Охотники за привидениями и ледяной призрак

В холле было совсем темно, когда Том и госпожа Кюммельзафт направились к большой лестнице. Из кухни слышалось лёгкое постукивание. Господин Либлих уже приступил к работе.

– Нам повезло, – сказала шёпотом госпожа Кюммельзафт. – Судя по моему датчику ПКП, наш друг сейчас наверху. То есть мы должны позаботиться только о том, чтобы он задержался там ещё на полчаса. Вот! – Она достала из своей бездонной сумки две каски: – Это каски горняков. У них спереди фонарик. Очень удобно!

Когда Том надел каску, она сползла ему на нос.

– Меньше, к сожалению, нет, – прошептала госпожа Кюммельзафт. – А в остальном тебе всё понятно? Фиалковые духи? Датчик ПКП?

Том кивнул.

– Тогда пошли!

На подгибающихся коленях и с остатками кладбищенской земли в кармане брюк Том поднимался по лестнице вслед за Хедвиг Кюммельзафт. Время было без четверти девять. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. На верхних ступенях лестницы уже лежал снег.

– Это всё из-за ледяного дыхания ПКП, – прошептала госпожа Кюммельзафт и осмотрелась.

Лестница привела на галерею, которая окружала большой холл. Несколько дверей в другие комнаты от пропасти отделялись только перилами. Том с содроганием глянул вниз. Темнота в холле казалась чёрным морем.

Госпожа Кюммельзафт повернула налево и прокралась по заснеженному ковру к первой двери. Том следовал за ней. Его датчик ПКП был тёплый как свежеиспечённая булочка. Дверь была не заперта и криво висела на петлях. Комнату завалило снегом. Предметы мебели громоздились один на другом, с лампы свисал изодранный ковёр.

– Чистая работа! – прошептал Том.

Они прокрались к следующей двери. За ней была спальня. Перед обледенелым окном стояла кровать: она выглядела так, будто на ней уже лет сто никто не спал. Но подушки были покрыты не снегом, а только инеем. У кровати стоял ночной столик, а у стены огромный зеркальный шкаф. Без единой царапины.

– Ну вот, пожалуйста! – прошептала Хедвиг Кюммельзафт. – Если ПКП погонится за нами, этот зеркальный шкаф – первоклассное укрытие. Привидение сюда явно не любит заглядывать. Запомни эту дверь, мой юный друг.

Том кивнул. Ему постепенно становилось всё больше не по себе.

За следующей дверью опять была разбитая мебель, картины, повёрнутые лицом к стене, и книги, заляпанные слизью. ПКП-датчик Тома становился всё холоднее. С каждым шагом.

Том и госпожа Кюммельзафт уже довольно далеко отошли от лестницы, как вдруг услышали… За седьмой дверью раздавалось ужасное бренчание на пианино, а к тому же ещё и пение, от которого у них на глаза навернулись слёзы.

– Сейчас я приду-приду-у-у!Сейчас я приду-приду-у-у!И у-у-ужас на вас наведу-у-у!

Они бесшумно подошли ближе. Только снег мог выдать их поскрипыванием под подошвами.

– Ну погоди! – Госпожа Кюммельзафт воткнула перед дверью в снег несколько особых свечей.

Том заглянул в замочную скважину. Окутанное зеленоватым мерцанием, ПКП сидело за пианино и неистово молотило по клавишам своими колеблющимися пальцами. Его голова лежала отдельно в кресле и горланила песню.

– Судя по всему, оно никуда не собирается, – тихо сказал Том госпоже Кюммельзафт. – Даже голову сняло с плеч.

– Очень хорошо! – шёпотом ответила госпожа Кюммельзафт. – Тогда я быстренько осмотрю остальные помещения, а ты пока постой здесь на страже. А в случае, если ПКП выйдет раньше, чем я вернусь, сразу зажги эти свечи и опрыскай его фиалковыми духами. Кладбищенскую землю используй лишь в крайнем случае! Я мигом! – И с этими словами она скрылась в темноте.

«При моей-то везучести, – подумал Том, – сейчас ПКП непременно выйдет из комнаты».

Он осторожно перешагнул через чудодейственные свечи и заглянул в замочную скважину. ПКП уже не сидело за пианино. Оно развлекалось тем, что забрасывало свою голову в вазу для фруктов. Потом это занятие наскучило привидению, оно водрузило голову на место и полетело к двери.

– Проклятие! – бормотал Том. – О нет!

Он дрожащими пальцами достал из кармана брюк коробку спичек. Чирк! И первая свеча запустила в снег свои световые иглы. Больше Том ничего не успел, потому что ПКП не воспользовалось дверью. Оно прошло сквозь стену позади Тома и теперь удивлённо таращилось на него сверху вниз. А затем ухмыльнулось той ужасной ухмылкой, от которой трясутся конечности, стучат зубы и останавливается сердце. ПКП отрезало Тому путь к зеркальному шкафу, и пришлось бежать в другую сторону. Следом за госпожой Кюммельзафт.

– На помощь! – крикнул он. – Спасите, госпожа Кюммельзафт! Оно идё-о-о-от!

ПКП последовало за Томом с противным хохотом. Том чувствовал затылком ледяное дыхание. «Сейчас оно меня заморозит, – думал он. – Вот сейчас!»

Но навстречу ему уже бежала госпожа Кюммельзафт, в каждой руке держа по целому пучку чудодейственных свеч, разбрызгивающих искры.

– Фиалковые духи! – кричала она. – Быстро!

ПКП оторопело, замерло, сердито щурясь на искрящиеся свечи, и с отвращением сморщило нос, когда Том вылил себе на свитер духи.

– Бэ-э-э-э! Но э-э-это ва-а-ам то-о-оже не помо-о-ожет! – ревело привидение.

– Это, к сожалению, правда! – шепнула госпожа Кюммельзафт Тому. Чудодейственные свечи погасли одна за другой. – Нам придётся воспользоваться остатками кладбищенской земли, чтобы пробиться к зеркальному шкафу. Только бросай совсем по чуть-чуть. – И уже громче она сказала: – Ты победило, привидение! Мы сдаёмся. Пропусти нас, и мы покинем дом.

При этом Хедвиг Кюммельзафт твёрдым шагом двинулась на растерянное ПКП. Том, спотыкаясь, следовал за ней.

– Хо-хо-о-ой-й! – гремело ПКП. – Это вам та-а-ак не пройдё-о-от!

Питч! – госпожа Кюммельзафт бросила ему на пальцы щепотку земли.

– Ау-у-у! – взвыло ПКП и отшатнулось назад.

Питч! – бросил свою щепотку и Том.

Шаг за шагом, с воем и руганью ПКП пятилось, отступая от них. До комнаты с зеркальным шкафом оставалось ещё две двери, а кладбищенская земля уже закончилась.

ПКП нагло ухмыльнулось.

– Ту-у-уда-а-а, вни-и-из! – простонало оно. Его ледяной палец указывал через перила в чёрную пропасть: – Туда-а-а я ва-а-ас сейча-а-ас сду-у-ую!

Том в отчаянии вцепился в перила.

– У-у-у-а-а-а-ха-ха! – раздался вой, но это был не ПКП. То был Хуго. Он подхватил Тома и госпожу Кюммельзафт за воротники, поднял над перилами и резво полетел с ними прочь.

– Хуго! – крикнул Том. – Хуго, откуда ты взялся?

– Мы уже упра-а-авились! – прошелестел Хуго. – Всё гутово!

Он летел на кухню со скоростью, на какую только способно простое ПСП. Оттуда им навстречу уже доносилось благоухание лакомого печенья.

– А вот и ПКП! – крикнула госпожа Кюммельзафт. – Гонится за нами!

ПКП уже переварило внезапное появление Хуго и с яростным воем пустилось им вслед. В последнюю секунду Хуго проскользнул в кухню и спрятался вместе с Томом и госпожой Кюммельзафт на шкафу. Носки башмаков господина Либлиха выглядывали из-под шторы.

– Бра-а-аргаха-а-а! – ПКП с воплем ворвалось в кухню и резко замерло перед огромным противнем с печеньем, стоящим на столе. ПКП жадно втянуло воздух, сладко зажмурилось и принялось набивать огромную пасть печеньем, загребая его своими студенистыми пальцами.

– Раз, – начала шёпотом вести счёт госпожа Кюммельзафт.

ПКП отрыгнуло и озабоченно ощупало свой живот.

– Два!

ПКП вдруг поперхнулось и пожелтело как лимон.

– Три-и-и! – вскликнула госпожа Кюммельзафт.

– Пло-о-оппп! – такой звук издало ПКП и уменьшилось до размеров бабочки-лимонницы.

Том не верил своим глазам.

– Ур-р-ра! Получилось! Кладбищенская земля подействовала! – кричала госпожа Кюммельзафт. От воодушевления она чуть не свалилась со шкафа. – Быстрее, Хуго! Лови его!

– С удуву-у-у-ульствием! – взвыл Хуго, метнулся вслед за ПКП, устремившемся к двери кухни, и сцапал его.

– О, это было чудесно! – радостно воскликнул господин Либлих, высунувшись из-за шторы.

– Вот, Хуго, лови! – крикнула госпожа Кюммельзафт и бросила ему нечто похожее на стеклянную баночку из-под варенья. – Запри его там. А потом спусти нас, пожалуйста, со шкафа на пол!

– По-о-одло-о-ость! – верещало ПКП, когда Хуго закрыл его в стеклянной баночке. – Я буду мсти-и-ить! – Но некогда устрашающий голос теперь превратился в жалкий писк. ПКП в ярости билось о стенки своей стеклянной тюрьмы.

– Это специальное стекло, противопривиденческое, абсолютно надёжное! – объяснила госпожа Кюммельзафт, когда Хуго осторожно спустил со шкафа вниз её и Тома. – Дорогой господин Либлих, ваше печенье было превосходно!

Господин Либлих зарделся от удовольствия:

– Дядя Хуго мне очень помог!

– Ну, вы обязательно должны дать мне рецепт, – попросила госпожа Кюммельзафт. – Пригодится для будущих изгнаний ПКП.

– А какое оно смешное, когда маленькое, – заметил Том, с улыбкой глядя на баночку.

ПКП злобно обернулось к нему.

– Пока что я возьму его к себе домой, – сказала госпожа Кюммельзафт. – А что делать с ним дальше, мы с вами обсудим все вместе завтра за чашкой хорошего чая.

– Домой! Ой! – воскликнул Том и глянул на часы: – Мне уже пора к бабушке. Иначе она поднимет тревогу.

– Я отнесу тебя к ней, – прошелестел Хуго. – В качестве прущального пударка.

– О, я буду тебя время от времени навещать, – сказал Том. – Если господин Либлих не против.

– Как раз наоборот, – ответил господин Либлих. – Я даже буду по такому случаю выпекать каждый раз новое печенье.

– Спасибо! – Том смущённо поправил очки. – Кстати, если бы Хуго мог оказать мне одну громадную услугу…

– Да? И какую же? – с любопытством спросил Хуго.

– Ах, знаешь, у меня есть старшая сестра, – сказал Том, – которая не верит в привидения. Мог бы ты как-нибудь убедить её в обратном?

– Ха, да с бульшим удувульствием! – восторженно улыбнулся Хуго. – Прямо сейчас?

Том отрицательно помотал головой и зевнул:

– Нет, лучше в пятницу. Как только стемнеет. Просто постучи ко мне в окно.

– Убязательно, убязательно! – Хуго уже с нетерпением потирал свои ледяные пальцы. – А твуя сестра сильно буязливая?

– О нет, – ответил Том. – Но ты сделаешь её боязливой.

Месть

По пятницам мама и папа обычно куда-нибудь уходили. Почти каждый пятничный вечер они оставляли Тома на заботливое попечение старшей сестры. Лола, конечно, предпочла бы вместо этого встречаться с вечно хихикающими подругами, и поэтому своё недовольство она вымещала на Томе.

В эту пятницу опять всё было так же.

Едва они остались одни, как Лола села к телефону и рассказала как минимум пяти подругам, что ей опять нужно присматривать за чокнутым, тупым, недоразвитым братцем, потому что, если оставить его одного, он наделает в штаны от страха.

После этого она издевательски елейным голоском сообщила Тому, что «этот фильм, братик, к сожалению, можно смотреть только с 12 лет», и выключила телевизор у него перед носом. Потом Лола с применением грубой физической силы конфисковала шоколад, который дала Тому бабушка, затем по часам для варки яиц проконтролировала время чистки зубов и великодушно разрешила ему ещё часок почитать в кровати. Как и каждую пятницу.

Но на сей раз Том не лежал в кровати, скрипя зубами, в то время как за стенкой громыхал телевизор. На сей раз он ждал Хуго.

Его дружественное привидение появилось бесшумно, как лунный свет, когда тьма уже наполнила комнату Тома чёрным супом. Хуго просто просочился сквозь стену.

– Приве-е-ет! – еле слышно прошелестел он. – Это я. Как дугуворились.

– Она в гостиной, – прошептал Том и встал. – Идём, я тебя провожу туда.

Он осторожно открыл дверь своей комнаты и выскользнул в коридор. Хуго, тихо жужжа, плыл за ним следом по воздуху.