Он был прав – она слишком долго медлила. Сознавая, что только честность может ей помочь, Кристин медленно заговорила:

– Все, что вы сказали, верно. Я и не пытаюсь себя оправдать – хочу только объяснить. В Айвенго я была озлоблена и не давала себе отчета в том, как много вы для меня сделали. Я не могла забыть нанесенного мне в прошлом оскорбления. После того, как вы покинули Айвенго, я поняла свой эгоизм в ту последнюю ночь, – она вздрогнула. – Я здесь затем, чтобы искупить ту ночь.

Движением руки Селден прервал ее.

– О, – сказал он, – вы слишком много значения придаете тому, что я сделал. Я не просил у вас ничего взамен – я не торгаш.

– Неужели вы не можете понять, почему я здесь? – спросила Кристин.

– Время, когда я нуждался в вашей помощи, прошло. В ту ночь в Айвенго я страдал и искал сочувствия и понимания. Тогда вы могли бы мне помочь, если бы захотели этого. Я не скрывал от вас своих переживаний, больше того – я обратился к вам за поддержкой. Но вы не пошли мне навстречу. Теперь же, после двух лет молчания, вы приходите ко мне и говорите, что хотите помочь. Вы слишком долго ждали, – презрительно закончил он.

Кристин ответила с полной откровенностью:

– Я могла бы ввести вас в заблуждение. Например, сказать, что поступила так сознательно, потому что ваши переживания были еще слишком свежи, вы находились в их власти, и мои слова не произвели бы на вас никакого впечатления. Я могла бы сказать, что ожидала так долго, чтобы вы успокоились и к вам вернулось прежнее душевное равновесие. Эти доводы, возможно, помогли бы мне оправдаться перед вами. Но я не хочу лгать. Тогда я была ослеплена гневом и не знала, что вы ждали от меня помощи. Даже тогда вы держали меня на расстоянии.

– Нет, я не делал этого, – перебил ее Селден. – Я не скрывал от вас своего отчаяния. Я не выразил его словами. Но нужны ли были слова? Вы мне сказали тогда, что не поедете со мной. – Он слабо улыбнулся. – Тогда я даже не думал об этом.

– Не буду спорить с вами. Дело не в этом. Я признаю свою ошибку и даже не пытаюсь ее отрицать. Я бессильна перечеркнуть прошлое, но в будущем буду делать все, чтобы вам помочь. Только для этого я здесь.

– Я не прошу вас о помощи.

– Вы имеете в виду, что я не имею права вам помогать, и хотите, чтобы я об этом знала?

Селден покачал головой.

– Я так не говорил. Просто вы не можете. Теперь уже ничего нельзя изменить.

– Я не верю этому. Селден загадочно улыбнулся.

– Право выбора – не за вами и не за мной. Оно принадлежит шахте. Я не понимаю, почему я жду так долго… два года…

– Над вами все еще тяготеет прежний кошмар?

Селден наклонился к ней. Она содрогнулась, увидев в его глазах глубокий фатализм углекопа. Шахты оставляют на человеке свой знак. Селден был отмечен им.

– Слушайте, – низкий голос Селдена звенел, как натянутая струна. Он торопливо заговорил:

– Я жду и стараюсь быть терпеливым. Каждый день в течение двух лет я прислушиваюсь к зову тех, кто погиб по моей вине. Шахта отметила меня и она ждет. Я чувствую это в каждом звуке, в каждом колебании воздуха в подземных коридорах. Люди, которых я послал на смерть, ждут меня, а я не хочу быть предателем, и не уйду со своего места – буду ждать. Так предназначено судьбой. Ни вам, ни кому-либо другому не удастся ничего изменить.

Он умолк и откинулся в кресле, закрыв лицо руками. Кристин приподнялась на локте.

– Я думаю, вы не вполне здоровы! – вскрикнула она. – Ни один человек не мог бы прожить два года так, как вы.

Селден провел рукой по лицу.

– Может быть, вы правы, – угасшим голосом сказал он. – Но если бы я был не вполне здоров, то покончил бы с собой значительно раньше. Я так не поступил. Это был бы трусливый и недостойный поступок. Я не трус.

Кристин протянула руку, чтобы коснуться его, но он не заметил ее движения, и она отдернула руку.

– Вы нуждаетесь в одном, – сказала она.

– В чем же?

– В смелости. Вам не хватает только ее, чтобы вернуться к настоящей работе.

Селден покачал головой.

– Нет, это не так. Вы не понимаете, что со мной произошло. Я отнял жизнь у людей. Уходя в шахту, они отдавали свою жизнь в мои руки… – Его голос прервался. – Они погибли, когда я бросил их, поддавшись минутному раздражению. Я изменил им тогда, – он мрачно замолчал, глядя в сторону. – Но я не могу и не хочу избежать возмездия!

Кристин переменила тон:

– Выслушайте меня. Откуда вы знаете, что должно быть возмездие? Вы спаслись от смерти, и в этом тоже можно видеть руку судьбы. Не ошибаетесь ли вы теперь? В чем была ваша ошибка? Континентальная компания не считает вас виновным. Компания готова в любой момент снова доверить вам шахты и жизнь людей.

– Откуда вы это знаете? – в его глазах появилось тревожное выражение.

– Мистер Кент сказал мне это перед тем, как я приехала сюда.

– Вы здесь по поручению Континентальной компании?

– Да.

– Они хотят снова сделать меня управляющим в Айвенго?

– Да, по первому вашему слову. Они хотят, чтобы вы вернулись назад. Мистер Кент сказал, что Компания не обвиняет вас в катастрофе и ценит как работника.

Селден горько улыбнулся.

– О, в этом я уверен. Компания обогащалась при моем участии. Они умеют смотреть сквозь пальцы на проступки людей, которые им помогают. И они послали вас в шахту?

– Нет, это была моя идея. Им был неизвестен мой план. Компания заинтересована только в результате.

Сказав это, Кристин тут же поняла свою ошибку.

– Теперь я начинаю кое в чем разбираться, – сказал он, презрительно засмеявшись.

Этот смех больно отозвался в ее душе.

– Ваша заботливость, желание снова вернуть меня в Айвенго… – тем же презрительным тоном продолжал он.

Кристин растерялась от такой перемены в нем.

– Я не понимаю… – начала она.

– Мне показалось, что вы искренне желали… Ну, что ж, теперь все объясняется значительно проще. Кент и Континентальная компания! Вы оказались способнее, чем я предполагал. И как же, осмелюсь спросить, вас вознаградят, если я вернусь в Айвенго? – насмешливо, почти весело говорил он.

Кристин безмолвно покачала головой. Она чувствовала, что необходимо как можно скорее разрушить его заблуждение. Тем же тоном Селден продолжал:

– Итак, как вы будете вознаграждены, если вам удастся убедить меня вернуться? Какую награду или повышение приготовила для вас Компания?

Кристин изумленно на него взглянула.

– Вы думаете, что меня соблазнили подачки Компании? – спокойно спросила она.

Селден развел руками.

– О настоящем я сужу по прошлому. В Айвенго вы использовали меня, чтобы добиться независимости. Теперь я снова вам нужен как орудие дальнейшего продвижения. Узнаю ваш образ действий. Скажите честно, что вы получите, если выполните поручение Компании?

Кристин размышляла. Сказать ему? Она была смущена и растеряна. Перемена в нем была такой неожиданной!

Селден продолжал:

– Будьте хоть раз честны. Посмотрим, умеете ли вы честно играть! Что предлагал вам Кент за эту работу?

Кристин закрыла лицо руками.

– Может быть, вы имеете право так думать и говорить. Сейчас я беспомощна и не могу от вас уйти.

Селден не обратил внимания на ее слова:

– То, что вы здесь, – результат ваших, а не моих, действий. Так что же предлагал вам Кент?

– Он ничего мне не предлагал. Я сама к нему пришла.

Селден недоверчиво пожал плечами.

– И просила его помочь. После… Кристин нерешительно остановилась.

– Да? После? – настойчиво спросил он. Она не могла хитрить.

– После он сказал, что даст мне работу в своем отделе.

Селден взглянул на нее, его глаза были холодны.

– Мне очень жаль, – официальным тоном сказал он, – что я ничем не могу вам помочь. Вы просите больше, чем возможно.

Он остановился, пытаясь совладать со своим возмущением, но оно было слишком сильным, и он заговорил снова:

– Зачем вы приехали? Я не просил ничьей помощи. Я доволен тем, что имею. Все, что со мной случится, я с благодарностью приму от судьбы. Наконец-то я обрел спокойствие! Зачем вы меня беспокоите из-за своих мелких, эгоистических побуждений? Какое вы имеете право ворошить прошлое? После двух лет! Я не позволю вновь себя использовать! Напрасно вы рассчитывали на мою помощь. Вам незачем было сюда приезжать. Вы не имели права врываться в мою жизнь!

Кристин спокойно встретила его горечь и раздражение.

– Я думала, что имею право. Но, кажется, я ошиблась и…

Селден снова ее оборвал:

– Вы думали, что имеете право. Какое же?

– Я искренне хотела искупить прошлое. Моя вина в том, что я слишком поздно поняла, что вы сделали для меня в Айвенго, но когда поняла, то приехала сюда.

– Преследуя собственные цели?

– Да. У меня хватит смелости в этом признаться, но цель не та, о которой вы думаете. Я опоздала, но…

Кристин тяжело вздохнула.

– Не будем больше говорить на эту тему, – сказал Селден. – Вам придется примириться с одной неприятностью. Постарайтесь взглянуть на это как можно проще.

Кристин коснулась рукой головы.

– Сегодня моя голова плохо работает. Боли меня измучили. Я не понимаю, о чем вы говорите.

Селден пояснил:

– Вы должны остаться в моем доме, пока не поправитесь настолько, чтобы самой о себе заботиться.

Кристин лежала с закрытыми глазами. Бе сердце забилось от радости при этих словах. Ничего на свете она так не желала, как остаться с ним. Под одной крышей ему волей-неволей придется заботиться и постоянно думать о ней. Кристин не сомневалась, что при этих условиях победа будет за ней. Она скрыла свою радость, приняв оскорбленный и протестующий вид. Селден не должен знать, как охотно она принимает его предложение!

– Я доставлю вам неприятные минуты, оставаясь здесь? – нерешительно сказала Кристин.

– Да, – прямо ответил Селден.

Сердясь на себя, Кристин покраснела, но продолжала притворяться:

– Вы очень любезны, но я не останусь. Я не могу остаться, зная ваше отношение ко мне. В вашем доме я задохнусь через несколько дней!

Лицо Селдена потемнело.

– Мне это так же не нравится, как и зам. Но у вас нет выхода. Вы должны остаться и надолго. Ваше положение тяжелее, чем вы думаете: в коттедже некому за вами ухаживать, без посторонней помощи вы не сможете доехать до Бирмингема. Кроме того, вам пришлось бы все рассказать Кенту. Если вы цените свою работу в Континентальной компании, то должны скрыть от них свое пребывание в шахте. Но есть и другие соображения: рабочие поселка не должны знать, кто находился в шахте под именем Дрисколла. Если они узнают… я не намерен стать объектом возмущения рабочих. Мой дом – единственное безопасное убежище для вас.

– Я не нуждаюсь в ваших заботах! У меня достаточно сил, чтобы самой о себе позаботиться. Вы все еще думаете, что я женщина, которая…

Селден нетерпеливо встал.

– Споры излишни. Вы останетесь здесь – я так решил. Запомните это. Углекопы не должны знать, что в шахте была женщина.

– Что случится, если они узнают?

– Многое, – резко ответил Селден. – Мне хорошо известны шахтерские поселки и их нравы. В Маренго скорее всего может быть самосуд.

– Шахтеры будут думать, что вы обо всем знали? – продолжала допрашивать его Кристин.

– Конечно.

– Что они могут со мной сделать?

Селден нетерпеливо пожал плечами, его раздражала ее настойчивость.

– Вы непременно хотите знать? Хорошо! По их понятиям, вы осквернили шахту, и они захотят смыть осквернение кровью. Моей кровью. Как они это сделают – не знаю. Может быть, порох, нож. Сбросят в шахту. Живой шнур для взрыва. Не знаю точно. В поселках знают много способов расправы, одинаково жестоких. Меня не страшит конец, но я решил по-другому.