Царетворец. Волчий пастырь. Книга пятая

— Дела.

— Ты меня здесь бросишь?

— Ты уже взрослая девочка.

— Но так мне-то что делать? — с капризными нотками, которыми попыталась замаскировать неуверенность испуга, притопнула ногой Доминика.

— Договариваешься с ифритами и отдаешь им город. Полностью, во владение — пусть признают твою власть, и создают здесь свою автономную республику, или как это у вас называется. Это понятно?

— Чего уж непонятного.

— Всех бесов сейчас собираешь на площади, и обвиняешь в предательстве королевы-ведьмы или в чем-нибудь не менее страшном, придумаешь. Риторику погромче, что-то типа: «Пока ведьмы и защитники разлома проливали кровь в столицы, вы здесь солнечные ванны принимали и газеты читали». Вину должны все прочувствовать, думаю у тебя получится, используй Голос правильно. Покажи свое колебание — намекни, что ты думаешь, нужны ли тебе такие подданные, или может быть из них всех выйдет очень хорошее жертвоприношение во славу Астарты. Когда все прочувствуют, что дело дрянь, в последний момент решаешь даешь им шанс искупить вину — все что им нужно, это каяться и платить. Причем платить кровью, желательно чужой — и объявишь под это дело о создании орды.

— Орды из бесов?

— Да.

— Никогда орда не создавалась из бесов.

— Ты будешь первой, кто это сделает. Далее, всех бесов, вообще всех, уводишь отсюда и ведешь в Деструс, целенаправленно вешать культистов. По пути заходишь в столицу, находишь там тамплиера с короной, без короны, неважно, берешь с собой. Занимаешь Деструс, только это нужно сделать очень быстро. Параллельно тебе нужно будет постараться договориться с Орденом тамплиеров о взаимном признании. Если переговоры провести не получится — я не знаю, насколько тесны ваши связи, можешь отправить им свой указ в качестве жеста доброй воли. Указ о том, что Орден признается самостоятельной договороспособной стороной на всей территории Инферно под твоей властью. Это важно, потому что ты будешь двигаться ордену навстречу — тебе нужно будет покинуть этот шрам-близнец, и захватить южный.

— Почему?

— Потому что линия укреплений Мест силы в северном разломе разрушена — мы же с тобой вместе слушали посла в Остербурге. Оставаться здесь — самоубийство. Никакой возможности инициировать создание Пелены, и даже Сияние тебе не поможет, когда легионы вновь зайдут в разлом.

— Ясно, — неожиданно не стала спорить Доминика.

— Дальше. Важно: имей в виду, что у тамплиеров всегда есть наготове части оперативного реагирования. Они могут и помочь, а могут и ударить, когда сочтут нужным, поэтому аккуратней в южном разломе, когда будешь истреблять культистов.

— Ты так уверенно говоришь, что я буду их истреблять.

— Я практически уверен, что переговоры с тамплиерами увенчаются успехом. С тобой помощь богини, не забывай.

— С тамплиерами их Единый бог.

— Возможность убрать культистов совсем и навсегда, зачистить их, тамплиеры не упустят. Культисты — враг рода человеческого, такими возможностями не разбрасываются. Поэтому ты тамплиерам будешь нужна, не менее чем они тебе. Но кроме того, тебе нужна скорость принятия решений, поэтому они в более выгодной позиции. В переговорах ради скорости иди на уступки, но старайся сильно не прогибаться. Впрочем, Филиппа тебе подскажет…

— Какие вообще уступки могут быть? — взвилась вдруг Доминика при одной мысли об уступках.

— Такие. У тебя сейчас из преимуществ в переговорах только то, что ты легитимная королева, то что ты договороспособна, и то что ты заинтересована в полном истреблении культистов. Твоя власть, власть королевы-ведьмы, в обычном течении событий должна была исчезнуть на поле битвы у стен столицы, а этот разлом должен был стать территорией, оккупированной или зачищенной легионами Империи. И перспектива этого никуда не ушла, мы ее только что лишь отсрочили. Но отсрочили даже не на месяцы и недели — это вопрос считанных дней. Так что несмотря на кратковременный успех и твою новую собаку…

— Барсика.

— Неважно. В общем, ты сейчас не за репутацию борешься, не за приграничные зоны влияния. Схватка с Дьяволом — это наименее сложное из того, что тебе еще предстоит в ближайшие дни. Пойми, что на кону физическое существование тебя как королевы, и ковенов ведьм как самостоятельной силы в Инферно.

— Хорошо, я буду помнить об этом. Вот только если я оставлю Зашари ифритам, и уйду из Деструс в южный разлом, я могу потерять здесь, в северном, всю свою территорию.

— Это неважно.

— Братик, а ты точно специалист в политике?

— Самая твоя главная ценность сейчас — это поданные. Вот твоя самая главная ценность сейчас, — показал я на окружающих нас ведьм и демонов, подданных погибшей королевы-ведьмы. Тебе нужно пройти по всему северному разлому и на плечах отступающих культистов зайти в южный как можно скорее… ну-ка быстро скажи, зачем?

— Сокрушить культистов?

— Прежде всего для того, чтобы вызволить из плена захваченных ведьм и всех тех иных подданных королевы-ведьмы, кого культисты собираются принести в жертву в Деструсе.

Я (да и вообще разведка людей) не так много знал о демонах Инферно. Зато я знал, что открытие Прорывов может быть управляемым процессом. Прорывы могут копиться, назревать самостоятельно в свете алого Сияния — назревать месяцы, даже годы, после чего порталы открываются. В самых разных, непредсказуемых местах. А можно этот процесс подталкивать — истончая ткань реальности направленно, в определенных местах. Делая это с помощью жертвоприношений.

Недавний Прорыв, направленный против Стужи, был весьма серьезным. И после него, как после каждого такого прорыва, должно воцариться затишье на некоторое время. Но если культисты устроят масштабное жертвоприношение, то окно между мирами можно открыть и гораздо раньше.

— Сколько есть времени, как думаешь? — поинтересовался я у Филиппы.

Баронесса ненадолго задумалась.

— Кровавая луна может взойти через четырнадцать дней, — ответила она чуть погодя, нахмурив лоб.

Вот значит как это у них называется — Кровавая луна.

— Четырнадцать дней, — повернулся я к Доминике. — Именно столько у тебя есть времени, чтобы спасти всех, кого культисты взяли в плен для жертвоприношений.

— Но ведь моя земля…

— Да это неважно. Лучше уйти чтобы вернуться, чем не уходить и навсегда остаться.

— Братик.

— Да?

— Ты так все красиво говоришь, все так легко и просто. Нет, пойми, я не тупая, но…

— Что «но»?

— Это все слишком сложно. Я без тебя просто не справлюсь. Не уходи, пожалуйста.

— Ты? Не справишься?

— Да. Я не справлюсь — только ты и тетенька мне помогаешь. Но тетенька не умеет в войну с человеками, и….

— Постой, — прерывая поток жалоб, я внимательно посмотрел на Доминику. — Ты что, еще не поняла?

— Что не поняла?

— Ты еще не поняла, кто именно тебе помогает?

— А кто мне помогает?

В ответ я только руками развел.

— Вон там пантеон, в нем статуи ваших богов. В самом дальнем конце зала, на самом главном месте, стоит большая и невредимая статуя Астарты.

— Ты был в нашем пантеоне?

— Нет.

— А откуда тогда знаешь?

— Потому что мне по должности положено о таких элементарных вещах догадываться — кто и где стоит. Так вот, идешь к статуе Астарты и благодаришь ее, искренне и от всей души, за оказанную помощь в схватке с божеством бесов, с черными ведьмами и богами скверны, что пытались поставить под сомнение твою власть как королевы-ведьмы. Благодари за данную нам возможность небесного бега, и за твою новую силу поблагодари, тоже не забудь.

Доминика смотрела на меня расширившимися глазами. Только сейчас начиная понимать и сопоставлять произошедшее недавно — осознавая, что действительно являлась проводником божественной воли. Причем более того — являясь проводником божественной воля прямого действия. Ведьмочка настолько поразилась происходящему, что мне пришлось возвращать ее в реальность, пощелкав пальцами перед лицом.

— Ты запомнила, что должна сделать?

— Запомнила.

— Повтори.

— Благодарю богиню, договариваюсь с ифритами, собираю бесов, веду переговоры с тамплиерами, иду в столицу за короной, дальше в Деструс вешать культистов и оттуда в южный разлом, когда культистов с юга атакуют красные тамплиеры. А дальше?

— Занимаешь весь южный разлом, заключаешь союз или пакт о ненападении с тамплиерами. И, если получится с ними договорится, объявляешь все Дикое поле своей вотчиной. Если не получится, Дикое поле можешь разделить — часть признаешь за тамплиерами. Но это опять же, из той серии насколько они тебя прогнут — старайся уступать как можно меньше. При этом отправляешь вестников в Легион Хищников — также признаешь эту организацию на всей своей территории.

— Эм. Хорошо, допустим тамплиеры признают за мной право на все Дикое поле или на его часть. А дальше с этим что делать?

— В смысле?

— Что мне делать с этим дальше?

— Как что? Истребляешь резунов.

— Полностью?

— Полностью. Проходишь катком.

— На вашем человеческом это называется геноцид, — нахмурилась Доминика.

— На нашем человеческом это называется удаление злокачественной опухоли. Так иногда бывает, что подобное действие неприятно, но необходимо.

— Ух ты. Кто из нас двоих больше демон, я или ты? — захлопала глазами Доминика.

Вздохнув, я приготовился было объяснить ей о том, что резуны в Диком поле не живут как люди: они даже не заводят семьи — рабыни у них умирают гораздо раньше, чем могут родить ребенка. Все их существование заточено на уничтожение людей и ожидания победы демонов, когда резуны смогут получить надзирательскую власть. Даже с бесами и ведьмами, как выясняется, можно в перспективе заключить мирный договор. Резуны же, как и культисты, настроены на взаимное истребление — они уже оскотинились, причем самостоятельно и осознанно, из этого состояния не возвращаются. Здесь, как и в случае с недавними темными «политическими противниками» — только выжигать. Но открыв рот, собираясь объяснять все это Доминике, я его почти сразу закрыл — увидел смешинки в глазах ведьмочки.

— Прости, я все понимаю, просто ты такой забавный, когда такой серьезный. Ладно, ладно, не сверкай глазами. Я буду вешать культистов, занимать южный разлом, заселять Дикое поле человекоподобными демонами, а что будешь делать в это время ты?

— Я отправлюсь в Рим.

— Ух ты! В Рим? — недоверчиво спросила Доминика.

— Да.

— Прямо в Рим? — еще раз переспросила она.

— Да, прямо в Рим.

Именно это понимание — куда мне нужно идти, пришло ко мне сегодня. Совсем недавно — в тот момент, когда поверженный Дьявол склонил перед нами голову. Раз уж мне сопутствует Фортуна, если я уж ухватил удачу за хвост, почему его нужно отпускать и останавливать свой длинный забег?

— А зачем тебе сейчас в Рим?

— Так получилось, что у меня там родственники. Сядем, поговорим. Обсудим перспективы. В частности попробую договориться насчет того, чтобы в процессе договоров с тамплиерами и во время зачистки Дикого поля не прилетел Императорский флот и не зачистил тебя.

— А как ты собираешься в Рим?

— Ты же мне поможешь.

— Я?

— Да, ты.

— А как?

— Что ты мне сказала в камере, откуда я тебя вытащил?

— Ах да. Корабли. Прости, совсем забыла.

— И?

— Что «и»?

— Корабли где?

— Спрятаны. В надежном месте. Ладно, ладно, не вздыхай так, ты же понимаешь, что я просто не хочу с тобой расставаться?

— Понимаю.

— И мы не будем с тобой расставаться еще долго, потому что корабли спрятаны на юге, в Деструсе.

— Черт, — коротко выругался я.

Такой удивительный план прямо сейчас поспать пару часов, а потом сесть на корабль и отправиться на автопилоте в сторону Рима рушился как карточный домик.

Закусив губу, я попробовал подумать. Думать мешало осознание того, что я уже теряю время — настроившись на визит в столицу Империи в ближайшие дни. Я так разогнался в последние сутки, что понемногу переставал соображать, буквально вкладываясь в желание бежать, вперед бежать — сначала до Мессены, потом до одинокой скалы в Ледяном разломе, теперь вот меня захватило желание добраться до Рима как можно скорее. Так, ладно — даже зажмурившись, я глубоко вздохнул. И подумал, как я без кораблей могу быстро добраться до столицы.

А никак не могу. Мало того, что мне нужно пересечь весь Запад — Бернгланд, Тарн и Гросстарн если по прямой, а это тысячи лиг, так для того чтобы попасть в Септиколию, мне еще нужно преодолеть Срединное море. Есть еще, конечно, вариант порталов, но это плохой вариант — на выходе меня будут встречать так, как я точно не хочу, чтобы меня встречали. Пробиваться же с боем… это сработало в Республике, и то один раз, а на территории Империи маловероятно.

— Что ты предлагаешь? — открыл я глаза, глядя на Доминику.

— Я предлагаю?! Из нас двоих ты умный, а я красивая, так что не я, а ты должен предлагать.

— Не испытывай мое терпение.