Раз, два, три, убийцей будешь ты

– Почему вы его сопровождаете? – поинтересовался Вулф.

– Не из-за его здоровья. Мы у него дома работали над письмом, когда позвонили и сообщили о Берте, а когда он решил поехать к вам, то попросил меня его сопровождать. Я умею стенографировать.

– Вы слышали слова мисс Аарон, которые передал мистер Гудвин. Если я скажу мистеру Отису то, что боялась сказать она, возьмете ли вы на себя ответственность за последствия?

Тут Отис взорвался:

– Черт возьми, я возьму на себя ответственность! Это мое сердце!

– Сомневаюсь, – возразила Энн Пейдж, – что последствия от того, что вы скажете, будут хуже, чем если не скажете. Ответственность на себя я не возьму, но буду свидетельствовать в том, что он настаивал.

– Я не только настаиваю, – сказал Отис. – Я заявляю о своем праве на информацию, поскольку она наверняка касается меня.

– Хорошо, – согласился Вулф. – Мисс Аарон приехала без предварительного звонка сегодня – вернее, уже вчера – в двадцать минут шестого. Примерно двадцать минут она беседовала с мистером Гудвином, после чего он поднялся ко мне наверх доложить о ней. В кабинете он отсутствовал полчаса. Она в это время находилась на первом этаже одна. Какую картину мистер Гудвин увидел, когда вернулся, вам известно. На этот счет он дал полиции подробные показания, в том числе и о содержании их беседы. – Вулф повернул ко мне голову. – Арчи, дай мистеру Отису копию показаний.

Я достал из стола бумаги и протянул Отису. На секунду мне захотелось встать с ним рядом на случай, если Берта Аарон не ошиблась и ему в самом деле может понадобиться помощь, но оттуда мне было не видно выражения его лица, потому я вернулся на свое место. Впрочем, человек, который полвека проработал адвокатом, умел управлять своим лицом. Один раз я заметил, как у него немного напряглась челюсть, и еще – как дрогнул мускул на шее. Отис прочел показания дважды: сначала бегло, потом медленно. Закончив, он аккуратно сложил листки и с немного рассеянным видом принялся убирать их в нагрудный карман пиджака.

– Нет! – воскликнул Вулф. – Я поделился с вами информацией, однако это копия показаний. Вы не можете ее забрать.

Отис не обратил на его слова внимания. Он перевел взгляд на свою помощницу, и мускул на шее у него снова дрогнул.

– Зря я взял вас с собой, Энн, – сказал он. – Вы должны уйти.

Она посмотрела ему в лицо:

– Поверьте, мистер Отис, на меня можно положиться. В любом вопросе. Поверьте. Если дело настолько плохо, вы не должны брать все на себя.

– Должен. И в этом вопросе вы мне не поможете. Вам нужно уйти.

– Можете подождать в гостиной, мисс Пейдж, – предложил я. – Там хорошая звукоизоляция.

Ей это не понравилось, но она подчинилась. Я открыл смежную дверь в гостиную, включил свет, после чего вышел через другую дверь в прихожую, запер ее, а ключ положил в карман. В кабинете Отис спросил у меня:

– Насколько тут хорошая звукоизоляция?

– Хоть кричите, там не слышно, – ответил я.

Он посмотрел на Вулфа:

– Неудивительно, что мисс Аарон посчитала эту информацию для меня убийственной. Говорите, у полиции это есть?

– Есть. Разговор мы продолжим после того, как вы вернете копию. Мистер Гудвин ничем не может подтвердить свои слова. Эти бумаги для него опасны, и он написал их исключительно под давлением полиции.

– Но мне нужно…

– Арчи! Забери…

Я поднялся. Разумеется, для его сердца это явится испытанием. Но едва я сделал шаг в его сторону, как он потянулся к карману, а когда я подошел, он сам достал бумаги и протянул мне.

– Так-то лучше, – проворчал Вулф. – Я принес вам свои извинения и соболезнования, мы предоставили вам всю информацию, которой владеем. Добавлю еще, что, во-первых, ни я, ни мистер Гудвин не раскроем без вашего согласия ни один факт, имеющийся в показаниях, третьим лицам; а во-вторых, моя самооценка серьезно пострадала, потому я очень надеюсь получить моральную компенсацию, разоблачив убийцу. Разумеется, полиция тоже будет его искать, но, по моему мнению, это лично моя задача. Я буду рад вашей помощи, хотя не в качестве клиента. Денег я от вас не приму. Я понимаю, что сейчас вы в состоянии шока, вы потрясены и убийством, и той катастрофой, которая грозит вашей фирме, но, когда вы придете в себя, вам, возможно, захочется свести ущерб к минимуму, самостоятельно разобравшись с предателем и позволив преступнику уйти от ответа. Если при этом вы будете действовать с известной долей осторожности, то вам, возможно, удастся одурачить полицию, но не меня.

– Вы делаете абсолютно необоснованное предположение, – сказал Отис.

– Я не делаю никакого предположения. Я лишь сообщаю о своих намерениях. Основная версия полиции, а также и моя, очевидна: мисс Аарон убил кто-то из ваших сотрудников или партнеров. Конечно, закон не требует, чтобы в ходе судебного процесса обсуждались мотивы преступления, но в данном случае это неизбежно. Можете ли вы утверждать, что не попытаетесь этому воспрепятствовать? Не будете считать своей главной задачей спасение репутации фирмы?

Отис открыл рот и снова закрыл.

– Я так и подумал, – кивнул Вулф. – В таком случае советую постараться мне помочь. Если вы согласитесь, у меня будет два обязательства: поймать убийцу и сделать так, чтобы ваша фирма пострадала как можно меньше. Если нет, обязательство у меня будет только одно. Что до полиции, сомневаюсь, чтобы они ждали от вас сотрудничества, поскольку они не глупы. Они, конечно, понимают, что у вас в этом деле есть более глубокий интерес, чем поиск справедливости. Ваше решение, сэр?

Отис сидел, подавшись в кресле вперед, и разглядывал тыльную сторону левой ладони, которая обхватывала колено. Изучив ее достаточно, он перевел взгляд на правую, а когда изучил и эту, поднял голову:

– Вы употребили слово «версия». Факт нам известен один: некто… возможно, имеющий отношение к моей фирме… убил мисс Аарон. Это все. Откуда он узнал, что она здесь? Она же сказала: никто не знал, куда она направляется.

– Он мог просто проследить за ней. Вероятно, она приняла решение после разговора с ним. Арчи?

– Если она пошла пешком, – сказал я, – это заняло от пятнадцати до двадцати пяти минут, в зависимости от ее темпов. В такое время дня такси поймать трудно, а в центре они еле ползут. Проследить же за ней на улице было бы легче легкого.

– Как он мог попасть в дом? – требовательно спросил Отис. – Незаметно прошмыгнул мимо, когда вы ее впустили?

– Нет. Вы прочли показания. Он мог видеть, как она вошла сюда, мог знать, что это дом Ниро Вулфа. Предположим, он позвонил сюда из телефонной будки, а трубку сняла она. Зазвонил телефон. – Я похлопал по своему аппарату. – Я ушел, а она, много лет работавшая секретарем, машинально сняла трубку. Я не перевел звонки, и потому звонка в оранжерее не было. Он должен был зазвонить в кухне, но Фриц отправился за покупками. Она ответила на звонок, и он сказал ей, что им нужно встретиться немедленно, он все объяснит, и тогда она велела ему прийти сюда. Она встретила его и впустила в дом. Вначале он наверняка мог лишь надеяться как-нибудь потянуть время, но, выяснив, что, кроме нее, на всем этаже никого нет и что она еще не встретилась с мистером Вулфом, он принял другое решение. На все про все хватило бы двух минут, если не меньше.

– Это ваши домыслы.

– Конечно, меня тут не было. Но все сходится. Если у вас есть версия получше, я готов сесть и стенографировать.

– Полиция снимала здесь отпечатки пальцев?

– Само собой. Но на улице ниже нуля, и думаю, ваши сотрудники все носят перчатки.

– По вашей версии, он узнал, что она не встретилась с Вулфом, но она ведь все рассказала вам.

– Ему она об этом не сообщила. Он с двух слов мог понять, что она ждет мистера Вулфа. Либо так, либо она сказала, но он все равно ее убрал. Первый вариант логичнее и больше мне нравится.

Некоторое время Ламонт Отис разглядывал меня, потом закрыл глаза и подался вперед. Открыл, перевел взгляд на Вулфа:

– Мистер Вулф, я оставлю без комментариев ваше предположение, будто я способен предпочесть личные соображения свершению правосудия. Вы попросили о помощи. Как я могу помочь?

– Предоставьте информацию. Ответьте на мои вопросы. Вы опытный человек, и вы сами понимаете, о чем я могу спросить.

– Мне проще будет это понять, когда я услышу вопросы. Начинайте, посмотрим.

Вулф поднял глаза на часы на стене:

– Сейчас почти час ночи, а это затянется. Мисс Пейдж наверняка устанет ждать.

– Конечно, – согласился Отис и посмотрел на меня. – Не попросите ли ее вернуться?

Я встал и направился к смежной двери между кабинетом и передней гостиной. Открыл и хотел было что-то сказать, но остался стоять с разинутым ртом. В гостиной никого не было. Из распахнутого окна тянуло холодом. Направляясь к нему, я уже готов был увидеть ее на асфальте, с каким-нибудь моим галстуком на шее, хотя я своих вещей не разбрасываю. К моему облегчению, под окном было пусто.

Глава 3

За моей спиной из кабинета раздался рык:

– Арчи! Что, черт возьми, ты там делаешь?!

Я закрыл окно, окинул взглядом гостиную в поисках следов борьбы или оставленной нам записки. Не увидел ни того ни другого и вернулся.

– Ее нет, – сказал я. – Записки тоже. Когда я…

– Зачем ты открыл окно?

– Я не открыл, а закрыл. Я ее там запер, чтобы она не вышла и не услышала чего не нужно, так что, если ей всего лишь надоело ждать, выход у нее был только через окно.

– Она сбежала? – не поверил Отис.

– Да, сэр. Это лишь мои домыслы, но все сходится. Окно открыто, а ее нет ни в гостиной, ни под окном гостиной. Я посмотрел.

– Не могу поверить! Мисс Пейдж, такая здравомыслящая, надежная… – Он не договорил. – Нет… Нет! Я больше не знаю, кто у нас надежный. – Он положил локоть на подлокотник, оперся лбом на руку. – Не дадите ли мне стакан воды?

Вулф предложил бренди, но Отис сказал, что ему нужна вода, и я пошел в кухню, где налил ему стакан. Он достал из кармана маленькую металлическую коробочку, вынул из нее две таблетки и запил их.

– Помогают? – спросил Вулф. – Таблетки.

– Да. Таблетки-то надежные. – Он вернул мне стакан.

– Ну раз ее нет, может быть, мы продолжим?

– Конечно.

– Не догадываетесь ли вы, почему мисс Пейдж сбежала?

– Нет. Это что-то невероятное. Черт возьми, Вулф, я вообще ни о чем не догадываюсь! Неужели вы не видите, как я растерян?

– Вижу. Может быть, нам отложить беседу?

– Нет!

– Хорошо… Позволю себе сделать предположение, что мисс Аарон убита сотрудником вашей фирмы… Назовем его Икс. Мое предположение строится на том, что в беседе с мистером Гудвином она говорила искренне и приводила факты, соответствующие действительности. Не могли бы вы опротестовать мое предположение?

Отис посмотрел на меня:

– Нужны детали. О чем она вам сказала, я знаю из показаний, манера там описана в самом деле похожая, но вот как она говорила… голос, интонация? Не показалось ли вам, что она… в некоторой степени… э-э-э… выбита из колеи? Немного не в себе?

– Нет, сэр, – отвечал я. – Она сидела – спина прямая, ноги вместе, смотрела мне в лицо.

– Похоже на нее, – кивнул он. – Очень похоже. – Он обратился к Вулфу: – Здесь и сейчас, в частной беседе, мне нечего опротестовывать.

– Следующее предположение: ее убил Икс.

– Это я не могу ни опротестовать, ни принять.

– Пф! Вы же не страус, мистер Отис. Далее: если мисс Аарон не исказила фактов, то из этого должно следовать, что Икс обладал информацией, которая могла существенно укрепить позицию миссис Сорелл в ее тяжбе с мужем, то есть с вашим клиентом. Верно ли это?

– Разумеется. – Отис хотел что-то добавить, но передумал, потом снова передумал и все же сказал: – Опять же только здесь и сейчас, в частной беседе: два слова о судебной тяжбе. Это шантаж. Формально – нет, конечно, но по сути шантаж. Ее требования надуманны и непомерны. Это грабеж.

– А кто-то из ваших партнеров дает ей в руки оружие. Как по-вашему, кто он? Или они?

Отис покачал головой:

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

Вулф поднял брови:

– Сэр? Если вы согласились помочь, это самое меньшее, что можно сделать. Если вы решили отвергнуть мое предложение, так и скажите, я справлюсь сам. Полиция найдет ответ на него как на один из основных вопросов не сегодня-завтра. У меня уйдет больше времени.

– Конечно больше, – отозвался Отис. – Вы забыли сказать еще об одном. Вы исходите из того, что Гудвин честно и правдиво передал слова мисс Аарон.

– Пф! – Вулф скривился. – Вздор! Если вы надеетесь подвергнуть сомнению слова мистера Гудвина, вы и в самом деле не в форме. Лучше идите домой. Если к вам снова вернется способность мыслить и вы захотите со мной связаться, я буду на месте. – Он отодвинул от стола кресло.

– Нет! – Отис протянул к нему руку. – Господи, Вулф, я выбит из колеи! Сам не знаю, что говорю! Я способен мыслить.

– Тогда воспользуйтесь этим. Кто из ваших партнеров имеет возможность передать важную информацию миссис Сорелл?

– Все. Наш клиент по некоторым пунктам уязвим, ситуация чрезвычайно сложная, так что мы часто совещались все вместе. Я имею в виду, конечно, троих основных партнеров. Это может быть только кто-нибудь из них, во-первых, потому, что никто из ассоциированных партнеров не владел конфиденциальной информацией, а главное, потому, что мисс Аарон в разговоре с Гудвином назвала его партнером. Она не назвала бы так любого адвоката. Партнерами она называла только своих и могла иметь в виду либо Фрэнка Эдея, либо Майлза Хайдекера, либо Грегори Джетта. И это невероятно!

– «Невероятно» в буквальном смысле или в риторическом? Вы не верите мисс Аарон или – из отчаяния – мистеру Гудвину? Ответьте здесь и сейчас, в частной беседе.

– Верю!

Вулф перевернул руку на столе ладонью вверх:

– Тогда ближе к делу. Это одинаково невероятно в отношении всех троих или же для кого-то менее?

Весь следующий час Отис то и дело отказывался отвечать, повторив свое «нет» по меньшей мере дюжину раз, а в некоторых вещах – например, в чем же именно состояла уязвимость Мортона Сорелла, – он уперся напрочь, тем не менее информации набралось на девять страниц моего блокнота.

Фрэнк Эдей, пятьдесят пять лет, женат, имеет двоих сыновей и дочь, жена живет и здравствует, ему принадлежат двадцать семь процентов от прибыли фирмы. (Доля Отиса – сорок процентов.) Он всегда полон блестящих идей, но не любит рутины, в суде выступает редко. Именно он четыре года назад составил проект брачного соглашения, которое подписали перед венчанием Мортон Сорелл и Рита Рэмзи. Финансовое положение стабильное. Отношения с женой и детьми средние. Заинтересованность в других женщинах, безусловно, имеется, но в пределах разумного. Знакомство с миссис Сорелл было, насколько знал Отис, коротким.

Майлз Хайдекер, сорок семь лет, женат, жена живет и здравствует, детей нет, доля в фирме двадцать два процента. Его отец, ныне покойный, был членом первого правления фирмы. Специализируется на ведении дел в суде и берет самые важные дела. Два года назад именно он защищал миссис Сорелл по просьбе Мортона Сорелла, когда на нее подал в суд ее бывший агент. Хайдекер не любит транжирить деньги, скопил немалый капитал. Отношения с женой неясные; на первый взгляд, все хорошо. Интересы: работа, шахматы и закулисная политика, нет времени на интрижки с женщинами, в том числе с миссис Сорелл.

Грегори Джетт, тридцать шесть лет, холост, стал партнером недавно, доля в фирме одиннадцать процентов; получил ее после двух успешно проведенных дел с участием крупных корпораций. В одной из них Мортон Сорелл владеет контрольным пакетом, потому в течение этого года Джетт был довольно частым гостем в доме Сореллов на Пятой авеню, но заметного внимания к хозяйке не проявлял. Вопрос о финансовом положении Джетта был одним из тех, на которые Отис не хотел отвечать, но в конце концов ответил таким образом: Джетт мало заботится о балансе доходов и расходов, и в данное время его счет в компании находится ниже красной черты. Вскоре после того, как он вошел в правление, примерно два года назад, вложил крупную сумму – по мнению Отиса, тысяч сорок долларов – в спектакль на Бродвее, спектакль провалился. Там играла его подруга. Были у него другие траты на подруг или друзей, Отис либо не знал, либо скрыл. Сказал лишь, что, насколько он понял, главным образом по отдельным высказываниям Берты Аарон, в последнее время Джетт проявляет к Энн Пейдж больше внимания, чем того требуют профессиональные отношения.

Но, когда Вулф спросил, не может ли быть такое, что Энн Пейдж сбежала, поскольку подозревает или даже знает, кто предатель, Отис эту идею отверг. Ему и так-то трудно было принять тот факт, что кто-то из его партнеров оказался подлецом, а потому заподозрить еще и сотрудницу было выше его сил. С Энн Пейдж он разберется сам, у нее наверняка есть разумное объяснение.

Информацию о миссис Мортон Сорелл Отис выдал без колебаний. Что-то нам было уже известно, это знали все, кто читает прессу: до замужества Рита Рэмзи, почти подростком, блестяще сыграла в бродвейском шоу «Дотянись до Луны», а после, с не меньшим триумфом, еще в двух постановках, покорила Голливуд, два года покоряла Мортона Сорелла, вышла за него замуж и оставила сцену. Но к общеизвестным фактам Отис добавил и еще кое-что, на что лишь намекали в газетных сплетнях: через год брак дал трещину, Риту, как выяснилось, интересовали деньги Сорелла, а не Сорелл, и она не собиралась решать вопросы в соответствии с брачным контрактом. Ей хотелось прибрать к своим нежным лапкам бóльшую половину имущества, и она тщательно к этому подготовилась, собрав определенные доказательства, но и Сорелл поумнел и потому пришел за советом к своим адвокатам, которыми и являлись Отис, Эдей, Хайдекер и Джетт, а они загнали ее в ловушку… вернее, считали, что загнали. Так считал и Отис, пока не прочел мои листочки с показаниями. Теперь он не знал, что и думать.

Но он был все еще жив. А к двум часам ночи, когда собрался уходить, Отис даже немного пришел в себя. Больше не нервничал, как вначале, когда попросил воды, чтобы запить таблетки. Без обиняков отверг предложение Вулфа, но согласился подождать тридцать два часа, то есть до десяти утра среды, и ничего до тех пор не предпринимать, не получив сообщения от Вулфа. Единственное, что он все-таки за это время сделает, – побеседует с Энн Пейдж, велит ей никому не рассказывать о том, что прочел мои показания, и выяснит, почему она сбежала. Он считал, что в полиции ему про мои показания не скажут, а если скажут, то он ответит, что не верит на слово, ему нужны доказательства. Он, конечно, спросил, каковы намерения Вулфа, но Вулф ответил, что сам не знает и, скорее всего, примет решение после завтрака.

Когда я, подав пальто Отису и заперев за ним дверь, вернулся в кабинет, Фриц уже стоял там.