Моссад. Самые яркие и дерзкие операции израильской секретной службы

— Я ничего не знаю и ничего не скажу, — твердо ответила она.

После первоначального шока Рут быстро пришла в себя. Кароз привел свою невестку, квалифицированную медсестру, чтобы она была наготове в случае чрезвычайной ситуации. Израильтяне понимали, что Рут была их последней надеждой. Они также предполагали, что эта железная леди легко не сломается, и это может занять довольно много времени. Ее поручили Йегудит Ниссияху, которая прибыла из Лондона. Ниссияху хорошо относилась к ней и заботилась о ее нуждах как религиозной женщины. Снабдила ее молитвенником и свечами для Шабата; готовила кошерную еду. Крыло, где ее держали, было закрыто для посещения мужчин. Медсестра занимала помещение рядом с ее комнатой.

Начался допрос. Мадлен проводила часы лицом к лицу с агентами, в основном с Яаковом и Виктором Коэном, которые обращались к ней по-французски. Она была поражена, обнаружив, что израильтяне знали о ней все, но упрямо отказывалась раскрыть какую-либо информацию о Йоселе. «Я ничего не скажу», — повторяла она. Она называла Виктора Коэна «флик», что на французском сленге означает «коп». Упрямо отрицала любую связь с похищением Йоселе. «Поэтому я начал говорить с ней на самые разные темы, — вспоминал позже Виктор Коэн, — просто чтобы смягчить ее. Я хотел понять, как христианская девушка стала фанатичной ортодоксальной иудейкой. Это же два разных мира. Сначала, когда мы разговаривали, она настаивала на том, что с нами в комнате должна быть еще одна женщина. Позже согласилась посидеть со мной наедине, но дверь должна была оставаться открытой».

Одному из следователей была поручена неприятная обязанность бросать Рут в лицо оскорбительные обвинения, чтобы заставить ее потерять присутствие духа. Люди из Моссада надеялись, что она отреагирует импульсивно и проговорится; это может быть использовано при одновременном допросе ее сына в Израиле.

И действительно, допрос Ариэля Бен-Давида начал приносить плоды. Главным следователем в Израиле был Авраам Хадар, жесткий парень с нелепым оперативным псевдонимом Пашош (Дрозд). Он сказал молодому человеку, что его мать капитулировала. «Твоя мать во всем призналась, — сказал он. — Твоя ложь ничего тебе не даст. Говори правду!»

И через некоторое время Ариэль сломался. Он сказал, что знает, что случилось с ребенком, и будет говорить «только в том случае, если мы с мамой получим иммунитет от судебного преследования».

Пашош сказал ему: «Вы его получили!» Он немедленно отвез Ариэля к Амосу Манору, главе ШАБАКа. Когда они вошли, Манор бросил Ариэлю: «Что бы Пашош тебе ни обещал — я согласен. Итак, где ребенок?!» Ариэль был потрясен. В конце концов он признался, что его мать тайно вывезла Йоселе из Израиля, переодев того маленькой девочкой. Она подделала свой паспорт, в котором ее сын был зарегистрирован под своим прежним именем Клод. Исправила это имя на Клодин, а также изменила дату рождения, чтобы она соответствовала возрасту Йоселе. Он знал, что ребенка увезли в Швейцарию.

Признание Ариэля было поспешно передано в Шантийи, и агенты, допрашивавшие Рут Бен-Давид, поставили ее перед новыми фактами. «Ариэль в наших руках, — сказал ей Виктор Коэн. — Ему грозит суровое наказание. Он во всем признался. Неужели вам все равно, что будет с вашим сыном?» — «Он мне больше не сын», — пробормотала она и оставалась несокрушимой. Следователи не могли не восхищаться силой духа этой женщины.

Постепенно ситуация становилась невыносимой. Решение казалось таким близким, и все же агенты чувствовали, что дело может закончиться полным провалом.

Наконец Иссер решил, что ему пришло время вступить в игру.

В пустой темной комнате Иссер Харель и Рут Бен-Давид смотрели друг на друга через стол. За ними стояли несколько агентов Моссада; Коэн и Кароз служили переводчиками.

Иссер был уверен, что эта отчаянно решительная женщина не поддастся никаким угрозам. «Единственный выход, — подумал он, — убедить ее моральными доводами». Она действительно была религиозна, но прислушивалась к логике. В конце концов, она не была ультраортодоксальной еврейкой всю свою жизнь, и древний фанатизм не тек в ее жилах с самого рождения. Она была умной, проницательной женщиной, и к ней следовало обращаться соответствующим образом.

«Я представляю израильское правительство, — сказал Иссер, взвешивая каждое слово. — Ваш сын рассказал нам все, и у нас есть много другой информации о вас. Большинство ваших секретов нам известны. Мы сожалеем, что пришлось привести вас сюда силой. Вы приняли иудаизм, а иудаизм равно Израиль. Без Израиля иудаизм не сохранился бы. Похищение Йоселе нанесло страшный удар по религиозной общине Израиля. Оно вызвало чувство ярости против ортодоксальных евреев. Вы можете стать причиной кровопролития и гражданской войны. Только подумайте, что может случиться с этим ребенком! Он может заболеть и даже умереть. Как вы и ваши сообщники тогда бы смотрели в глаза его родителям? Это будет преследовать вас всю оставшуюся жизнь. И вы никогда не получите прощения! Вы женщина и мать. Если бы кто-то не одобрил то, как вы воспитываете своего сына, и забрал его у вас, как бы вы себя чувствовали? Могли бы вы спать по ночам? Мы не боремся против религии. Наша единственная цель — найти ребенка. Как только он окажется у нас в руках, вы и ваш сын будете на свободе — и Израиль снова станет единым».

Иссер наблюдал, как на лице Рут начал проявляться внутренний конфликт. Казалось, ее раздирали противоречивые чувства. Рут была в состоянии сильного напряжения, борясь с собой так, как это может делать только сильный человек перед не поддающейся решению дилеммой.

Агенты Моссада стояли неподвижно как статуи. Они тоже думали, что настал момент истины.

Рут подняла голову: «Откуда мне знать, что вы действительно представитель Государства Израиль? Как я могу доверять вам?»

Не моргнув глазом, Иссер вытащил свой дипломатический паспорт, выданный на его настоящее имя, и протянул его Рут Бен-Давид.

Его люди были ошеломлены. Он что, сошел с ума? Назвать ей свое имя и предъявить паспорт было огромным риском! Иссер, однако, чувствовал, что только в случае, если он докажет ей свою искренность и уверенность в сотрудничестве, у него будут шансы на успех.

Рут долго смотрела на печать Израиля, выбитую на паспорте. Она до крови кусала губы.

— Я больше не могу этого выносить, — пробормотала она. — Я сейчас сломаюсь… — Затем внезапно подняла голову: — Ребенок находится в семье Гертнер, сто двадцать шесть, Пенн-стрит, Бруклин, Нью-Йорк. Они зовут его Янкеле.

Иссер вскочил с места.

— Как только ребенок окажется у нас, вы будете свободны.

И вышел из комнаты.

Лихорадочный обмен телеграммами взбудоражил Иерусалим, а затем Нью-Йорк и Вашингтон. Иссер позвонил Исраэлю Гур-Арье, сотруднику службы безопасности израильских дипломатических миссий в Северной Америке. Гур-Арье, который жил в Нью-Йорке, проверил адрес в Бруклине; он телеграфировал в ответ, что адрес правильный и что семья Гертнер живет в этом районе, в основном населенном сатмарскими хасидами. Из Иерусалима Аврааму Харману, послу Израиля в Вашингтоне, была направлена телеграмма с инструкцией связаться с ФБР и попросить их найти ребенка и доставить его в Израиль.

Гур-Арье позвонил своему коллеге в ФБР и рассказал все подробности — «что ребенок ест, что он носит» и так далее. Агент ФБР ответил: «Если вы так много о нем знаете, поезжайте за ним сами». Гур-Арье ответил: «Дайте мне на это официальную санкцию». Агент ФБР отказался.

В штаб-квартиру Иссера посыпались тревожные телеграммы. Американцы колеблются, сообщили Гур-Арье и посол Израиля в США. Они спрашивают: вы абсолютно уверены, что ребенок находится по этому адресу? Что произойдет, если мы придем в этот дом и не найдем ребенка? ФБР намекнуло, что их сдержанность вызвана предстоящими выборами в конгресс. Движение «Сатмар» контролировало почти сто тысяч голосов, и администрация не хотела их терять.

В Шантийи Иссер терял терпение. В полночь он поднял телефонную трубку. «Соедините меня с Харманом в Вашингтоне», — распорядился он.

Когда соединение было установлено, Иссер был предельно прямолинеен. «Харман, — сказал он, — это Иссер Харель. Я хочу, чтобы вы немедленно связались с генеральным прокурором Робертом Кеннеди и от моего имени передали ему, что ФБР следует забрать мальчика, не теряя времени».

Харман был ошеломлен. «Иссер, как вы можете так говорить?» Он намекнул, что американские спецслужбы, возможно, прослушивают их разговор. «Тем лучше, — сказал Иссер. — Я говорю не только с вами». Он надеялся, что американцы слушают их и его решительность подтолкнет их к действию.

Харман продолжал сомневаться и пытался предупредить Иссера о возможных дипломатических осложнениях.

«Я не спрашиваю вашего мнения, — рявкнул Иссер. — Скажите им, что, если они не начнут действовать без промедления, будут нести ответственность за все, что произойдет».

Через несколько часов Иссера позвали к телефону. Звонили из Нью-Йорка. Сотрудники консульства сообщили ему, что Роберт Кеннеди принял немедленные меры. Группа агентов ФБР в сопровождении израильского офицера службы безопасности отправилась в Бруклин. Ребенок был действительно найден и доставлен в безопасное место. Это был Йоселе.

Молодой репортер по имени Эли Визель (будущий лауреат Нобелевской премии) позвонил Гур-Арье. «Я слышал, вы нашли ребенка». Гур-Арье, который поклялся хранить тайну, решительно отрицал это. Визель не мог простить его за молчание много лет.

4 июля 1962 года, День независимости в США, стал национальным праздником и в Израиле. В этот день самолет, доставивший Йоселе домой, приземлился в аэропорту Лод. Пресса с энтузиазмом восхваляла самоотверженную работу секретной службы. Израиль оказался единственной в мире страной, где тайная организация стала предметом всенародной любви и восхищения. Известный израильский адвокат Шломо Коэн-Цидон написал Бен-Гуриону благодарственное письмо за то, что он нашел ребенка. Бен-Гурион написал в ответ: «Вы должны поблагодарить наши секретные службы и в первую очередь их руководителя, который проводил дни и ночи, решая эту задачу, и не отдыхал, даже когда его помощники почти сдались, — пока не нашел ребенка и не забрал его оттуда, где его прятали, что тоже было нелегко».

В то время как весь Израиль праздновал возвращение Йоселе, Иссер был в Париже, где его люди устроили для него скромную вечеринку. Один из агентов поднял свой бокал «за ребенка, вернувшегося на родину, за человека с железной волей, который нашел его, за государство, которое так хорошо умеет защищать своих граждан». Другой агент подарил Иссеру плюшевого игрушечного тигренка в качестве сувенира на память об операции; его коллеги доставили к нему домой в Тель-Авив «кровать Йоселе», на которой он провел так много бессонных ночей.

Теперь, когда мальчик был найден, вся правда вышла наружу. Все началось с телеграммы.

Весной 1960 года, когда Йоселе тайно перевозили из одной израильской иешивы в другую, Рут Бен-Давид получила телеграмму от своего друга рабби Майзеса: «Немедленно приезжай в Иерусалим, у меня есть для тебя хорошая пара». Когда Рут приехала, она узнала, что «шидух» на самом деле был секретной миссией: тайно вывезти Йоселе из Израиля.

Рут вернулась во Францию, переделала свой паспорт, изменив имя своего сына с Клода на Клодин и дату его рождения с 1945 на 1953 год. Затем сменила одежду и имя, став Мадлен Ферей. Она прилетела в Геную и купила билет на корабль, который плыл в Израиль с пассажирами и новыми иммигрантами. На причале в Генуе она как бы случайно начала играть с восьмилетней девочкой из семьи иммигрантов. Когда началась посадка и иммигранты с трудом тащились со своими тюками и чемоданами, очаровательная Мадлен взяла маленькую девочку за руку и провела ее на палубу корабля. Сотрудники итальянской миграционной службы проверили ее паспорт и отметили, что она поднялась на борт с маленькой девочкой. В Израиле она повторила ту же процедуру, и израильская иммиграционная служба должным образом отметила, что она сошла с корабля со своей маленькой дочкой.

Несколько дней спустя Мадлен Ферей села на самолет в аэропорту Лод со своей «дочерью Клодин», которая была не кем иным, как Йоселе Шумахером, одетым в аккуратное девичье платье и туфли-лодочки из лакированной кожи.

Йоселе провел почти два года в ультраортодоксальных школах-интернатах в Швейцарии и Франции. Когда поиски Йоселе в Израиле достигли больших масштабов, Мадлен объявилась в школе-интернате в Мо, где ребенка в это время прятали под видом «Менахема, сироты швейцарского происхождения».

Она снова одела его девочкой и полетела с ним в Америку. Там ей помог глава движения «Сатмар» рабби Йоэль Тейтельбаум, который приказал молочнику по имени Гертнер взять «Янкеле» к себе домой и выдать его за двоюродного брата из Аргентины, приехавшего на долгое время.

Эксперты Моссада пришли к выводу, что тайная ультраортодоксальная сеть, раскинувшаяся по всей Америке и Европе, сопоставима с секретными организациями лучших разведывательных служб мира. И больше всего они были поражены Рут Бен-Давид. Она придерживалась правил конспирации: у нее никогда не было постоянного адреса, все важные бумаги она носила в дамской сумочке, меняла личность так же легко, как меняют одежду.

В то время как весь Израиль радовался возвращению Йоселе к его родителям, Рут Бен-Давид чувствовала себя разбитой и побежденной. «Я виновата, — говорила она своим друзьям, всхлипывая. — Я предала наше дело. Я никогда не смогу простить себя. Мне доверили драгоценное сокровище, и я не смогла его сохранить».

И все же Мадлен Ферей/Рут Бен-Давид так превосходно продемонстрировала все качества, необходимые секретному агенту, что Иссер Харель решил предложить ей работу в Моссаде, но опоздал. Рут вернулась в Иерусалим и растворилась в ультраортодоксальном мире; три года спустя она вышла замуж за раввина Амрама Блау, семидесятидвухлетнего главу самой фанатичной из всех ультраортодоксальных сект, «Нетурей Карта»[13].

Иссер Харель и Йоселе Шумахер встретились только девять лет спустя, когда один из авторов этой книги устроил вечеринку в честь Иссера и пригласил Йоселе. Йоселе — ныне рядовой первого класса танковой дивизии — пожал руку Иссеру и сказал: «Я глубоко тронут. Иссер Харель — самый важный человек в моей жизни. Без него меня бы не было здесь, среди вас».

8

Нацистский герой на службе у Моссада

В душный жаркий августовский день 1963 года двое мужчин вошли в офис инженерной компании в Мадриде и попросили о встрече с ее владельцем, австрийцем по имени Отто Скорцени. Они представились Скорцени как офицеры разведки НАТО и сказали, что приехали по рекомендации его бывшей жены. У них для него предложение, от которого он не смог бы отказаться…

Очень скоро респектабельный бизнесмен понял, что посетители знают о нем и о его прошлом все. Во время Второй мировой войны офицер СС Скорцени был одним из главных героев нацистской Германии — если не самым великим. Высокий, харизматичный спортсмен, с лицом, покрытым шрамами, полученными во время дуэли на шпагах, он стал отчаянным офицером коммандос, проводившим впечатляющие операции. 12 сентября 1943 года он высадился с парашютно-десантным батальоном на планерах на вершине Гран-Сассо, самой высокой горы итальянских Апеннин, и ворвался в отель Campo Imperatore, где новое антинацистское итальянское правительство содержало бывшего фашистского диктатора Муссолини. Капитан СС Скорцени спас Муссолини и привез его к благодарному Гитлеру, осыпавшему Скорцени медалями и повышениями в звании. Во время Арденнской операции в конце 1944 года Скорцени — теперь уже полковник войск СС — пробрался через линию фронта с двумя десятками своих людей, переодетых как американские солдаты, и устроил беспорядок и неразбериху на позициях союзнических войск. Его операции снискали ему репутацию «самого опасного человека в Европе». Признанный невиновным на процессах Дахау после войны, он переехал в Испанию, где пользовался покровительством фашистского диктатора Франко, и занялся бизнесом.

В тот день в 1963 году его гости не тратили время на пустые разговоры. «Мы не совсем из НАТО, — признался один из них на безупречном немецком. — Мы работаем на израильские секретные службы». Это были Рафи Эйтан и глава резидентуры Моссада в Германии Авраам Ахитув.

Скорцени побледнел. Всего год назад израильтяне повесили Адольфа Эйхмана. А теперь пришли за ним? Его оправдали на военных процессах, но некоторые утверждали, что он принимал участие в поджоге синагог во время «Хрустальной ночи» в ноябре 1938 года. Невысокий мужчина, сидевший перед ним, развеял его страхи. «Нам нужна ваша помощь, — сказал он. — Мы знаем, у вас хорошие связи в Египте». После этого он рассказал бывшему полковнику СС, почему еврейское государство нуждается в его помощи.

21 июля 1962 года, всего через две недели после триумфального возвращения Йоселе в Израиль, Египет поразил мир запуском четырех баллистических ракет. Две из них были типа «Аз-Зафир» («Победитель») с дальностью действия 280 километров и две типа «Аль-Кахир» («Завоеватель») с дальностью действия 400 километров. Огромные ракеты, задрапированные египетскими флагами, с гордостью демонстрировались на улицах Каира в День революции, 23 июля. Президент Гамаль Абдель Насер гордо заявил перед восторженной толпой, что его ракеты способны поразить любую цель «к югу от Бейрута». К югу от Бейрута израильские лидеры были охвачены изумлением и тревогой. Ракеты Насера действительно могли поразить любую цель в Израиле. Это стало полной неожиданностью для Израиля, и в коридорах власти в адрес Иссера Хареля зазвучали гневные упреки. Критики говорили, что пока Насер строил свои смертоносные ракеты, Маленький Иссер был занят поисками Йоселе. В то время как страшные опасности угрожали самому существованию еврейского государства, лучшие агенты Иссера бегали из одной иешивы в другую, маскируясь под ультраортодоксальных евреев. Обеспокоенный Бен-Гурион вызвал Иссера Хареля, который пообещал как можно скорее получить всю информацию о египетском проекте. Вернувшись в свою штаб-квартиру, Иссер отправил на задание своих лучших агентов и приказал своим кротам и информаторам в Египте активизировать работу. И действительно, 16 августа, менее чем через месяц после запуска четырех ракет, он вернулся к Бен-Гуриону с подробным отчетом.

Иссер сообщил, что ракеты были построены немецкими учеными.

В 1959 году Насер решил создать секретный арсенал неконвенционального оружия. Он назначил генерала Махмуда Халиля, бывшего командующего разведкой ВВС, главой Бюро специальных военных программ, ответственного за разработку сверхсекретного современного оружия — реактивных истребителей, реактивных и управляемых ракет, а также химических и радиоактивных веществ. Бюро был выделен огромный бюджет.

Первой задачей Халиля было найти людей, которые бы воплотили в жизнь идею разработки этого оружия. И он знал, где их искать.

Его агенты начали вербовать сотни немецких экспертов и ученых, большинство из которых работали в ракетных и авиационных научно-исследовательских институтах и на испытательных полигонах нацистской Германии. Более трехсот немцев, соблазнившись высокими зарплатами, премиями и множеством привилегий, тайно прибыли в Египет и помогли Насеру построить три секретных объекта.

Первым был завод 36, где гениальный авиастроитель Вилли Мессершмитт собирал египетский реактивный истребитель. Мессершмитт был «отцом» использовавшихся во время Второй мировой войны смертоносных истребителей люфтваффе, нацистских военно-воздушных сил. Махмуд Халиль подписал с ним контракт 29 ноября 1959 года.

На втором заводе, известном под кодом 135, инженер Фердинанд Бранднер конструировал реактивные двигатели для самолетов Мессершмитта. Бранднер провел несколько лет в России; после его возвращения в Германию Халиль связался с ним с помощью доктора Экарта, директора Daimler-Benz.

Но самым секретным был завод 333, спрятанный в отдаленном районе в пустыне. Там бывшие вундеркинды Гитлера теперь строили чудо-оружие Насера — ракеты средней дальности.

Согласно источникам Иссера, египетский проект вышел на полную мощность в декабре 1960 года. В том же месяце американский разведывательный самолет U2 сфотографировал огромную строительную площадку в израильской Димоне, предположительно ядерный реактор. Мировая пресса сообщила об этой находке на первых полосах; никто не поверил натянутым заверениям Израиля о том, что это сооружение — текстильная фабрика. Египет и несколько других арабских стран выступили с яростными угрозами в адрес Израиля. Угроз было недостаточно, и Египет надеялся нейтрализовать секретный ядерный проект Израиля, разработав собственное неконвенциональное оружие.

Руководителем группы немецких ученых-ракетчиков в Египте был профессор Эйген Зенгер, директор Института физики реактивного движения в Штутгарте. После войны Зенгер провел несколько лет во Франции, где построил ракету «Вероника», посредственную копию немецкой ракеты «Фау-2». Он приехал в Египет со своими ассистентами — профессором Паулем Герке, специалистом по электронике и наведению, и Вольфгангом Пильцем, бывшим инженером, работавшим на полигоне Пенемюнде, где гениальный Вернер фон Браун разрабатывал для нацистской Германии ракеты «Фау-2». Еще одним специалистом по системам наведения и управления, тесно сотрудничающим со своими коллегами в Египте, был доктор Ханс Кляйнвахтер, чья лаборатория по разработке систем наведения ракет находилась в живописном немецком городе Лёррах, неподалеку от швейцарской границы. Химический отдел возглавил доктор Эрмин Дадье, бывший офицер СС. Немцы и египтяне создали несколько подставных компаний — Intra, Intra-Handel, Patwag и Linda, закупавших детали и материалы для ракетного проекта. Исполнительным директором Intra-Handel был доктор Хайнц Круг, который также руководил Институтом физики реактивного движения в Штутгарте. Хассан Камиль, египетский миллионер, проживающий в Швейцарии, был завербован в качестве подставной фигуры и связного. С его помощью египтяне создали две фиктивные компании в Швейцарии, MECO (Механическая корпорация) и MTP (Двигатели, турбины и насосы), задачей которых было приобретение сырья, электрооборудования и высокоточных инструментов; кроме того, они набирали на работу специалистов и экспертов. Директорами этих компаний были Мессершмитт, Бранднер и Камиль.

В 1961 году Зенгер и многие сотни инженеров, технических специалистов и местных египетских служащих приступили к работе над ракетами. Однако в конце того же года правительство Германии обнаружило тайную связь между египетским проектом и Институтом физики реактивного движения в Штутгарте. Немецкие власти вынудили Зенгера уйти в отставку, вернуться в Германию и прекратить всякую деятельность. Профессор Пильц сменил его на посту руководителя египетского проекта.

К июлю 1962 года на заводе 333 изготовили тридцать ракет. Четыре из них были запущены с большой помпой перед избранной группой правительственных гостей и журналистов; двадцать других (часть из них была макетами), задрапированные египетскими флагами, прошли в составе парада по улицам Каира.

В августе Иссер Харель встретился с Бен-Гурионом и показал ему письмо Пильца Камилю Аззабу, египетскому директору завода 333, копию которого удалось раздобыть Рафи Эйтану и его людям. Это был запрос на 3 700 000 швейцарских франков для приобретения деталей машин и другого оборудования, необходимого для производства пятисот ракет типа 2 и четырехсот ракет типа 5.

Девятьсот ракет! Доклад Иссера вызвал серьезное беспокойство у военных. Израильские эксперты были уверены, что египтяне не собираются начинять боеголовки ракет обычными взрывчатыми веществами; они не стали бы тратить миллионы долларов на их создание только для того, чтобы ракеты несли полтонны динамита. Бомбардировщик мог бы доставить динамит с гораздо большей точностью. Было ясно, что Египет начинит боеголовки атомными бомбами или еще каким-то веществом, запрещенным международным правом, таким как ядовитый газ, бактериальные культуры или смертоносные радиоактивные отходы.

Иссер считал, что немецкие ученые работают над изощренным планом уничтожения Израиля: разрабатывают «оружие Судного дня», огромные ракеты, радиоактивные боеголовки которых могут «убить любое живое существо» и на долгие годы отравить воздух в Израиле; они даже работают над смертельными лучами и другими хитроумными адскими приспособлениями.

«Мы слишком серьезно их воспринимали, — признавался позже генерал Цви Цур, бывший тогда начальником штаба. — Наши ученые были любителями и не знали, как обращаться с информацией». Тем не менее израильтяне обнаружили ахиллесову пяту египетского проекта — немцам еще не удалось разработать адекватную систему наведения, которая позволила бы ракетам достичь заданных целей. До тех пор, пока это препятствие не преодолено, использование ракет невозможно.

Иссер Харель уже не был тем человеком, которого знали и любили его подчиненные. После поимки Эйхмана он сильно изменился. Этот хладнокровный человек со стальными нервами теперь считал Германию вечным врагом Израиля и еврейского народа. Он был убежден, что нынешнее немецкое правительство поддерживает работающих в Египте ученых и тайно помогает в их усилиях уничтожить Израиль. Рамсад попросил Бен-Гуриона срочно связаться с канцлером Германии Конрадом Аденауэром и потребовать, чтобы он немедленно принял меры для прекращения деятельности ученых. Бен-Гурион отказался. Совсем недавно Германия предоставила Израилю огромный кредит в размере 500 миллионов долларов на развитие пустыни Негев; Бен-Гурион и Аденауэр установили личные отношения, основанные на доверии и взаимном уважении; Аденауэр и его министр обороны Франц Йозеф Штраус поставили Израилю огромное количество современного оружия стоимостью сотни миллионов долларов — танки, орудия, вертолеты, самолеты. Все это было сделано бесплатно, в тайной попытке искупить Холокост и преступления Германии против еврейского народа. Бен-Гурион доверял нынешнему правительству Германии, он не хотел ставить под угрозу отношения между Израилем и ФРГ, выдвигая обвинения и требования вмешаться в египетский кризис. Он поручил заместителю министра обороны Шимону Пересу написать личное письмо Штраусу и осторожно попросить его о помощи.

Но для Иссера этого было недостаточно, и он решил начать собственную полномасштабную кампанию по пресечению деятельности немцев в Египте.

11 сентября 1962 года в десять тридцать утра смуглый незнакомец ближневосточной внешности вошел в офис Intra на Шиллерштрассе в Мюнхене. Клерк, который проводил его в кабинет директора компании, доктора Хайнца Круга, слышал, как он сказал, что его послал полковник Надим, египетский офицер, поддерживавший тесные контакты с Кругом. Через полчаса египтянин покинул здание вместе с Кругом. Стюардесса United Arab Airlines видела, как они проходили мимо кассы авиакомпании. Она была последней, кто видел Круга. На следующее утро госпожа Круг сообщила в полицию, что ее муж пропал без вести. Два дня спустя полиция обнаружила белый «мерседес» Круга брошенным на окраине Мюнхена. Машина была покрыта грязью, а ее бак был пуст. В полицию поступил анонимный звонок: «Доктор Круг мертв». Некоторая информация из других источников склонила полицию к мысли, что Круг был похищен агентами Моссада и вывезен в Израиль. Сегодня больше нет сомнений в том, что Круг действительно мертв.

27 ноября Венде Ханнелоре, секретарша Пильца на заводе 333, увидела в утренней почте толстый конверт; отправителем был известный гамбургский юрист. Ханнелоре открыла пакет. Оглушительный взрыв потряс офис. Тяжело раненная секретарша Пильца была доставлена в больницу, где ей предстояло провести несколько месяцев, прежде чем она была выписана, ослепшей, оглохшей, с лицом, покрытым шрамами. На следующий день на завод 333 прибыла большая посылка с надписью «Книги»; когда египетский клерк открыл ее, посылка взорвалась, убив пять человек. Адрес отправителя, штутгартского издателя, оказался ложным.

Посылки со взрывчаткой продолжали прибывать и в последующие дни. Некоторые из них были присланы из Германии, другие — из Египта. Часть из них взорвалась, что привело к жертвам, другие были обезврежены египетскими военными экспертами, предупрежденными должностными лицами завода 333. Личности отправителей не были установлены в официальном порядке, но египтяне и журналисты были уверены, что бомбы были подготовлены и отправлены в Каир израильским Моссадом. Много позже установили, что несколько писем-бомб были отправлены агентом «Шампанское». Это был израильский агент Зеев Гур-Арье, который действовал в Египте под именем Вольфганга Лутца, немецкого владельца конной фермы недалеко от Каира. Выдавая себя за бывшего офицера СС, он поселился в Каире с женой-немкой и установил тесные отношения с высшим обществом Египта и его военным руководством.

Письма-бомбы серьезно встревожили немецких ученых, ощутивших, что их жизнь в опасности. Многие из них получили анонимные телефонные звонки с угрозами им или их семьям в случае, если они продолжат работать над проектом Насера. Три «фабрики» в Египте и сестринские компании в Европе приняли строгие меры безопасности.

При посещении Европы ученые должны были перемещаться большими группами в сопровождении немецких сотрудников службы безопасности. Эта практика, вероятно, спасла профессора Пильца во время его поездки в Европу в конце 1962 года. Группа незнакомцев следовала за ним в Германии и Италии, но не получила возможности приблизиться к нему.

Иссер провел осень и зиму 1962 года в Европе, осуществляя руководство несколькими операциями Моссада, направленными на получение более точной и обновленной информации. Рафи Эйтану удалось проникнуть в дипломатическую миссию, через которую велась переписка немецких ученых. Он обожал такие операции. «Это намного лучше, чем вербовка агентов, — говорил он. — Когда вербуете агента, вы должны обучить его, создать надежное прикрытие, доставить его в нужное место и дать время для установления контактов… Но читать почту врага намного лучше — вы получаете немедленные результаты и первоклассный материал».

Для специальных операций Эйтану требовалось очень сложное электронное оборудование, но он не знал, где его взять. Оборудование, используемое ЦРУ и другими спецслужбами, нельзя найти в магазинах. Читая газету в своем парижском офисе, Эйтан заметил короткую заметку о печально известном еврейском мафиози Мейере Лански, который был главарем мафии Майами. Хитроумному Эйтану это показалось подходящим вариантом. Он позвонил на телефонную станцию: «Найдите мне Мейера Лански в Майами!»

Через три минуты Лански был на линии. «Шалом, Мейер, — сказал Эйтан. — Я израильтянин, работаю в Париже, и мне нужна ваша помощь для сионистского государства».

«Нет проблем, — ответил Лански. — Через месяц я буду в Лозанне, в Швейцарии. Можем встретиться там».

Эйтан встретился с Лански в Лозанне и рассказал, что ему нужно. Лански дал ему адрес одного человека в Чикаго. «Он достанет тебе то, что ты хочешь», — сказал он. Неделю спустя Эйтан приземлился в Чикаго и направился по указанному адресу. «Электронное оборудование, которое мы получили от этого парня, хорошо служило нам на протяжении всех наших операций против немецких ученых», — подытожил Эйтан.

Во время одной из этих операций Иссер Харель наткнулся на новое имя: доктор Отто Йоклик. Согласно полученным материалам, Йоклик был австрийским ученым, специалистом по радиоактивному излучению. По имеющейся информации, доктор Йоклик был нанят для работы в сверхсекретном египетском проекте по созданию ядерного оружия в рекордно короткие сроки. Для Йоклика египтяне планировали учредить в Австрии подставную компанию Austra, которая закупала бы радиоактивные материалы для его проекта и перевозила бы их в Египет. Чтобы не привлекать внимания немецких властей, которые могли бы начать расследование, компания Austra должна была быть отделена от компании Intra. Йоклик должен был провести для Египта два ядерных испытания и произвести несколько атомных бомб, которые будут установлены в боеголовки ракет.

Все это указывало на то, что Йоклик — очень опасный человек, возможно, самый опасный из немецких ученых. Всем резидентурам Моссада в Европе был направлен срочный приказ: найти Йоклика!

Но Иссера ждал ошеломляющий сюрприз. 23 октября 1962 года незнакомец позвонил в дверь одного израильского посольства в Европе и попросил о встрече с сотрудником службы безопасности: «Меня зовут Отто Йоклик. Я готов предоставить вам полный отчет о своей деятельности в интересах военных программ Египта».

Через две недели в условиях строжайшей секретности Йоклик приземлился в Израиле. Много месяцев спустя, когда стало известно о предательстве Йоклика, европейские журналисты писали, что Йоклик, вероятно, связался с израильтянами из-за исчезновения директора Intra Хайнца Круга. Йоклик поддерживал тесный контакт с Кругом, который был одним из немногих, кто знал о роли Йоклика в «специальных военных программах Египта». Когда Круг исчез, Йоклик запаниковал. Что, если Круг был похищен израильтянами? Он может заговорить и раскрыть секретные проекты, порученные Йоклику. И тогда, понимал Йоклик, можно считать себя покойником, поэтому он решил пойти ва-банк и сдаться израильтянам — надеялся, что таким образом, по крайней мере, спасет свою жизнь.

Йоклик провел в Израиле четыре дня. Его держали в строгой изоляции, на особо охраняемом объекте Моссада. Иссер решил использовать Йоклика с двумя основными целями: в качестве источника разведданных о египетском проекте и в качестве двойного агента, который вернется в Египет и будет работать на Моссад.

Отто Йоклик рассказал израильтянам, что его завербовал высокопоставленный немецкий служащий United Arab Airlines, который представил его генералу Махмуду Халилю, прозванному немецкими учеными «герр доктор Махмуд». Результатом его встречи с герром доктором стали два проекта: Ибис и Клеопатра. Информацией об этих секретных проектах поделились только с профессором Пильцем и доктором Кругом.

Целью операции «Ибис» было обеспечить Египет радиологическим оружием, способным распространять опасное радиоактивное излучение. Йоклик взялся получить большое количество радиоактивного изотопа кобальт-60 и провести с ним эксперименты в Египте. Если бы эксперименты прошли успешно, Йоклик попытался бы получить большее количество кобальта, который был бы помещен в боеголовки ракет и при ударе распространил бы смертоносное излучение.

Целью второго проекта, «Клеопатра», было создание двух атомных бомб. Йоклик предложил оригинальный метод изготовления бомб: покупка урана, обогащенного до 20 % в Соединенных Штатах или в Европе; обогащение его до 90 % с помощью специальных центрифуг, разработанных в Германии и Голландии учеными доктором Вильгельмом Гротом, доктором Якобом Кистемакером и доктором Гернотом Зиппе; и создание бомбы с обогащенным ураном.

Йоклик вылетел в Соединенные Штаты и попытался получить там обогащенный уран; он также встретился с несколькими немецкими учеными и пригласил их в Египет для строительства центрифуг. Одновременно он приобрел в Европе некоторое количество кобальта-60 и отправил его в Каир гинекологу, которую звали доктор Халиль, — сестре герра доктора Махмуда…

Когда в Израиле закончился опрос Йоклика, его показания были направлены нескольким экспертам для рассмотрения и оценки. По какой-то причине их отчеты не привлекли должного внимания. Относительно проекта «Клеопатра» эксперты заявили, что у Йоклика не было практически никаких шансов приобрести 20 %-ный обогащенный уран. Даже если бы он это сделал, Египту понадобилась бы по меньшей мере сотня лучших центрифуг, чтобы в течение двух-трех лет получить количество урана, необходимое для производства одной бомбы. И даже если бы им удалось создать бомбу, она бы не взорвалась, потому что формулы Йоклика были неверны. Эксперты не восприняли всерьез проект «Ибис» и радиологическое оружие, воздействие которого, по их словам, нанесет не больше ущерба, чем обычная бомба.

Обнадеживающий тон докладов не успокоил руководство страны. Оно было еще более встревожено сообщениями о том, что египтяне также разрабатывают химическое оружие. 11 января 1963 года, когда египтяне применили ядовитый газ во время военных действий в Йемене, его опасения оправдались. Министр иностранных дел Израиля Голда Меир встретилась с президентом США Джоном Ф. Кеннеди и сообщила ему: есть опасность, что египтяне снабдят свои ракеты неконвенциональными боеголовками; она попросила его вмешаться, но Кеннеди этого не сделал.

Неконвенциональные боеголовки действительно были очень опасны, но первоочередное внимание уделялось срыву разработки систем наведения ракет.

Зимой 1963 года доктор Кляйнвахтер, эксперт по системам наведения завода 333, провел несколько недель в Германии. Вечером 20 февраля он покинул свою лабораторию в Лёррахе и выехал на машине на узкую улочку, ведущую к его дому. Переулок был темным и пустынным, покрытым глубоким снегом. Внезапно с перекрестка, визжа шинами, выскочила машина и перегородила дорогу. Из машины вышел мужчина и направился к Кляйнвахтеру. Ученый мельком увидел в машине третьего мужчину.

«Где живет доктор Шенкер?» — спросил мужчина. Не дожидаясь ответа, он выхватил револьвер с глушителем и выстрелил. Пуля пробила лобовое стекло и застряла в шерстяном шарфе ученого. Кляйнвахтер нащупал в бардачке свой револьвер, но нападавший побежал обратно ко второй машине, которая вслед за тем скрылась из виду.

Полиция обнаружила первую машину брошенной примерно в ста метрах от места нападения. Трое мужчин сбежали на другой машине. Они оставили паспорт на имя Али Самира, одного из руководителей египетской секретной службы. Однако это был ложный след; в день нападения Самир находился в Каире и сфотографировался с немецким журналистом. Людей, нападавших на Кляйнвахтера, так и не нашли. И все же, по единодушному мнению прессы, покушение на убийство было совершено израильтянами и закончилось неудачей.

Несколько недель спустя Моссад предпринял еще одну попытку — на этот раз целью нападения стал проживающий в Швейцарии уроженец Германии доктор Пауль Герке.

Герке, как и Кляйнвахтер, работал над системой наведения египетских ракет в своей лаборатории на заводе 333. Египтяне, равно как и Моссад, считали его очень важным участником проекта. Его дочь Хайди жила во Фрайбурге, немецком городе недалеко от швейцарской границы. Вскоре после покушения на жизнь Кляйнвахтера доктор Йоклик позвонил Хайди и сказал ей, что встретил ее отца в Египте, где он занимается разработкой страшного оружия, предназначенного для уничтожения Израиля. Йоклик намекнул, что если Герке не прекратит свою деятельность, то подвергнет себя серьезному риску. Впрочем, если он покинет Египет, ему не причинят вреда.

«Если вы любите отца, — заключил Йоклик, — приходите в субботу 2 марта в четыре часа дня в отель Les Trois Rois в Базеле, и я представлю вас одному из моих друзей».

Перепуганная Хайди немедленно связалась с Х. Манном, бывшим нацистским офицером, которому египтяне поручили обеспечивать безопасность ученых. Манн предупредил полицию Фрайбурга, которая уведомила швейцарские власти. И когда Йоклик и его друг вошли в отель Les Trois Rois, за зданием их ожидало несколько полицейских машин, в вестибюле дежурили агенты полиции, а рядом со столом, за которым сидела Хайди Герке, были установлены магнитофоны с записью на ленту.

Йоклик и его друг — агент Моссада Йосеф Бен-Галь — угодили прямо в ловушку. Они ничего не заподозрили и целый час разговаривали с Хайди Герке, стараясь не высказывать прямых угроз, но намекая на опасность для ее отца, если он продолжит разрабатывать страшное оружие. Они предложили Хайди билет на самолет в Каир, чтобы она могла убедить своего отца вернуться в Германию, где он и его семья будут в безопасности.

После окончания встречи двое мужчин покинули отель и сели на шестичасовой поезд в Цюрих, где их пути разошлись. Пока Йоклик ждал на платформе другого поезда, его арестовали полицейские в штатском. Бен-Галь был задержан возле израильского консульства.

В тот же вечер немецкая полиция направила швейцарцам запрос об экстрадиции двух мужчин, которые подозревались в угрозах Хайди Герке, а также в участии в нападении на доктора Кляйнвахтера.