— Так вот ты каков, Тотлис-маг! — тряхнув кудлатой рыжей головой, сказал он. — Складно врешь! Верно, я помню, кто вернул меня оттуда. Но я еще помню, как я попал туда

— Дважды ты прикрывался мною, обделывая свои грязные делишки, — хрипло продолжал Жуга. — Мара, Ганна... скольких еще невинных девушек ты обескровил ради своего молодильного зелья, проклятый паук?! Видно, много приплачивали тебе городские богачи!

Тотлис изменился в лице, побагровел, недоуменно покосился на крутящийся диск — Жуга вовсе не выглядел завороженным.

— Ты верно подгадал — скоры волохи на расправу... А только и я тогда верные слова нашел, видно, и смерть вспять повернула. А кто мне помог — это не твое собачье дело. Ты...

Тотлис вскинул руки, сплел пальцы в решетку.

— Именем Мала, Вехеора и Аваса приказываю тебе, Ваха-рыжий, замолчи! — вскрикнул он.

— Ты дурак, Тотлис! — усмехнулся Жуга. — Думаешь, меня остановят эти травки и твой дурацкий зеленый кругляк? Смотри же! Алахойста! — крикнул он, и цепи, державшие его руки, со звоном лопнули.

Маг смотрел на него в немом изумлении. Жуга выпрямился — худой, страшный. Огонь из камина отбрасывал на стену его колышащуюся тень.

— Я не Ваха, — сказал он. — Когда-то меня и вправду звали Ваха-рыжий, но это имя умерло вместе со мной, а нового не знаю даже я сам. Я Жуга! Жуга! — он взмахнул руками. Обрывки цепей взметнулись двумя серебристыми змеями.

Тотлис взвыл и кинулся вперед.

— Арета-эхистера! — вскричал он, и Жугу отшвырнуло обратно к стене, ударило с такой силой, что тот замешкался на миг и оглушенно затряс головой. Маг поднял руки, готовясь нанести решающий удар, но в этот миг откуда-то из-за угла — и где он только прятался? — выпрыгнул, налетел рыжий когтистый вихрь, вцепился Тотлису в лицо!

Сажек!

Маг вскрикнул, замахал руками, отбиваясь.

Жуга приподнялся, волоча обрывки цепей, встал, выпрямился. Из носа и ушей его текла кровь. Тень за его спиной, казалось, стала еще больше, извивалась, дергалась, взмахивая цепями.

— Крул! — вскричал Жуга. Котенок метнулся в сторону, выглянул опасливо из-за стула. На лице Тотлиса отразился ужас — он не мог больше говорить!

Маг заметался, ринулся было к столу, где лежал короткий бронзовый меч, но руки Жуги уже взвились в диком танце, плетя невидимую сеть, цепи кружились вокруг него серебристым куполом, расколотое звено чиркнуло по щеке, пустив бежать еще одну струйку крови. Еще несколько взмахов, и Тотлис мешком рухнул на пол, спеленутый по рукам и ногам.

Жуга сжал кулаки. Пальцы его светились.

— Вот и все, Тотлис-маг, — тяжело дыша, сказал он. — Сам себе бог! Тебе нечему меня учить. Ты разменял свой дар на менки, жалкий крохобор, ты никому больше не причинишь зла. Я, Ваха-рыжий, прошедший смерть, пляшущий в огне! именем твоим проклинаю тебя — сгинь!

Жуга воздел руки и, как тогда, в горах, выкрикнул одно-единственное слово, потонувшее в грохоте камней. Пальцы его разжались.

Башня зашаталась, посыпалась штукатурка. Длинная трещина прошла по потолку, и огромный кусок комнаты вместе с камином, столом и лежащим на полу магом рухнул вниз.

Реслав разинул рот — башня замка раскололась пополам!

Некоторое время еще катились камни, шуршала щебенка, затем шум стих. Вместо стены мерцало чистыми звездами ночное небо — Реслав, Жуга и Балаж стояли на небольшой площадке меж двух дверей. Факела погасли, и воцарилась темнота.

Жуга опустил руки, стоя на краю. Молчал. Шли минуты.

Неожиданно в темном воздухе перед ним облачком заклубилась серебристая пыль, сложилась в неясный силуэт, замерцала.

— Ты пришел, — хрипло сказал Жуга, — или мне это только кажется?

— я здесь, — подтвердил бесплотный голос.

Жуга постоял в молчании, улыбнулся криво.

— Ты с самого начала обманул меня, явившись в женском обличии, — сказал он. — Но теперь я знаю твое имя. Ты — Амброзий, бог великого древнего народа... с запада.

Пылинки заискрились ярче, и в воздухе у обрыва возникла фигура древнего старца в плаще, с посохом в руке. Белая борода ниспадала до пояса, в складках развевающейся одежды пряталась темнота.

— Да... Ты прав, — произнес он. — Это одно из моих имен.

— Я больше ничего не должен тебе, — сказал Жуга. — Мое возвращение оплачено сполна.

— Это так. Хочешь теперь узнать свое имя?

Жуга помолчал.

— Нет, — наконец ответил он. — Узнать его от тебя — значит опять стать твоим должником. Придет время, и я узнаю его сам. Скажи лишь, я угадал настоящее имя Тотлиса?

— Да. Его звали — Рохобор.

— Я найду Мару?

— Мара мертва.

Жуга вздрогнул, промолчал.

— Я не хотел верить, — медленно проговорил он, — но раз так... Что ж, прощай.

— Прощай, — ответил старик. — Теперь тебе не нужна свирель, чтобы меня позвать. Сохрани ее для других. Возможно, наши дороги еще сойдутся... когда-нибудь...

Фигура его стала прозрачной, пыль рассеялась, и воцарилась тишина.

Древний бог ушел.

* * *

Жуга поднял и раздул факел, разыскал в одном из сундуков кусачки с длинными ручками, освободился от цепей, срезал наручники с Балажа и Реслава. Похлопал последнего по щекам, приводя в чувство. Тот застонал, открыл глаза.

— Давно он в обмороке? — спросил Жуга.

— Как загремело, он и откинулся, — сказал Реслав, потирая багровые ссадины на запястьях. Кивнул на вторую дверь. — Что там?

— Сейчас посмотрим...

Дверь оказалась незапертой. Вошли. Факел осветил маленькую каморку с окном, белую фигуру на лежанке.

— Ганка! — ахнул Реслав, бросился вперед. — Ганка, ты... Господи, Ганночка...

На девушке была лишь длинная белая рубашка без рукавов. ее некогда густые, длинные волосы маг обрезал. Руки Ганны покрывали шрамы и рубцы, на ее бледном, измученном бесчисленными кровопусканиями лице блестели слезы.

— Жуга... — прошептала она. — Реслав... Реславка! Хлопчики... Пришли! Пришли... — упала Реславу на плечо, заплакала. Реслав неловко обнял ее, погладил по стриженой голове. — Он... он... — всхлипывала она.

— Все прошло... — пробормотал Реслав. — Все прошло... Все...

В каменную кладку стены было вделано кольцо, от которого к левой ноге девушки тянулась цепь. Жуга чертыхнулся злобно, передал факел топтавшемуся позади Балажу, вынул кусачки и скусил браслет. Цепь со звоном упала на пол.

— Пошли, — сказал он.

Идти Ганна не могла — слишком была слаба. Реслав поднял ее на руки. Жуга отыскал Сажека, погладил, сунул за пазуху. Осторожно пройдя по узкому карнизу, оставшемуся от комнаты, вышли на лестницу.

— Но Тотлис-то, Тотлис! — покачал головой Реслав. — Каков гад! А я еще в учениках у него ходил... Вот и верь после этого людям. Теперь начнется кутерьма — богачи, как мухи дохнуть будут...

— Пусть дохнут, — буркнул Жуга. — За все приходится платить... Зато наследнички обрадуются — заждались, небось.

Снизу вдруг послышались шаги. Все остановились, напряженно всматриваясь в темноту. Блеснул свет факела, из-за поворота показалась знакомая широкоплечая фигура.

— Олег!

— Ну, наконец-то! — вскричал тот, бросаясь навстречу. — Живы! А это кто? Эк, девка немощная... ее искали-то, что ль?

— Ее, — кивнул Реслав.

Олег сунул факел Жуге.

— Эх, бабы, бабы... Все беды из-за них. Дай-ка я...

Он осторожно подхватил Ганку, поднял ее, словно пушинку и понес, не переставая говорить.

— Я весь замок обегал, вас разыскивая. Здесь вход завалило, еле раскидал... Че гремело-то там?

— Так... сволочь одну прибили.

— А-аа... Ничего себе — прибили! Вся халабуда, вон, раскололась, вдребезги и пополам.

— Гости-то где?

— Смеешься? — повернул голову Олег. — Едва башня рушиться начала — только их и видели! Пан Пелевешич со всей челядью первый удрал. Один я только остался.

— Не забоялся?

— А чего мне бояться?

Жуга с Реславом переглянулись, усмехнулись понимающе.

За воротами обнаружилась беспризорная лошадь. Свели на двор, запрягли в одну из телег. Ганну уложили на свернутые одеяла, укутали потеплее, принесли воды. Жуга отыскал в повозке у музыкантов их котомки, бросил на телегу. Запасливый Олег пробежался вдоль столов, набил мешок снедью. Зачерпнул напоследок ковш из бочонка.

Двинулись в путь.

Ночь была прохладная, звездная. Поскрипывали колеса. Олег вызвался править. Ганка лежала, глядя на Реслава, улыбалась грустно. Балаж молчал, насупившись — казалось, о нем все забыли. Жуга сидел сзади, глядя на удалявшийся замок, гладил задумчиво Сажека. Котенок все еще вздрагивал, косился по сторонам, затем перелез через мешки и подобрался Ганне под руку.

— Ах! — удивилась та от неожиданности. — Кошка!

— Это кот, — с улыбкой поправил ее Жуга.

— Как его зовут?

— Сажек.

— Сажек... — она погладила котенка. Тот замуркал, заурчал, свернулся у нее под боком. Уснул.

Повозка проехала еще несколько верст, и полуразрушенный замок, словно страшный сон растворился в ночи.

* * *

Реслав проснулся рано, когда было еще темно. На ночлег стали близ реки, от воды тянуло холодком. Над росистой травой стлался густой туман. Где-то вдалеке куковала кукушка. Постель Жуги была пуста.

Реслав встал, прошел мимо шалаша, который вчера соорудили для Ганки чтобы не дуло, и направился к реке. Олег и Балаж спали, забравшись под телегу. Реслав прошел еще немного, и вскоре впереди замаячил неясный серый силуэт.

Жуга сидел на берегу, скрестив ноги, смотрел на бегущую воду.

— Ты, Реслав? — спросил он, заслышав шаги.

— Я. — Реслав сел рядом, помолчал. — Чего не спишь?

— Кукушку слушаю, — отозвался тот.

— Ну и сколько накуковала?

— Считать устал. Как там Ганка? Спит?

— Спит.

Жуга вытащил из воды котелок с остывшим отваром:

— Я вот тут ей приготовил... силы поддержать.

Помолчали.

— Я, Жуга, вот что тебе хочу сказать, — начал наконец Реслав. — Наговоры твои... в общем... цвет...

— Я знаю, — кивнул Жуга. — Я не различаю красное и зеленое. Мне многому придется учиться заново... А ты, Реслав, по-прежнему думаешь магию изучать?

Тот задумался.

— Не знаю... Хочется, конечно, но как вспомню Тотлиса, так прямо оторопь берет. Столько лет учиться, чтобы потом превратиться в такое вот... Хотя, может, он и раньше был такой. Подлец, он и без магии подлец... Знаешь, Олег с утра в Марген собирается.

— А вы? — спросил Жуга.

Реслав потупился: