто оно мне нравится и..

–И мне,-сказал я,– Ты в этом платье, сногшибательна, великолепна…

–Ну выбери другую, тоже в вишневом платье, делов -то.

– Я вообще иногда не понимаю ты смеешься надо мной или серьёзно думаешь, что дело в платье? "мне тебя не выбрать, ты у меня одна", пропел я Владимира П. Правда, лучше я бы я не пел, это также не мой конёк.

–Почему ты все свободное время смотришь снежинки? как – то спросил я её.

Я стоял у окна Яиной квартиры на седьмом этаже и смотрел через алмазное стекло. Был час пик. Пробка вылезала все выше и выше, аэромобили толпились один над другим, и совсем близко от нашего окна, завис фисташковый Ford. Светловолосый айконский малыш смешно прилип к стеклу и ковырял в носу, пока его мама, открыв дверь аэромобиля, высунулась и пыталась что- то сказать управлящему в соседней полосе. Интересно, это выращенный из молекулы или рождённый ребёнок? Видимо, молекулярный, так как все малыши Айкона были практически на одно лицо, удивительно, и как мамаши и папы ,а теперь также и мапы (в этом пункте, мне, кстати, не нравилось куда привело айконцев стремление к разумности ) , различали их. Надо сказать, что ДТП на Айконе перестали существовать с тех пор, когда были установлены гасящие инерцию блокираторы. При приближении к ним другого транспортного средства на опасное расстояние, аэромобили мгновенно зависали в воздухе, остановив движение. Я отвлёкся от своих мыслей и спросил Яю ещё раз, так как она молчала.

– Зачем ты смотришь эти снежинки, рисуй все подряд.

–Они все красивые, но я ищу непохожую, особенную. Один раз я нашла такую, но она быстро растаяла.

–Но какой в этом смысл?

–Не надо искать смысл, Алекс! Смысл всего уже придуман за нас, ещё до нас, просто наслаждайся жизнью! Это так просто.

–Действительно, так просто… я и наслаждаюсь. -И я обнял Яю. Мы молчали, кажется до утра, не выпуская друг друга из объятий. Яя сладко спала, я снял её руку со своего плеча, доверчиво расслабленную и нежную руку. Яя была безмятежна, по-детски прижавшись щекой к подушке. Сон. Самая странная вещь на свете. Ещё несколько минут назад мы были вместе, соединяя наши души и тела, а вот теперь, неизведанная магическая сила засасывала нас в разные стороны с мощностью чёрной дыры в неизвестные миры. Рассыпаясь на мелкие осколки, ее сознание забывало меня, она была рядом и в то же время не со мной. Я оставил ее где- то далеко, в разноцветных снах, где, она вероятно, разговаривала с цветами и кошками, где мне было не место. Но рассеятся чары сна,и я вновь обрету её, мне надо подождать, придёт моё время. И так бы каждый день, каждый день я хотел заново находить её, забирать из сонного царства в свои объятия. Я вышел из дома и направился в сторону проспекта Мира, сеть на общественный аэробас. Мне предстояло сделать отчет о своей работе в Центральную Медицинскую комиссию. Аэробас был набит айконцами, спешащими делать добрые дела. Я облокотился на поручни, и, по обыкновению, стал рассматривать пейзажи за окном. Сейчас будем пролетать алмазный, ослепительный концертный холл "Айсберг", где мы были с Яей в один из первых дней нашего знакомства, ледяной бар Кристалл", где нет-нет, да я любил пропустить стаканчик пионового лимонада, чтобы заглушить душевные переживания. Объявили остановку:" Центр Делав". Двери распахнулись и я увидел потрясающее здание в форме сердца совершенно алого цвета со стенами из чистейшего рубина. В транспорт зашёл уже известный мне сотрудник Делав. Я пожалел, что у меня нет головного убора, чтобы меня не заметили, и, отвернулся.

–Добрый день, дорогие айконцы! -Начал он торжественно и празднично, как аниматор детских программ – Не забудьте провериться на наличие любви, и сделайте профилактическую прививку! Тут он все- таки увидел меня, и, радостно воскликнул:

–О, мой дорогой земной друг! Посмотрите, друзья, это человек, который когда- то любил, его предали, он страдал, посмотрите на его нейронный счётчик, а седые волосы, а..

–Слушайте, это уже, по крайней мере, неприлично, сказал я, вырывая руку у общественного деятеля, который тащил меня в центр аэробаса на обозрение доверчиво вылупившейся публике. – И вообще, я так уже не думаю, вакцина бессильна перед настоящими чувствами, и, более того, я скажу вам, что даже, если бы она и была эффективна я не хотел бы прожить всю жизнь без любви..

Айконец побледнел:

–Ну вы же пережили предательство, душевную боль… опомнитесь, станьте снова разумным, ну хотя бы первого уровня, вы же на территории Чистого сознания…

–Да, это так, и тем не менее, лучше жить ради другого человека.

–Наступаете на те же грабли! Какая глупость!

–Посмотрим до чего вы доведете человечество с вашей мапой! -Сделал я акцент на " вы".

–А ещё говорят, что земляне умнее нас по причине широкого кругозора! -разозлился таки айконец .

–Да иди ты.., -Буркнул я про себя и выпрыгнул из аэробаса и.. И тут, меня как молнией озарила идея! Я ринулся к аэробасу, но двери уже закрылись, он набирал высоту, оторвавшись от платформы уже более, чем на полметра. Я схватился двумя руками за порог увлекающейся вверх машины, полностью оторвавшей меня от земли, простите, платформы Айкона. Из – за лёгкой гравитации, падения на Айконе были плавными, медленными, мягкими, разбиться было невозможно, так что я не рисковал,хотя, если бы и р сковал, я, наверное, тоже бы ухватился. Удивлённые айконцы заметили меня, засуетились, и открыв на ходу двери, стали затаскивать меня в салон аэробаса. Я заполз буквально на пузе. Проявления неразумного сознания, странные поступки, пугали спокойных, размеренных, свободных от душевных переживаний Айконцем. Видимо, они посчитали меня сумасшедшим, и усадив, в кресло, предложили вызвать земного врача. Я отрицательно закивал головой, и, отыскав взглядом Общественника, что с любопытством и жалостью разглядывал меня.

–Давай, давай свой купон, – сказал я. Я согласен стать Мапой!– Пассажиры аэробаса и мой спаситель зааплодировали, широко улыбаясь.