Банник

И внезапно на него напала такая тоска, что даже сердце как-то невольно стянуло каким-то ледяным обручем.

–Лёха! Лёха! – внезапно Сергея Михайловича будто ударило током.

–Да шеф!

– Так ты это … Давай девок …, пускай собираться и там заплати им по полной и свободны. Сам тоже можешь домой ехать, а я сегодня ночью здесь в бане останусь. Тут вот на диване и лягу. Хочу один побыть. А ты утром за мной приедешь. А то мне в администрацию нужно по кое каким вопросам. Да, а администратору бани передай, чтобы сюда никого не пускал. Всё оставь меня.

– Я понял Сергей Михайлович, -ответил Лёха и стал торопить пьяных девок.

Те с неохотой, наспех накидав на себя одежду повыскакивали из бани.

Сергей Михайлович остался один.

Так он сидел довольно долго в каком-то ступоре, как, будто, совсем не понимая, как он здесь оказался и вообще и что он здесь делает.

Нет он не спал и не бодрствовал, он просто был в каком-то оцепенении, может даже и в состоянии изменённого сознания.

Сам по себе Сергей Михайлович был мужчиной среднего роста и крепкого телосложения, но уже с годами стал не так, чтобы довольно упитан, но брюшко имел даже очень значительное, голова его всегда была коротко стрижена, а лицо гладко выбрито и имело красно бардовый оттенок кожи.

Оцепенение у него не проходило, и это состояние делало его ватным, каким-то недвижимым и даже отупевшим.

Он продолжал полулежать почти уже совсем голым, в кожаном кресле, полотенце сползло с него на пол, стакан с разлитым коньяком валялся у его ног, но сам Сергей Михайлович был недвижим.

Состояние безнадёжности всё больше и больше наваливалось на него, как огромный пласт чего-то тягучего и липкого.

Он не мог пошевелиться, а мозги у него плавали и булькали как бульон перед тем как он станет холодцом в кастрюле.

Но в какой-то миг состояние стало исчезать и Сергей Михайлович увидел прямо перед собой сначала два красных горящих огнём глаза, а потом силуэт человека, да это явно был человек – старик маленького роста, сутулый, совершенно голый, но с такой длинной бородой, которая прикрывала весь его низ.

Уже через минуту силуэт явил перед собой реальное существо и Сергей Михайлович, подумал, что сходит с ума.

–Не пужайся мил человек. «Вижу, что видишь ты меня», – сказало существо.

– А т-тты к—кто е—есть? – пролепетал вялым голосом Сергей Михайлович, чувствуя, что язык его заработал и чресла тоже вроде как зашевелились. Он попытался вытащить трясущимися руками сигарету, из пачки которая лежала на столе.

– Я то? А ты как думаешь?

– Я? …Не знаю…

– Ты домового небось в деревне у бабки своей видел?

– У Ба-бани? – снова пролепетал Сергей Михайлович.

–Ну я-то незнам как бабусю твою звали, но дар видеть ты точно походу от неё получил.

– Ба—буся? Да ба—буся моя знахаркой была, – ответил баннику Сергей Михайлович и почему-то зажевал сигарету.

– Ну вот то то и оно … Ладно – банник я, дух в общем бани, хранитель её и имя тоже есть у меня.

– Как—кое? – жевя сигарету пробубнил Сергей Михайлович и словно вспомнив что-то выплюнул её на пол.

– Имя то? … Дементием кличут.

– А Вы, то есть тт—ты давно здесь?

– Я то? … С незапамятных времён. Несколько веков храню дух бани.

– Это что жж—ж получается Вы здесь всг—гда были? – спросил, продолжая заикаться Сергей Михайлович.

– Ну выходит, что так, – ответил банник и присел рядом с ним на кожаный диван.

– Ввв—ы, то есть тт-ты может коньяк будете и сигарету? – понял вдруг Сергей Михайлович то, что гостя нужно непременно чем-нибудь угостить, хотя сам не подозревал, что он, являясь вроде бы и хозяином бани, но гостем в ней по сути был сам.

– Заешь ли любезный, – вежливым тоном произнёс Дементий и продолжил, – Вот от коньяка я не откажусь, а вот сигар к примеру, гаванских нет у тебя?

– Ггга – ванских, нет … сейчас нет, но могу позвонить и пп—привезут любые и ещё чего можно, – пробормотал Сергей Михайлович.

– Да не не надо, в следующий раз, – ответил Дементий, но не пригубил коньяк, а только вдохнув в себя его аромат из стакана, услужливо налитого для него Сергеем Михайловичем сказал, – Настоящий – французский, такой только двадцать лет назад секретарь горкома Нефёдов пил.

–Ннн – ефёдов … Да это мой шшш—еф был.

– Вот оно что. Тогда понятно кто ты такой. Будем знакомы так сказать, -ответил Дементий и опрокинул в себя бурую жидкость из стакана.

Сергей Михайлович уже порядком пришёл в себя и думал сейчас так -, Что, если я не сошёл с ума и это действительно дух бани, так может он и полезен чем будет. В принципе такое знакомство не помешает,

– Я предлагаю выпить за дружбу, – произнёс тост Сергей Михайлович, наливая себе и баннику теперь уже по полной.

– Целиком поддерживаю.

Вскоре бутылка коньяка была ими опорожнена, а следом и другая и беседа стала течь в уже добром и приятном русле, словно они знали друг друга больше ста лет.

Очнулся Сергей Михайлович на следующий день у себя в особняке и было ему как-то особенно радостно на этот раз.

Начал вспоминать он с кем провёл ночь, вызвал Лёху, который подтвердил, что приехал к утру в баню и забрал оттуда не приходящего в себя шефа.

, Интересно не сон ли всё это был? – спрашивал сам себя Сергей Михайлович, стоя под горячим душем, а вечером того же дня он снова приехал в баню.

Как-только он прибыл в баню то приказал никого не впускать в его старое элитное отделение, а Лёхе дал команду привезти хорошего коньяка и гаванских сигар.

Оставшись один Сергей Михайлович крикнул в пустоту,

– Эй Вы, то есть ты! Где ты?! Друг, как тебя там…?!

– Дементий! Дементий! Хули орать то так, – услышал Сергей Михайлович из-за спины и оглянулся.

Банник сидел на кожаном диване поджав под себя ноги по-турецки и был очень сильно похож на йога индуса.

– А вот ты где, – ответил Сергей Михайлович явно больше не удивляясь тому, что банник мог появляться совсем неожиданно, – А я коньяку заказал и сигар гаванских настоящих не подделку.

– Коньяку не буду, – серьёзно произнёс Дементий, – А вот от сигар не откажусь и ещё я бы чайку в самоваре попил, настоящего и с баранками какими-нибудь. Я ведь сто лет чай в самоваре не пил. Последний раз при царе батюшке … Купец такой был Митрофанов, ему прямо сюда доставляли чай, да какой чай был… Да с куличами, вареньем малиновым … – вздыхая сказал банник и вспомнил как любил он после этого Митрофанова допивать чай из больших чашек.

–А это я сейчас, это я мигом, -как-то засуетился Сергей Михайлович, несвойственно для его натуры и принялся звонить по мобильному телефону.

–Лёх! Лёха! Слушай внимательно – объезди всех моих коммерсантов и найди кто там самоварами торгует, да не ослышался, именно самоварами … Выбери самый лучший, да … Привезёшь сюда и к нем дров, а ещё набери всяких пирожных и пряников, конфет, да и на рынке варенья малинового и ещё по банке всякого. И сюда тащи всё! Коньяка?! Да коньяка хорошего и пару бутылок. А сигар? Само собой, надо кстати распорядиться чтобы теперь здесь только элитный алкоголь был. Остальное – икру, фрукты, мясо я Рамилю скажу, да администратору нашему. Он всё организует. Давай только по-быстрому, -закончил орать в трубку Сергей Михайлович.

Через час на красивом резном столике из дерева красовался большой пузатый красавец, бока которого переливались ярким светом, отражённым от лампочек. Рядом на другом столе были и всякое варенья в хрустальных вазочках и шоколада какого только не было и много-много разной снеди.

– Угощайтесь товарищ банник, – приговаривал Сергей Михайлович.

–Не надо важно так, давай по-простому Серёга и ты меня тоже просто называй Дёмычем, -отвечал банник со смаком прихлёбывая чай из блюдца.

– Я вот что думаю Дёмыч, что ведь хорошо сидим, отдыхаем, душевно, – с явным восторгом говорил Сергей Михайлович.

– Оно и верно, -отвечал его новый друг.

Так завязалась не то чтобы дружба между банником Дементием и начальником всех начальником Сергеем Михайловичем, но какая-то явная может где-то и мистическая связь.

Водитель Лёха особо вопросы не задавал шефу, хотя даже и для него было скажем так довольно загадочно, почему вся жизнь и всё свободное время Сергея Михайловича плавно переместились в баню.

Конечно за исключением тех часов, когда он уезжал в своё учреждение или к старым любовницам и то всё реже и реже, но за то в делах коммерческих у него появился даже и какой-то задор. Правда многое он доверил партнёрам, но отчёты принимал исправно, хотя и в бане. Партнёры, недоумевая тому почему все дела их переместились постепенно в баню, после смирились и даже в чём-то им это стало это и интересно.

А днём за днём незаметно для всех баня превратилась действительно в главный офис Сергея Михайловича.

Он полностью отгородил эту часть бани от остальной, превратив её в сущую крепость, поставил везде охрану, камеры наружного наблюдения.

В бане теперь решались все вопросы … Здесь подписывались важные договора, а в зале оборудованным под обедню собирались званые ужины. Теперь бывший зал отдыха был значительно расширен за счёт других помещений и здесь как говориться в одном флаконе пребывал и личный кабинет Сергея Михайловича и зал для приёма гостей.

Здесь теперь была вся жизнь Сергея Михайловича. Сюда ему привозили двух постоянных любовниц и всяких промежуточных девиц, в бане устраивались разборки и велись деловые беседы.

И наконец здесь же он потом и парился, и купался в мраморном бассейне.

Однако, когда расходились партнёры и разная челядь Сергей Михайлович запирался и в зале и было слышно, как он с кем-то долго беседует.

Водитель и личный телохранитель Лёха привёз в баню из особняка Сергея Михайловича старинные инкрустированные золотом шахматы и такие же красивые карты.

Но если Лёха заходил в зал, то за столом в кожаном кресле Сергей Михайлович обычно сидел один и играл в шахматы с кем-то невидимым.

Водитель Лёха мог поклясться кому угодно, что трижды видел сам лично как фигуры на шахматной доске двигались сами чашка с чаем, висела в воздухе. Но жизнь и ответственная работа обязала его держать язык за зубами и Лёха всё что видел похоронил в себе.

А шахматы двигал конечно не кто иной, как банник Дементий, который очень полюбил сею игру и мог часами сидеть за шахматной доской и попивать при этом ароматный чай.

Он давно уже знал, что Герман сын Сергея Михайловича, но последнему не поведал, что знал его сына и что Герман имел такой же дар, как и отец. И знал Дементий, что сын у него умный был и честный человек, а вот отец видно совсем с пути сбился и незнамо куда его теперь дорога привезти могла. Но Дементий этой темы не касался, считая, что пускай его новый товарищ сам в себе и в жизни разбирается. А то чего доброго Дементий ещё и крайним оказаться может.

Сергей Михайлович иногда мог впадать в депрессию, если вспоминал своего сына и тогда он заказывал себе ящик коньяка и уходил дня на три в запой. Но это бывало редко …

В основном уединяясь в своём новом офисе Сергей Михайлович отводил душу в нескончаемых беседах с банником. Он смог уговорить банника надеть хотя бы семейные цветные трусы, дюжину которых тому привёз Лёха из ближайшего бутика. Дементий утверждал, что его то всё равно никто не видит, но потом сдался и решил трусы всё-таки надеть. Обновке он весьма и весьма дивился по первому числу, но потом привык, хотя и порой забывал их одеть.

А Сергей Михайлович думал, что обрёл наконец действительно друга, которому не нужны были деньги и многочисленные его связи, у которого не было даже одежды, не говоря уже про другое. И впервые Сергею Михайловичу было приятно ему в чём-то угождать, хотя бы в таких мелочах, как откушать чаю, поиграть в карты или шахматы за задушевными беседами.

– А вот был когда-то такой купец Митрофанов, да я тебе Серёга про него рассказывал. Вот он иногда кутежи то закатывал и в ход тогда цыгане шли с их плясками. Кутежи эти могли несколько суток напролёт не кончаться, – рассказывал Дементий.

И вздумалось Сергею Михайловичу как-то оторваться как купцы при царе горохе. Привезли цыган из самой столицы, из филармонии, денег им немало было отвалено и пели, и плясали они, а с ними Сергей Михайлович до упаду и Лёха был тоже напоен, и водки было выпито немерено.

Вспоминал потом Сергей Михайлович, говоря при этом,

– Понимаю я почему в те времена купцы могли по несколько суток отрываться по полной. А никто их не доставал, телефонов мобильных не было и интернета тоже, заморочек этих всех не было. Мать их! – в сердцах с очередной похмелюги орал он и швырял новый телефон с корпусом из чистого золота в стену.

А потто становился добр и мягок, после двух, трёх рюмок водки.

–Эх, душа ты моя, Дементюшка, – говорил он, прикладывая свою голову на плечо новому другу, -Не бросай меня, ты один у меня и остался.

И так часы тишины и мирных бесед во время которых Дементий ему рассказывал о своей прошлой жизни, о царских временах и временах сталинских, сменялись буйными оргиями и пьянками, и плясками с цыганским хором. Дементий шума не любил, отвык за года от этого и потому временно уходил в старую половину бани, где отсиживался.

Так и текла теперь их общая жизнь. И казалось, что никто не может нарушить их идиллию, потому как всё было тихо мирно, и бурная жизнь сменялась тихими вечерами. И всё шло вроде как своим чередом …

Но потом стал замечать банник Дементий, что что-то поменялось в Сергее Михайловиче. День ото дня он становился всё грустней и грустней, всё хмурей и хмурей, пока совсем не поник головой. И пропали песни и пляски, и водка стала ему не в радость и бабы отошли на второй план, да и часть друзей и партнёров бывших куда-то сливаться стала, а после звонков на телефон Сергей Михайлович становился совсем не в себе. И не радовали его теперь не беседы с другом, не шахматы и не карты. Всё для него стало не в радость, всё опостылело ему. Долго Дементий не решался спросить у него о том, что же случилось, пока Сергей Михайлович сам не открылся ему. Видно припёрло его по самое не могу.

–Плохи дела мои, друг мой, Дёмыч, плохи … Ты моего главного помощника знал ведь, он ко мне сюда приходил – Саня Петров. Он самый … Пропал, вторую неделю нет его. Тут два моих близких кореша, мои люди, куда-то все тоже пропали и ещё… Осталась одна охрана, ну и мои наёмные все. Не пойму, что происходит. Слежка за мной …

– Кто же за тобой следить то будет? Ты ж всему голова в этом городе и области, – удивлён был Дементий.

–Враги, враги Дёмыч. Чую я, чую… Время моё кончается. В стране многих повязали. Не знаю в чём дело. Я и в столице делился с кем надо, там в самом правительстве, а сейчас звоню ему, а абонент не доступен. Самому полететь что ли … Охрана у трёх моих домов видела людей каких то, следят по ходу. -сокрушённо сказал Сергей Михайлович.

Прошла ещё неделя, во время которой он только пил и сидел взаперти. Были ещё какие-то звонки … Звонила и бывшая жена, и любовницы, был даже звонок из правительства, после которого Сергей Михайлович совсем было упал духом. И наконец по происшествии этой недели изрядно потрёпанный, нервный и какой-то весь как больной он стал звать Дементия, который с началом его запоя скрылся из глаз.

– Дементий! Друг мой Дёмыч! Дементий!

Банник появился.

Сергей Михайлович стоя у каменки, упал на колени перед банником и горько заплакал,

– Помогиии, … Помогии … Дёмыч не оставь в беде. Прошу помоги. Никогда больше просить тебя не о чём не буду родной ты мой.

– А чем Серёга? – спросил банник, вылезший на этот раз из-под пола.

– Так ты же этой силой владеешь? Ты ж дух нечистый? Может взглянешь? – не унимался Сергей Михайлович.

– Ладно попробую Серёга, – сказал Дементий и исчез, а через полчаса снова появился и как-то немного неуверенно сказал, – Ты это главное не боись, но там эти вроде … какие при коммуняках были – гэпеушники.

Побледнел как смерть Сергей Михайлович, а потом на пару дней закрылся в новом офисе и ушел в запой. Но прошло два дня и первым делом он обратился, опохмелившись снова к Дементию,

– Помоги мне Дёмыч, последний раз прошу, больше просить не буду.

– Чем же Серёга? – хитро спросил появившейся снова из ниоткуда банник, словно уже понял замысел Сергея Михайловича.

–Как бы сказать …

– Говори, как есть.