Пока дышу

За плечом мужчины маячил уже знакомый мне юноша, в руке его по-прежнему находился факел, который скудно освещал помещение и лишь шипение огня нарушало тишину. До этого момента я не обращал внимания, что находился в полной темноте, но каким-то образом все видел.

Без долгих прелюдий мужчина нагнулся и пощупал мой пульс. Хмыкнув, продолжил осмотр, долго ощупывал мое лицо в районе глаз, залез в рот и потрогал зубы, мышцы на руках, да и по всему телу прошелся, даже в потаенные места залез, за яйца подержался, старый извращуга.

— Живой и даже практически здоровый, — произнес он наконец, голос его был глубокий, с хрипотцой, как у курильщика.

Не дав мне и слова вымолвить, он подхватил меня на руки и вынес из лаборатории, впереди шествовал парень с факелом, освещая дорогу.

Мужчина нес меня по каменному коридору, проходя мимо каких-то дверей. Я насчитал штук пять с правой стороны, слева был провал, похожий на большую пещеру, полную непонятных растений. Они себе там что петрушку выращивают на ужин, подумал я и не удержавшись хихикнул. Вроде негромко, но звук моего голоса пошел гулять эхом. Ни мужчина несший меня, ни парень на это никак не прореагировали. Дальше коридор выходил на лестницу, которая шла полукругом, как в рыцарском замке.

Поднявшись из подвала, парень потушил факел, засунув его в бочку с водой, и кинул в корзину, стоявшую рядом, света в помещении хватало. Впереди была очередная окованная металлом дверь, за которой находилась огромная зала с камином. Там же было сооружено что-то наподобие кухни. В длинный ряд выстроили большие столы, штук восемь за ними наверно могли свободно расположиться человек триста, вдоль стен стояли лавки, из небольших окон скорее даже бойниц, лился тусклый свет.

Потом меня отнесли в башню, но путь я запомнил плохо, тянуло в сон. Кажется, по пути нам попадались какие-то люди, с ними тащивший меня перекидывался парой слов, но я был слишком измотан, чтобы разобрать, о чем они говорили, слова доходили словно сквозь вату. В башне было светлее, там были разбросаны топчаны, штук пять, а может, шесть. На четырех из них лежали люди. Все они были замотаны то ли бинтами, то ли тряпками, я не разглядел. Меня аккуратно опустили на свободный топчан, мужчина повернулся к парню.

— Казимир, накормишь, потом травами напоишь. И пусть отдыхает, а ты не забудь лекарства и мази приготовить для братьев.

— Хорошо, Весемир, — откликнулся парень, но мужчина не дожидался его ответа, торопливо направившись к дверям.

— Вот видишь Рин, я же говорил все будет хорошо, — обратился ко мне названый Казимиром парнишка и улыбнулся.

— Пить, — только и смог прошептать я спекшимися губами. Во рту было сухо как на утро первого января.

— Сейчас, — спохватился он и спешно покинул комнату.

Я не знаю, сколько прошло времени. Кажется потерял сознание, а может попросту уснул крепким сном вымотанного и измученного человека. Очнулся от того, что Казимир легко тряс меня за плечо и протягивал деревянную кружку, в которой весело плескалась жидкость. Попробовав немного, я понял, что это вино, разбавленное водой. Выпил все двумя жадными глотками и пробормотал слова благодарности, на большее был уже не способен, в ответ мне лишь улыбнулись.

— Сейчас я тебя накормлю, там еще утренняя каша осталась, выпьешь настой и будешь отдыхать.

Я кивнул и откинулся на подушку, набитую сеном, прикрыв глаза всего на мгновение. Но вот уже кто-то снова тряс меня за плечо. Распахнув глаза, не сразу понял где нахожусь. Рядом стоял Казимир с тарелкой гречневой каши и двумя кружками.

— Так, это тебе поесть, это запить, а это настойка, выпьешь ее потом, — указывал он на миски. — Вон там посудина стоит нужды справлять, — ткнул пальцем на стоявший в метре от моего топчана большой глиняный кувшин.

Втянув аромат каши, я почувствовал зверский голод, словно не ел несколько дней, и накинулся на еду, даже не обратив внимание на то, что Казимир ушел. Сытость и блаженство растеклось по телу. Я принюхался к настойке, она отдавала травами, скорее всего лекарство, а лекарства вкусными не бывают и осушил кружку. Чутье не подвело, настойка оказалась на редкость мерзопакостной на вкус. Запив ее разбавленным вином завалился спать.

Просыпался тяжело, голова гудела и по телу разлилась слабость, но все же чувствовал я себя лучше, чем вчера. В помещении раздавался какой-то шум, разговоры. А также ощущалось амбре немытых тел и нечто, напоминающее запах мази вишневского.

Три топчана были пусты, их обитатели сидели на лавке возле стены и о чем-то шептались. Рядом с четвертым так и не пришедшим в себя, возился мужчина, занимаясь перевязкой и промывая раны. Одет он был в какую-то странноватую куртку красного оттенка, а на его шее висел такой же медальон в форме головы волка, как и у вчерашнего спасителя.

— О Рингольд, как себя чувствуешь? — обратился ко мне мужчина, заметив, что я проснулся. Голоса беседующих стихли, взоры устремились в мою сторону.

— Лучше чем вчера, — промедлив, ответил я, мужчина лишь усмехнулся.

— Ты ешь давай тогда, — он кивнул на тарелку, которая стояла рядом с моим топчаном, — с тобой Весимир хотел поговорить.

— Угу, — я кивнул, глазея на кувшин. Уж очень хотелось в него облегчиться, но присутствие людей меня смущало. Потихоньку попытался подняться на ноги и удивительно у меня получилось. Хоть и шатало, и ноги дрожали, но уже не подгибались. Сделав свое грязное дело, вернулся к топчану. На завтрак была перловая каша на жиру, какой-то травяной чай и та же отвратительная настойка.

М-да, времени подумать нет, скорей всего, этому Весемиру следует сказать, что у меня проблемы с памятью. Уж очень сильно отличаюсь от местных. Я украдкой посмотрел на мужчину, занимающегося перевязкой. Приглядевшись к его лицу, осознал, что у него другие глаза, нечеловеческие. Мурашки пробежали по спине, когда я вспомнил, что у моих вчерашних знакомцев, Весемира и Казимира, точно такие же — со странной формой зрачков. Почему я не обратил внимания на это?!

Вчера меня назвали Рин, судя по всему, здесь я известен именно под этим именем и не чужой этим людям, но людям ли? Эх, сколько ни думай, а идти сдаваться надо.

Из одежды на мне были лишь трусы, идти серьезные разговоры разговаривать в таком виде не комильфо. Хотел уже окликнуть мужчину, но за кувшином увидел стопку одежды, белую рубаху и штаны из грубой ткани. Слева от топчана стояли ботинки и кроме как чоботами, я их назвать никак мог. Костюмчик оказался великоват, но выбирать не приходилось. Одевшись, я подошел к двери и остановился в замешательстве.

— Э-э-э, а где мне Весемира-то найти?

— Он в библиотеке должен быть, — не отрываясь от своего занятия, ответил мужчина.

Пытаясь не заржать, я как можно быстрее выкатился за дверь и как только она захлопнулась, не сдержавшись засмеялся. Ха-ха-ха, а как мне пройти в библиотеку, ха-ха. Нервы по ходу у меня ни к черту.

Аккуратно спустившись по винтовой лестнице, я оказался в большом зале, который видел вчера. Камин был разожжен, над ним висел котелок на треноге, в котором весело булькало нечто, источающее аппетитный запах. Рядом стоял какой-то парень в такой же одежде, что была на вчерашних спасителях, это их форма? Он даже не обернулся, словно меня вовсе не существовало. Неплохо так, сначала бросили полуголым в подвале, затем вроде как спасли, теперь посылают черт знает куда на допрос, да еще и делают вид, что меня тут нет.

Не много постояв рядом и поняв, что меня целиком и полностью игнорируют, я все-таки решился задать животрепещущий вопрос, еле сдерживаясь, чтобы вновь не заржать.

— Кхм, уважаемый, а как пройти в библиотеку?

Парень повернулся, я слегка растерялся. Он выглядел настоящим арабом, смуглая кожа, черные волосы, немного крупноватый нос и такие же нечеловеческие глаза, как и у других обитателей замка. Эти самые глаза смотрели на меня с нескрываемым недовольством. Я буквально прочел в них фразу «ходют тут всякие, а потом ложки пропадают».

— Вон та дверь, — махнул рукой араб, указывая направление и вернулся к своему котелку.

Глава 2

Стоя перед простой деревянной дверью, я все-таки не мог решиться зайти в библиотеку. Обычно нерешительность мне не свойственна, а тут стою ломаюсь как девка на выданье.

Эх, все же надо идти, этот разговор мне больше нужен, интересно Весемир знал, что я захочу с ним поговорить, думаю догадаться не трудно. Но тогда он бы ждал, пока я сам приду, а не звал на разговор уже на следующий день, когда я даже до конца не пришел в себя. Значит, есть что-то еще, м-м, как интересно-то и решившись толкнув дверь попал в библиотеку.

Окна так же, как и по всему замку находились под потолком — узкие, но все равно дававшие хорошее освещение. Возле стен стояли стеллажи, заваленные книгами и свитками. Фолианты были в разных обложках, в основном, кожаных или железных, и все их объединяло одно — массивность. Книжные шкафы перемежались лавками, что ютились про меж них, а прямо на против двери находился простой деревянный стол без изысков, за ним сидел Весемир и читал. На этот раз он был в кожаной куртке серого цвета, рядом со столом ютился его меч. Они что здесь без оружия ни шагу? Весь стол был завален бумагами.

— Весемир, мне сказали, что ты желал поговорить, — произнес я и замолк, наблюдая за его реакцией, так как это было сказано с уважением, но без пиетета.

Он кивнул мне:

— Присаживайся, — указал он на табурет. — Как себя чувствуешь?

— Спасибо, уже лучше, — искренне поблагодарил я за заботу.

— Хорошо, я хотел бы узнать, кто проводил тебе испытание травами? — сразу перешел он к делу.

Испытание травами — это вообще что? Шепот говорил о проведении мутаций, может, он это имеет в виду.

Увидев, что я не спешу рассказывать, он продолжил:

— Было решено не проводить испытание, пока не снимем осаду и не разберемся с нападением, однако кто-то все же решился, вот я и хочу узнать кто.

— Разве у них нельзя спросить? — попытался увильнуть от ответа и разом получить больше информации.

— А ты не знаешь? При взятии внутреннего двора погибли почти все маги и друиды, кроме Хайлека, да и он потом, так что спрашивать не у кого.

— Весимир, дело в том, что я ничего не помню, очнулся в подвале прикованный, и даже ни тебя, ни Казимира не узнал и не знаю где нахожусь.

Он промолчал и задумался, взглянув на меня с подозрением. Походу мне не поверили наверно, и он думает, что я прикрываю кого-то.

— Рингольд, — приморозив меня взглядом к табурету, сказал он, — четыре дня назад было сражение и на защиту встали оставшиеся в живых маги, а перед этим тебе начали проводить испытание. Причем все маги были на стенах, ты понимаешь? Тебя бросили умирать, ты и должен был умереть, сдохнуть без подпитки магии. Хоть ты и сидишь напротив, я до сих пор не могу поверить, что ты жив и испытание нормально завершилось и даже отклонений никаких нет.

М-да, весело.

— Весемир, как тебе объяснить, что я правда ничего не помню, — склонив голову пробормотал я, но все же был услышан. И рассказал все: как очнулся, как осмотрел помещение, как выбирался и был найден.

Не знаю, поверил ли он мне, но лицо мужчины разгладилось, и уже не чувствовалась откровенного недоверия.

— Понятно! Ладно, иди отдыхай, восстанавливайся, к тренировкам приступим как организм успокоится. Ты теперь на одни шаг ближе к тому, чтобы стать Ведьмаком.

«Ведьмаком» царапнуло мне слух, где-то я это уже слышал.

— Весемир, а кто мог бы мне рассказать, я ведь совершенно ничего не помню.

— Расспроси Казимира, его-то ведь ты уже знаешь, — немного подумав, ответил он. По-моему, надо мной только что пошутили, как ни странно, мне это только подняло настроение и я покинул библиотеку.

Побродив по залу, попытался обдумать разговор, но в голову совершено ничего не лезло и картинка не складывалась. А в зале как ураган прошелся: везде валялись вещи и какие-то доски, черепки разбитой посуды.

Наткнувшись на дверь, можно сказать на ворота, я опешил: они были сломаны, одна из створок покосилась, как оказалась, это был выход во двор.

Вдохнув свежего воздуха, я подумал: «Эх, жизнь хороша».

Во дворе вовсю сновали мужики и занимались своими делами, в основном, уборкой, что-то носили, что-то перекладывали.

Двор был окружен стенами, целыми их назвать язык не поворачивался, наблюдались провалы и следы копоти, во дворе и на стенах была видна оставшаяся кровь, да что же здесь произошло?

Внезапно кто-то потрепал меня по голове:

— О Рин, да ты настоящий Ведьмак, уже и на ноги встал, что, поможешь нам? С таким помощником мы быстро справимся.

Что-то меня это не воодушевило, больного и уже припахать хочешь, ага, бегу!

— Да я бы с удовольствием, — и я жалостливо вздохнул, — вот только дядька Весемир меня срочно отправил к Казимиру — поговорить, а я и не знаю, где его искать.

— А, ну если Весимир, тогда да, тогда конечно. — Слишком ты дядя, сдулся быстро. — Он вместе Гнедом на кухни кашеварит. — М-да, библиотеки мне хватило, теперь еще и кухня, да здесь заблудиться можно.

— А где кухня?

— Ты чего, Рингольд? — расхохотался мужик. — Ты там больше пропадал, чем на тренировочной площадке. Ну пойдем, провожу, болезненный ты наш.

Вновь стою перед дверью, да это прям судьба моя!

Дядька, проводивший меня, заходить не стал, так и бросил перед дверью, надеюсь, не обманул и на кухню привел, а то мало ли вдруг шутник местный.

Толкнув дверь, я ввалился в помещение, им оказалась кухня, не обманул значит.

На скрип двери обернулись два парня.

— О Рин, ты неизменим, — Казимир с каким-то парнем заржали. Незнакомый пацан, вероятно, это Гнед.

По кухне расплывался чудесный запах готовящийся еды, по-моему, это опять была каша.

— Рин, кормить не буду, даже не проси, со всеми поешь, — проворчал Каз.

— Да я не за этим. — И мой желудок заурчал, вероятно, он был не согласен, парни вновь засмеялись, только уже и я к ним присоединился.

— Меня к тебе Весемир отправил.

— И что же он хотел? — вопрос повис в воздухе.

М-да, и вновь придется рассказывать, эх, тяжела и неказиста жизнь народного артиста.

Немного подумав, я все-таки начал:

— После лаборатории, ну, испытания, знаешь ли, у меня проблемы, я плохо помню, вот и хочу понять да узнать.

Парни в изумлении посмотрели на меня, ожидая, когда я продолжу.

— Вот и прошу вас, объяснить мне, что к чему.

— М-да даже и не знаю, что те рассказывать, а что ты помнишь? — почесав щеку, ответил мне Казимир.

— Просто расскажи, что мы здесь делаем, что за замок?

— Ну, это просто, находимся мы в Каэр Морхене, что расположен в Синих горах, здесь располагается наш цех — Цех Ведьмаков.

— Это было раньше, — с тоской в голос проговорил Гнед.

— Почему раньше? И кто такие Ведьмаки? — парни изменились в лице и погрустнели.

— А, — с какой-то обреченностью Каз махнул рукой, повернулся к котлу с кашей, за него продолжил Гнед:

— Как старшие товарищи рассказывают, нас не так сильно и привечают, почти ненавидят, нелюдьми прозывают. А тут в конце зимы «пофлет» какой-то вышел, что, мол, ведьмаки — колдуны злобны, диаволы, все беды от нас. И нас извести надобно, чтоб вообще не было на свете, — в каждом его слове звучала боль и горечь. — А народишко как с ума посходил, кого-то на вилы взяли из братьев, кого в мечи. Вот и начали наши потихоньку в крепость возвращаться, так-то редко кто здесь бывает, в основном Весемир с кругом заседают, да магики были и мы ученички, все на большаке обретаются, ну, или если с деньгой трудно, то те приходили. Никто помирать и не желал, как там они говорили: «Мы на нечисть и монстров охотимся, а не на людов», — вот и возвращались домой.

А в конце весны весть пришла, что школу Кота уничтожили, а их дом с землей сравняли. Круг по ближайшим весям едой закупился, орава-то здесь набралась знатная, все кушать хотют. И дождались на свою голову, явились и к нам людишки, почитай тыщи три, а то и больше. Старшие хотели миром все решить, да и пошли на переговоры, все честь по чести было, с флагом белым и без бронь. В крепости только Весемир за главного остался, да пара магиков было. Ну так те ироды даже подойти не дали, из луков мерзопакостных расстреляли. Весемир-то ворота запер, да на стену мы встали защищаться, ох, и крепко мы бились, кровь рекой лилась. Даже нас, — кивнув на Казимира, сказал он, — не получивших медальон, поставили, а вы, не прошедшие и первого испытания, на кухне кашеварили, да и другие дела делали. А у нас луков и нет, мол, невместно их Ведьмакам применять, никто и не пользовался, да и мало кто умел. Не нужны они нам, все добрым мечом сподручней с чудищами биться. Через месячишко внешнюю стену взяли, а нас все меньше становилось, хоть еда была, с голоду не померли.

Парень тяжело вздохнул, прежде чем продолжить:

— Не раз они на приступ ходили, мы отбивались, а деньков пять или шесть назад они и навалились, тогда и полегли оставшиеся магики, ток Хайлек живым остался, ну, он на стене и не стоял, стар больно уже был. Немного нас осталось, мы в донжон-то и отступили, все уж думал, конец, так и помру молодым, не став Ведьмаком, почитай все в ранах и были. Молодые спрятаться не успели, их прямо перед дверью и порубали, думали, и тебя. Уже смирились, что живыми не выйдем. Хотели выйти значиться, да там и голову сложить, Весемир не позволил. О чем-то с Хайлеком пошептались, да и начали библиотеку в подвал сносить, снедь разную и так, по мелочи, ну и умаялись, тебе скажу. Под утро еле живых нас собрали с вещами какими-то, Весемир со старшаками нас в подвал повел, а за нами Хайлек плелся. Как только в подвал-то зашли, он магию творить начал — стена появилась, как настоящая, иллюзию наложил — во.

Голова у меня шла кругом, я уже мало понимал, о чем он говорит. Понимал мало, а слушал старательно.

— И тут мы поняли, что оставшиеся за нашу жизнь смертью своей плату внесут. Мы возвернуться хотели, бучу подняли, невместно братьев своих бросать на смерть такую, да куда уж. Нас пинками и зуботычинами погнали вперед. Хенсель больше всех ругался, идти не хотел, его Эскель по голове вдарил, а дальше его тащить пришлось, как мешок какой-то, — губы Гнеда сжались, и было заметно, что ему трудно дается рассказ, пусть выговорится, может, полегчает.

— Так и спаслись, разговоры ходили, будто фанатики это какие-то, а оказалось, что их просто натравили, вот. Круг в политику полез, власти захотел, кому-то не понравилось вот и… ну это я так думаю.