Пути-дороги. С чистого листа

– Поехал, когда шестнадцать исполнилось из дома сбежал. Восемь лет на безмирников охотился. Прошлой осенью только вернулся…

Язвить как-то сразу расхотелось. Я замолчала и взялась за ведро… корову ж доить надо…

Яволк легко и быстро распряг лошадь, привязал ее и мою корову к дереву, чуть в стороне от будущего костра. Вытащил из-под копны соломы в телеге косу горбушу, и ловко накосил травы для животных, заодно очистив место для нас. Собрал траву и кинул животным.

Когда они довольно захрустели, снова сунул руку под солому и достал топор, котелок и холщовый мешок с продуктами. Как будто бы у него там пространственный карман с запасами… подсказала мне идею проснувшаяся память… как интересно… а я думала, что с магией не знакома. Более того, я была уверена, что в моем прошлом ее не было. Но откуда я знаю про пространственный карман?

– Лола. – Яволк отвлек меня от бессмысленного топтания с ведром в руке, и протянул мне котелок и кружку, – набери воды, а я дров принесу. Согреем воду, вымя обмыть…

Ручеек был крошечным, меньше даже чем в овражке у деревни. Приходилось по несколько минут ждать, когда кружка наполнится. Можно было набрать воды и из ямы, обустроенной чьими-то умелыми руками, но там плавали листья, веточки и прочий мусор.

Яволк уже вернулся с дровами и теперь рубил их на мелкие полешки, звонко тюкая топором. Было видно, что ночевка в лесу ему не в новинку. Он сложил пирамидку из веточек, чиркнув огнивом, и запалил костер гораздо быстрее, чем у меня наполнилась кружка.

Яволк подхватил его у меня полный котелок и подвесил его над костром, на палку уложенную на две вбитые в землю рогатины. А мне кивнул на расстеленную на корягах попону.

– Сядь. Отдохни. Ты же вчера весь день в дороге была… где ночевала-то?

Спросил он вроде бы к слову, но я услышала какую-то тревожность в его голосе, от которой стало почему-то приятно.

– Под стенами. Я после заката пришла, ворота были закрыты, – зевнула я и добавила, словно желая успокоить, – нас там много было. И было совсем не страшно.

Правда, я тогда, вообще, не знала, что нужно чего-то бояться… но об этом я промолчала.

Яволк кивнул, плеснул в подойник пару кружек воды и подал мне. Пора доить корову.

Вода была немного горячей, потому я дошла до ручья и нацедила еще кружечку-другую холодной. А потом отправилась на первую дойку. Корова флегматично жевала траву, я смотрела на животное и понимала, я знаю, как доить корову… сначала надо помыть вымя теплой водой, вытереть ветошью, помассировать, подоить и смазать соски кремом или топленым маслом. Но, кажется, я никогда этого не делала… И зверюга эта, такая страшная.. вон у нее копыта какие. Я сейчас сяду у ее ног. А она как лягнет, и полетят от Лолы клочки по закоулочкам.

– Яволк, – сглотнула я ком в горле, – а ты корову доить умеешь?

– Научить? – в его голосе не было ни капли смеха. Если бы он начал смеяться надо мной, то я бы отказалась от помощи. А сейчас просто кивнула.

Все оказалось не так сложно. Я знала все правильно, и оставалось только применить знания на практике. Мелькнула мысль, что это как-то странно, но я решила подумать об этом потом. Сейчас не до размышлений.

Молока получилось почти полное ведро. И вку-усное… Мы с Яволком по три кружки выпили. И кашу на нем сварили.

Остатки молока мы перелили в бурдюк, а в подойник набрали воды, чтобы напоить животных.

Пока каша варилась, я рассказала откуда у меня корова и почему на ней метка гоблина. Оказалась эта серебряная звездочка не просто так, а магический оберег. Не потеряется теперь моя коровка и не заболеет.

И Яволк объяснил мне, что грусть для гоблина вроде болезни. Только не тело у него болит, а душа. И от того, все вокруг него тоже чахнуть начинает. Надел унылый гоблин новую рубаху, а к вечеру она в лохмотья. Покрыл крышу у избы, а после первого же дождя заново крыть нужно. И как бы скотину не кормил, не чистил, а она худая да грязная. А от этого еще сильнее гоблин печалиться начинает… и вывести из такого состояния несчастного очень сложно.

– Повезло тебе, Лола, рассмешить унылого гоблина почти невозможно, – Яволк подкинул дровишек в костер и помешал кашу, – давай ужинать.

– Повезло, – кивнула я, с благодарностью вспомнив свою удачу. Она мне очень пригодилась.

Пока мы, дуя и шипя, ели горячую кашу, по очереди зачерпывая деревянными ложками прямо из котелка, стало совсем темно. Где-то рядом ухала сова… или филин… костер трещал и выбрасывал в небо огненные искры.

Яволк ушел мыть котелок, кивнув мне на телегу, в которой он расстелил толстую лошадиную попону, и сказал, что я сегодня сплю там. А он постережет.

Ночь окутала мир шелестящей тишиной, и даже говорить было немного лениво. Я лежала на попоне лицом костру, смотрела в небо и пыталась найти Полярную звезду. Но ее не было. Сейчас, после того, что я видела в городе, я уверена, этот мир никогда не был мне родным. Я здесь чужая. И от этого слишком тревожно звучало слово безмирник…

Глава 14

Проснулись мы с рассветом. Утро выдалось зябким и холодным. Небо хмурилось и грозило пролиться затяжным дождем. Яволк обеспокоенно посмотрел вверх и сказал, что если выедем прямо сейчас, то успеем вернуться в деревню до грозы.

Корову я подоила так быстро, как только смогла. Сегодня было же не страшно, только руки с непривычки очень устали. Молока получилось больше половины ведра и это при том, что кормежка вчера и сегодня была довольно скудная.

Завтракали мы снова на ходу вчерашними пирогами, запивая свежим, утрешним молоком. Я так и оставила его в подойнике, повязав поверх старым платком. Не пешком же, в телеге. Поставлю аккуратно, довезу. Не жарко, не прокиснет так быстро. Может еще смогу деда напоить свеженьким…

К обеду поднялся ветер. Деревья над нашими головами зашумели так сильно, что приходилось кричать, чтобы слышать друг друга. Тревожно заголосили птицы, перелетая с ветки на ветку. Небо опустилось низко-низко и угрожающе нависло над лесом черно-фиолетовой тучей от края до края горизонта, воздух, казалось, потяжелел от влаги и резко запах грозой и мокрой пылью… вот-вот начнется ливень.

Так и вышло. Когда мы выехали из леса, прямо перед мостом возле деревни, первые мелкие капли упали с неба на землю… Лошадь не надо было подгонять, она сама бежала изо всех сил, торопясь спрятаться от стихии. Телега громыхала и подпрыгивала на кочках, и нам приходилось держаться, чтобы не вылететь на ходу.

Моя корова тревожно мычала, тяжело трясла выменем, но не отставала. Веревка, которой она была привязана, висела, а значит моя скотина вполне успевала бежать за телегой.

У наших ворот Могучий послушно остановился, но недовольно фыркал и прядал ушами. Мы с Яволком дружно, как будто бы договаривались, разделились. Он подхватил мои вещи и побежал к крыльцу. А мы с коровой понеслись в сарай. Успели…

Я с облегчением выдохнула и, похлопав корову по заднице, велела отдыхать. Сено и воду пообещала принести чуть позже, не выгонять же бедолагу на пастбище в такую погоду.

Я вышла из сарайки и в этот самый момент хлынул ливень, занавешивая пространство светло-серой непрозрачной занавесью водяных струй. Окружающие предметы размазались блеклыми кляксами, я шла к крыльцу почти на ощупь, мгновенно вымокнув до нитки. И очень удивилась, когда в одной из клякс опознала Яволка. Он стоял под навесом и ждал меня. А я-то думала он уехал!

– Яволк, – закричала я, пытаясь перекричать дробный стук дождевых потоков, – может зайдешь, – в одну секунду я оказалась в его руках. Он склонился надо мной, и я прошептала конец фразы, касаясь губами его губ, – переждать дождь…

Он простонал, коротко прижал к себе, поцеловал в щеку и исчез, растворяясь в серой занавеси ливня… А я осталась одна… ошеломленная и растерянная… Ну, не дурак ли?

Мои вещи лежали на крылечке. А за подойником, так, чтобы я сразу не увидела, прятались остатки пирогов и большие, килограмма по три, мешки с мукой и крупой, той самой из которой мы вчера варили кашу в лесу… И на сердце стало так тепло. Я улыбнулась, точно дурак…

Дед был рад,что я вернулась с прибылью. Он пил молоко, ел пироги и слушал мой рассказ о приключениях в Нулопе. И хохотал, хлопая по постели ладонями.

А еще мы переоделись в обновки. По хорошему нужно было подождать до мыльни, но нам обоим не терпелось. Тем более, я промокла промокла.

Дождь закончился быстро, но солнце так и пряталось за тучами. Я выгнала животинку на пастбище, за огород, где у меня была кроличья яма. Клевер там не рос, а значит нашей Буренушке можно и мокрую траву пожевать.

Заодно проверила своих зайцев. Они чувствовали себя прекрасно. Наверное. Потому что я их так и не увидела, хотя целых полчаса караулила, когда эти мелкие толстопопые хулиганы, поломавшие мои неуклюжие ясли, выглянут из своей свежевыкопанной норы.

Траву теперь приходилось кидать прямо на пол. Нужно плести новую кормушку, иначе не столько съедят, сколько затопчут.

Пчелы из бочки не улетели и теперь деловито жужжали, наполняя пустую бочку густым низким гулом. И это было прекрасно. Значит будут у меня своя пасека и мед. У летка снаружи сидело несколько пчелок, они встряхивали крылышка и ползали с места на место, словно решая, стоит лететь или лучше еще немного подождать, когда распогодится.

Солнце так и не выглянуло, и на улице было зябко. Я, захватив лозу, вернулась в дом. Там темно, но на улице слишком сыро и холодно. Теплой одежды-то у меня нет… Вот пакость! Куда ни кинь, везде клин…

Ясли мы плели вместе с дедом, как в прошлый раз. Вернее, я плела, путаясь в концах, а он советовал:

– А теперь этот бери… нет, не этот… и не этот… Лола! Вот… а, этот. Загибай и суй туда, между двумя другими… не туда! Вот сюда. Теперь это конец сюда суй… вот так. Молодец.

Сначала он, как и прошлый раз подсказывал только словами. Потом стал тыкать пальцем, а потом брал хвостик лозы и сам засовывал куда-нужно. В итоге отобрал у меня рассыпающийся на ходу пучок прутьев… и вручил мне уже готовую кормушку.

– Деда! – ахнула я, – ты же сам сплел!

Он с недоумением уставился на плетеные ясли в моих руках… а потом на свои руки…

– Лола! – поднял на меня взгляд, – да как же так-то?! Я же что теперь снова, – он сглотнул комок в горле, – могу?

– Давай попробуем? – я притащила еще лозы. Плетение деду давалось с трудом, все же руки слушались его недостаточно, а он сам очень волновался. Но тем не менее дело шло. И вскоре у меня была еще одна кормушка…

Мы обнимались целый час. Дед вытирал слезы и всхлипывал, а я утешала его и убеждала, что теперь-то у нас все будет хорошо. Вот теперь-то мы заживем! Эта радость для нашей маленькой семьи была, пожалуй, больше, чем покупка коровы.

На улицу лишний раз выходить не хотелось, мокро, холодно, и до бабки Аги я решила сбегать завтра. Когда потеплеет и высохнет. А пока занялась вышивкой. Тоже дело нужное. Ни одна медянка лишней не будет в нашем нищем хозяйстве.

А деду принесла лозы побольше. Пусть плетет. Раз руки работают, значит их занять нужно.

Первая вечерняя дойка – как праздник. Собиралась я почти торжественно. Дед сверкал глазами и сдержанно покашливал. А я немного нервничала. Ведь раньше рядом был Яволк и мог помочь, если вдруг что-то пошло бы не так. А сейчас все сама.

Корову нужно было напоить. Дед подсказал. Он хотя и сам не вставал, но без его советов мне пришлось бы трудно. Все же, несмотря на всплывающие знания, я была уверена, коровы у меня никогда раньше не было.

Воду я набрала в старое деревянное ведро, насыпала туда горсть муки, как велел дед, размешала. Муку было жалко, но я понимала, без подкормки, на одной траве молока не жди. Помнила. Откуда-то.

Когда я пришла за коровой на зады, увидела на заборе мелких пострелят Аништы. Они расселись на жердочках ограды, словно маленькие воробышки и смотрела, как Буренка жует траву. Не зря я захватила кружку.

– Эх, – вздохнула я как можно громче, поглаживая корову, пока она пила воду, – вот если бы кто-то помог мне отвести корову в сарай, тому я бы не пожалела три кружечки парного молока… оно же такое вкусное… ммм…

– Тетя Лола, – подал голос старший, – а если я отведу, ты нам молоко дашь?

– Ну, не знаю, – почесала я в затылке, – вряд ли ты сможешь. Ты-то вон какой маленький, а корова вон какая большая…

– Я смогу! – Мальчишка спрыгнул с забора, за ним, как две горошины покатились младшие, – я раньше свою корову водил.

– Ну, давай, – улыбнулась я довольно, – веди.

Первым делом, сдоив первые капли молока на землю, я наполнила кружку и протянула старшему.

– Держи, заработал.

Он важно кивнул и протянул кружку самой младшей.

– Пей, – сурово сказал он и добавил наставительно, – парное молоко полезно.

– И вкусно, – пропищала девочка, хватая большую деревянную кружку.

Второй раз кружкой с молоком старший поделился с братом, как я и рассчитывала. А вот с третьей вышел прокол. Мальчишка, взяв молоко, спросил:

– Тетя Лола, можно я тебе кружку потом верну?

– Почему это потом? – удивилась я, – ты не хочешь молока что ли?

– Нет, – мотнул он головой, но я видела, что врал, – я Петельке отнесу, ему нужнее.

Вот пакость, мысленно треснула я себя по затылку. Не подумала я о таком раскладе. Аниште-то я все равно собиралась крынку отнести, но вот что старший про младенца вспомнит, не рассчитывала.

– Ну, ладно, – улыбнулась я, – ты когда домой пойдешь, посмотри кругом. Может увидишь того, кто сможет помочь мне сена корове дать… крикни тогда. Я с ним тоже кружкой молока рассчитаюсь.

– Я помогу! – засиял мальчишка, – тетя Лола!

– Договорились, – важно кивнула я, – пей тогда быстрее, кружку освобождай. Недосуг мне тут под коровой сидеть и ждать…

Четвертую кружку, налитую авансом, довольный помощник унес домой.

Молока получилось полное ведро.

Когда я вышла из сарайки, старший Аништов постреленок сидел на заборе рядом с коровником.

– Тетя Лола, – затараторил он торопливо, – а можно я тебе завтра тоже корову отвести помогу? И сена дать? А ты мне снова четыре кружки молока дашь?

– Ну, не знаю, – снова протянула я, – вдруг ты забудешь? Я-то на тебя понадеюсь, а ты заиграешься и не вспомнишь…

– Нет! Тетя Лола, я не забуду! Честное-пречестное слово!

– Ну, тогда ладно, – вздохнула я, пряча улыбку, – уговорил. Только ты уж меня не подведи. А то дед у меня не встает, а больше ни одного мужика в доме, и помочь-то некому.

– Я не подведу, – важно кивнул мальчишка и проскользнул в сарайку с охапкой сена. Последней между прочим… Надо завтра косить идти.

Дома налила деду кружечку молока, пока теплое, наполнила крынку и пошла к соседям. Делиться.

– Ретта, – зашептала с порога, боясь разбудить Петельку, – ты дома?

– Лола, – Ретта выглянула из закутка. Ее глаза покраснели, было видно, что она недавно плакала, – спасибо тебе, – улыбнулась она, снова еле сдерживая слезы, – за молоко…

– Да, брось, – отмахнулась, – вот держи еще крынку. Вы за дедом моим сколько присматривали, не чужие мы теперь с вами.

– Лола, – всхлипнула Ретта и, аккуратно поставив крынку с молоком на стол, кинулась обниматься. А я прижимала к себе девчонку, всего на несколько лет младше меня нынешней и думала, что в мои четырнадцать я, совершенно точно, не радовалась банке молока. Хотя, в голове кольнуло острой иглой, я ее помнила. Большую трехлитровую банку, закрытую полиэтиленовой крышкой. Она стояла в холодильнике и мешала мне достать котлеты. Я взяла ее и сунула на подоконник, отодвинув занавески… Я их помню так отчетливо… красные с крупным белым горохом и оборками по краям.

Молоко тогда так и осталось стоять на подоконнике на солнце и скисло… а мне влетело от мамы.

Это было первое воспоминание о моем личном прошлом. И я весь вечер прокручивала его в голове тысячу раз, чувствуя тоску по тому, что потеряла.

А потом, уже глубокой ночью, когда дед спал тихо похрапывая, я вспомнила о том, что завтра снова обычный день. И меня ждут молоко, корова, кролики, заготовка грибов-ягод, веников, сена и рыбалка… жаль, что рыбы ловится очень мало, даже на жареху не хватает. Вот бы сети… я даже села на кровати, с трудом удержавшись, чтобы не разбудить деда. Да, зачем мне сети-то? Если можно вершу сплести? Сама-то я за нее и не взялась бы. Но теперь же дед может. Вон у меня, я покосилась на дверь возле которой рядком стояло три кормушки, доказательство…

А с вершей и рыбалка легче пойдет. Бросил в воду и наведывайся пару раз в день, улов собрать… Рот наполнился слюной, когда я представила огромную сковородку жаренных карасиков. В сметане… теперь же у меня и корова есть…

Глава 15

Утро, как всегда началось рано. Но если я раньше просто бежала в лес, то сейчас у меня было хозяйство. И это делало утро особенно радостным.

Корову пока решили в стадо не отправлять, надо же чтобы привыкла к нам. Гоблинская метка – это, конечно, хорошо, но на всякий случай пусть дома посидит. По-старинке. Так что напоила, подоила и отвела ее снова на зады, к кроличьей яме. И привязала на веревку. Жаль здесь нет электро-пастуха…

Нарвала кроликам травы вдоль забора. Лопухи, крапиву, пырей, подорожник, одуванчики, лебеду – все, что нашла. Зверьков я так и не увидела, но новая дедова кормушка была пуста. И слегка погрызена. Значит им хочется и зубки поточить. Нужны веники. Те, что я принесла в прошлый раз они уже сгрызли.

Молока у меня уже собралось довольно много. Позавчерашнее в бурдюке, благополучно скисло. Из него я решила приготовить творог. И вот тут меня поджидала неожиданная неприятность. Большого горшка у меня не было. Пришлось варить в два приема.