Клаус и настоящая принцесса

Первый министр продемонстрировал свою злодейскую ухмылку (изредка, в правильной компании он мог себе это позволить).

– Колдовство оставь для сведущих в этом людей. – Хелфрид коротко осмотрелся, убедился, что никто не подглядывает, и протянул Фиренце пузырёк с красноватой жидкостью внутри. – Действовать будет недолго, поторопись. Уж придумай, что наврать. А если дело не заладится, используешь вот это.

На ладонь принцессы, рядом с зельем, опустился маленький мешочек из серебристого бархата.

– Всё поняла? – уточнил первый министр.

– Уж не дура. – Фиренца тоже умела по-злодейски кривить губы.

С этим можно было бы поспорить, но – ради успешного дела – Хелфрид умел быть вежливым с сообщниками, особенно с дамами.

Он подождал, пока останется один, ещё раз огляделся по сторонам и нашёл в кармане жилета ещё один пузырёк с зельем. Затаив дыхание, первый министр быстро проглотил его содержимое.

Колдовство началось мгновенно: Хелфрид почувствовал, как укорачивается его нос и разлаживаются морщины на лбу. Волосы втянулись в череп на пару дюймов и закрутились кудрями, плечи развернулись и обросли мышцами, сердце застучало как-то… живее.

Первый министр обошёл крыло, вернулся в коридоры дворца через другой вход и поднялся на третий этаж в королевскую библиотеку. Тут и в светлое время не толпились любознательные посетители, а по ночам библиотека превращалась в идеальное место для любовных свиданий или же коварных заговоров.

Сегодня было иначе. На мягком ковре сидела девушка в жёлтом муслиновом платье и изучала карту звёздного неба.

– Это созвездие, которое мы вчера рассматривали, называется Ведьмино печенье, – хихикнула Ровена. – Прости, что я не дождалась твоего возвращения, устала от танцев да расспросов. А любезная Грета предложила мне побыть тут, пока гостевую спальню приготовят. Вернуться домой она мне не позволила. Ты здоров, Клаус? Выглядишь необычно.

Хелфрид провёл рукой по волосам – лохматые кудри принца были на месте.

– Здравствуй, любимая, – выдавил он, поворошив запасы нежности. – По душе ли тебе пришёлся мой дворец?

Отложив карту, Ровена поднялась на ноги.

– По душе. Семья у тебя чудесная. Твой кузен, наш любимый король Флориан, добрый и мудрый, чувством юмора не обделён, танцует складно. Жаль, тебя несмышлёным считает, мнения твоего не спрашивает. Помнишь, ты жаловался?

– Помню, помню, – ответил Хелфрид машинально. Говорливая девчонка попалась, аж оскомина на зубах от неё. Зато идею ему подсказала, сама того не ведая. – Не спрашивает мнения моего даже в делах сердечных. Отказал нам Флориан в благословении, не позволит жениться.

Злодейская ухмылка пришлась бы сейчас кстати, но первый министр – должность обязывала – умел себя пересилить.

Ровена послушала, кивнула, угукнула сама себе. Затем взяла длинный тонкий подсвечник, что на полу стоял, и перехватила его на манер шпаги.

– Ты кто? – Сощурив взгляд, она ткнула потухшей свечой Хелфриду в грудь.

– Умная, стало быть? – Первый министр подтянул рукава.

– Конечно. А ты, получается, не очень. Мог бы больше стараний проявить: жесты выучить, походку… на вопросы каверзные не попадаться.

– Раз такая умная, то догадаешься скорее убраться из дворца, будто тебя здесь и не бывало.

Девчонка перехватила подсвечник двумя руками и подмигнула.

– А то что?

Хелфрид крепче сжал серебристый бархатный мешочек. Подумав немного, он решил иначе и достал из-за пояса нож.

~~~

Если бы Фиренца знала, что дело потребует таких затрат – времени, сил, изобретательности, – она бы не взялась. Даром что такой дефицитный товар, как холостой симпатичный принц, на дороге не валяется.

Данный принц валялся на клумбе. Вернее, сидел, понурив голову. Фиренца приосанилась, поправила причёску (чужую, рыжую, отвратительную) и, поморщив носик, брезгливо присела рядом.

– Ровена, – принц схватил её за руку, – как хорошо, что ты пришла! Теперь, глядя в твои прекрасные глаза, я сразу всё решил.

Если с этим принцем вдруг не заладится, думала Фиренца, следующего нужно будет выбрать постарше. С появлением первых седых волосков и обрюзглости в районе талии мужчины предпочитают тратить не время на романтику с комплиментами, а деньги – на подарки с изумрудами.

– Мой дорогой, – она погладила принца по щеке. Присмотревшись к рисунку его бровей, линии его губ, она быстро выбрала из списка подходящих фраз самую подходящую: – Я всё знаю.

– Знаешь, что мы не можем быть вместе из-за королевской клятвы? Что страшные беды обрушатся на наши земли, если я женюсь на тебе?

Фиренца медленно кивнула. Пусть будет этот – молодой, глупый, – раз дело само слаживается.

– Знаю. Расстанемся прямо сейчас и не увидимся больше никогда, верно?

Клаус только крепче сжал её руку.

– Нет! Не бывать этому. Я женюсь на тебе, а потом – будь, что будет. Вместе мы любые невзгоды преодолеем!

– Я тебя не люблю, Клаус, и не выйду за тебя. Не пара мы, сегодня я в этом убедилась. Исполни свой долг, будь счастлив, всё такое. Прощай.

У входа в оранжерею послышался тихий шорох. А принц всё смотрел на неё с недоверием и отпускать как будто не собирался. Фиренца почувствовала лёгкое покалывание в пальцах. Краем глаза заметила, как начал светлеть кончик рыжей косы. Эх, придётся идти на крайние меры.

Она проворно потянула завязки на бархатном мешочке и высыпала его содержимое – синюю блестящую пыль – принцу в лицо. Тот схватился за глаза и обмяк, издав неясный возглас – смесь удивления и испуга.

Фиренца не знала, что это за чары, но решила закрепить их проверенным способом: отвела руки от лица Клауса и запечатлела на его губах жаркий поцелуй.

3

Выбивая из-под копыт клубы дорожной пыли, в Алфен мчался гонец. Глаза его слезились от ветра, губы потрескались от жажды, спина мечтала хоть о самом худом тюфяке, набитом соломой, а в голове позвякивали монеты: с каждой милей гонец мысленно увеличивал размер вознаграждения, которое запросит у короля. Даже у королей – гонец всегда выполняет работу для двоих.

Выехав из Янтарного леса, гонец остановился перевести дух. Он достал из сумки бинокль и увидел через него башни королевского дворца. Осталось немного.

Долго не готовились – свадьбу играли через три дня после того, как принц Клаус представил свою невесту. Правда, под венец девушка шла уже другая, но об этом не болтали (только шушукались).

Невеста была очаровательна, счастлива и капризна. Жених – молчалив.

О вечере помолвки у Клауса остались туманные воспоминания. Ровена сказала, что не любит его. Поцелуй – кислый, как забытый на солнце сидр. Дальше туман только гуще заклубился. Залы, коридоры, «нет, не видел», «сюда не заходила», «не бегайте, ваше высочество, утомитесь»…

Наутро Клаус наведался к хозяйке лотка с фонариками. Та поведала ему, что Ровена оставила работу и отправилась на край света искать новое счастье.

Грета сочувствовала, первый министр философствовал, Флорин вещал что-то о судьбе и долге. Вот Клаус и ляпнул, что теперь женится на любой – тотчас пожалел об этом, но принцам бросаться словами не пристало, пришлось выполнять.

Стать любой – не каждой под силу. Фиренце прыти для такого дела было не занимать.

– Пропустите! Срочное донесение для короля Флориана! – Гонец мчался к тронному залу. В вытянутой руке он держал печать Лихтенфельса, и обитатели дворца, будь то слуги, придворные или стража, отпрыгивали в стороны.

Ещё пять шагов, вот высокие двери с круглыми ручками и…

– Властью, данной мне короной и моим народом, объявляю вас мужем и женой!

Раздался гром аплодисментов. Миг спустя их поглотил гром настоящий. Среди чёрных туч (а ведь только что светило солнце) сверкнула молния.

– Стойте! – крикнул гонец.

Головы короля, королевы, няни их детей, министров, придворных и сотни гостей повернулись на него.

Первый министр не отказал себе в удовольствии скривить губы в злодейской улыбке и пробормотал: «Поздно». Даром что под глазом у него красовался фиолетовый синяк, а на щеке – новенькая ссадина.

Невеста топнула ногой.

Жених, кажется, вздохнул с облегчением.

– Что случилось?

Король Флориан и незваный гость двинулись друг другу навстречу.

– Вы должны остановить эту свадьбу немедленно, потому что ваша невеста – это наша невеста. Через десять дней у принцессы Фиренцы свадьба с королём Лихтенфельса.

Прежде чем Флориан успел ответить, что уже, как бы, поздно, вышеупомянутая невеста вновь топнула ногой и взвизгнула:

– Я много раз говорила вашему королю, что не выйду за него! Он старый, и эта ужасная бородавка на его носу… нет, никогда!

Красивое личико девушки налилось краской от досады; после интенсивного топанья рукав её платья съехал, а золотистые локоны растрепались.

– А мне бородавки даже нравятся, – вставил принц Клаус. – Неловко вышло, конечно, мы гостей позвали, повара уже банкет приготовили… Но, если моя невеста – не моя, готов сейчас же от неё отказаться. Прости, дорогая.

Почтительно склонив голову, он сделал шаг назад. Всё утро Клаус только и мечтал о том, как бы увильнуть от бракосочетания, выскочить из вихря, в который его завертели обстоятельства и собственные эмоции. Похоже, шанс подвернулся.

– Бракосочетание уже состоялось, – Флориан дипломатично и вместе с тем авторитетно пожал плечами.

Гонец также пожал плечами.

– В таком случае Лихтенфельс вынужден объявить Алфену войну. Вообще-то, мы её уже объявили, меня это и прислали сообщить.

Кто-то упал в обморок, шёпот перешёл в тревожный гул. Королева Грета подошла к мужу, чтобы посекретничать с его ухом.

– Стойте!

Тут следует пояснить. Помните гонца из начала главы (с потрескавшимися губами и меркантильными мыслями о вознаграждении)? То был другой гонец. Для удобства будем называть посланца из Лихтенфельса номером 1, потому что он раньше успел. А того, что появился перед пояснением и только что сказал: «Стойте!», – номером 2.

– Вы должны остановить эту свадьбу! – гонец номер 2 прошёл в центр зала и поклонился. Присутствующие рассматривали его без удивления или интереса, будто уже слышали похожее заявление от кого-то ещё.

Номер 1 высокомерно хмыкнул.

– Что случилось? – повторил Флориан – тоже как-то вяло.

– Эта девушка, – номер 2 снял с головы шапочку и указал ею на Фиренцу, – мошенница. Она сумела обольстить троих наших принцев, а потом сбежала, прихватив из казны сумку золота. Король Минтии требует немедленно выдать преступницу. Она ведь даже не настоящая принцесса!

За окном вновь грянул гром, и крупные капли дождя забарабанили по стеклу. Вдруг стало темно, как ночью, слуги забегали с подсвечниками и спичками; во дворе залаяли собаки.

Король Флориан схватился за сердце.

Ненастоящая… Он бросился назад к алтарю, взял за руки жениха с невестой и торжественно произнёс:

– Властью, данной мне короной и моим народом, я разобъявляю вас мужем и женой!

Клаус радостно засмеялся.

– Я сомневаюсь, что так можно, ваше величество, – с сомнением произнёс второй министр. На днях ему исполнилось девяносто лет, поэтому сомнение прозвучало протяжно и скрипуче.

– Можно! Они даже не поцеловались. А также, указом короля: если двое были женаты меньше десяти минут…

Фиренца протянула руки к мужу, которого вот-вот могла лишиться, чтобы исправить оплошность с поцелуем, но Клаус отклонился назад.

– Но такого указа нет, ваше величество, – проскрипел второй министр.

– Сейчас будет!

Грета пришла на помощь. Под её чутким руководством вызвали писаря с бумагой. Наскоро составили текст; король подписал, поставил печать, глашатай чопорно зачитал, гости похлопали.

Флориан на всякий случай разобъявил ещё разок и посмотрел в окно. Гроза усилилась. Странно.

– Я больше не женат? – уточнил Клаус. – Прости, дорогой кузен, но больше я ни на одну принцессу не соглашусь. Отправлюсь искать мою настоящую невесту – хоть на край света! Пусть Ровена больше не любит меня, я… я постараюсь её переубедить.

Возражать король не стал, на душе его вдруг стало светло и радостно.

– Ступай за своим сердцем прямо сейчас, – воскликнул Флориан.

Гости снова похлопали – реакция организма на торжественные заявления.

– А как же клятва? Беды, войны, страшные напасти?

– С этим я разберусь. Иди же, Клаус!

Принц снял корону с головы и положил её на алтарь. Он ещё раз сдержанно поклонился бывшей невесте, поцеловал руку Грете, обнял кузена и выбежал из тронного зала.

Тем временем Фиренца, перестав топать, поправила причёску и кокетливо улыбнулась гонцу номер 1.

– Так и быть, – она махнула рукой, – я выйду за вашего короля. Не такая уж и коричневая эта его бородавка.