Охотники за привидениями и ледяной призрак

К входной двери вела широкая, обомшелая лестница. Поднявшись по ней, госпожа Кюммельзафт поставила ведёрко и решительно нажала на единственную кнопку звонка. «Захариас Либлих», – гласила старая медная табличка рядом со звонком.

Никакого движения в ответ.

Госпожа Кюммельзафт наморщила лоб:

– Хуго, ты же говорил, что этот господин Либлих работает дома, не так ли?

– Тучно! – послышалось из рюкзака. – Он рабутает ту-у-лько дума.

– Хм, подозрительно! – Госпожа Кюммельзафт прижалась носом к окну рядом с входной дверью.

– Что-нибудь видно? – Том нервно поправлял очки у себя на носу.

– Только обычные следы ПКП, – тихо сказала госпожа Кюммельзафт. – Опрокинутая мебель, испачканные слизью ковры. Но никаких следов господина Либлиха!

– Ухухунюшки-ху-ху! – вздыхал Хуго. – Наверняка жуткуе привидение сдуло прочь и самуго хузяина!

– Чепуха! – возразила госпожа Кюммельзафт. – Даже такому привидению, как ПКП, нужно кого-то пугать. Я допускаю, что хозяин дома где-то прячется. – Она достала из кармана плоскую баночку: – Вот, молодой человек. Смажь подошвы этой мазью. Первоклассное средство против слизи ПКП. А вот это, – госпожа Кюммельзафт протянула Тому маленький, прозрачный как стекло кубик, – положи в карман куртки. Это датчик ПКП. Как только ПКП приближается к тебе, кубик становится холодным как лёд. У меня тоже есть при себе такой. Очень полезная штука.

Кубик на ощупь был приятно тёплым. Том спрятал его в карман.

– А мне? – обиделся Хуго. – Я тоже хочу такой датчик.

– Глупость какая! – проворчала госпожа Кюммельзафт, а сама между тем уже осматривала дверной замок. – Ты привидение. Ты и без датчика заметишь приближение коллеги.

Она порылась в своей сумке и достала небольшой кусочек проволоки.

– Вот это подойдёт, – пробормотала госпожа Кюммельзафт и осторожно сунула проволочку в замочную скважину.

– И часто вы так делаете? – спросил Том.

– Ещё бы! Мои клиенты бывают в таком параличе от страха, что не способны открыть мне дверь.

Клак! – раздался щелчок, и тяжёлая дверь распахнулась.

– Идём, молодой человек! – Госпожа Кюммельзафт перешла на шёпот: – Вот теперь всё серьёзно.

Ледяной холод ударил им в лицо. Ледяной холод и мёртвая тишина. Они стояли в высоком мрачном холле, куда скупо проникал дневной свет через два небольших окна. Слизь привидения на коврах поблёскивала в полумраке, образуя паутину из гигантских улиточных следов. Лестница, которая вела на верхний этаж, вся была перепачкана этой слизью. Посреди холла лежал большой опрокинутый стол, словно жук на спине, задрав кверху ножки. Шкаф тоже стоял вверх ногами. Картины на стенах были перевёрнуты. Люстра под потолком медленно покачивалась туда-сюда. Туда-сюда.

Пальцы Тома впились в маленький кубик. Он был тёплый. Успокоительно тёплый.

Из холла внутрь дома вело пять дверей: две налево, две направо и ещё одна в самом конце зловещего холла.

– Хуго, выходи! – шёпотом скомандовала госпожа Кюммельзафт, повернувшись к рюкзаку Тома. – А где господин Либлих находился чаще всего?

Хуго появился, колеблясь в воздухе, бледно-жёлтый.

– Ун бывал чаще всегу в гостиной или на ку-у-ухне, – промямлил он. – Это втурая дверь налево, и там дальше ещё удна дверь. Уй-ю-юй, как же здесь всё разбрусано!

Том и Хедвиг Кюммельзафт тихо скользили подошвами, смазанными противослизневой мазью. Хуго летел за ними. Госпожа Кюммельзафт открыла дверь и заглянула в комнату. Потом махнула Тому и Хуго, чтобы следовали за ней.

В гостиной господина Либлиха было приятно тепло, потому что в камине горел большой огонь. Яркий дневной свет проникал внутрь через два окна.

– Тьфу! – заскулил Хуго и снова юркнул в рюкзак.

– Господин Либлих? – тихо позвала Хедвиг Кюммельзафт. – Вы здесь? Мы пришли, чтобы помочь вам.

Тому почудилось, что он слышит сопение, и тут из-за дивана выглянул мужчина с растрёпанными седыми волосами.

– Кто вы такие? – спросил он.

– Меня зовут Хедвиг Кюммельзафт, – представилась старая дама. – Я специалист по изгнанию привидений.

– О, в самом деле? Но ведь это же… – Господин Либлих с трудом поднялся на ноги и удивлённо посмотрел на пожилую даму. Он был высокий и толстый, в чёрном костюме, перепачканном в муке. – А откуда вы узнали о моей беде? – Мужчина тревожно оглянулся. – В настоящий момент всё тихо. Но это обманчивая тишина. Оно появляется лишь в благоприятное для него время.

– Я знаю. – Госпожа Кюммельзафт улыбнулась. – Но это лишь вопрос планирования. Только в промежутке между семнадцатью и восемнадцатью часами ПКП не особенно активны.

– О, кому вы это рассказываете! – простонал запылённый мукой господин Либлих. – Это единственное время, когда я могу спокойно поработать. Просто катастрофа! – Он дрожащими пальцами пригладил волосы. – Чтоб вы знали, я изобретатель печенья, и мой новейший рецепт называется «Поцелуи феи». Ой! – Господин Либлих в ужасе ударил себя по лбу: – Моё печенье!

Он ринулся мимо Тома и госпожи Кюммельзафт к двери, выглянул из гостиной – и исчез в холле.

– Как странно он себя ведёт, – заметил Том.

– Однозначный признак заражения ПКП, – сказала Хедвиг Кюммельзафт. – Давай-ка задёрнем шторы, может, тогда наше подвальное привидение отважится снова выбраться из рюкзака.

Шторы у господина Либлиха были плотные и синие. Когда их задёрнули, блики от огня в камине заплясали по тёмной комнате.

– Я ду-ду-дума! – блаженно вздохнул Хуго и с восторгом взмыл под потолок.

Как раз в этот момент господин Либлих ворвался в гостиную.

– Извините! – крикнул он, запыхавшись. – Но я должен был непременно проверить, как выпекается моё печенье «Поцелуи феи». А почему вы устроили здесь такое затемнение?

– Уху-ху-а-а-ахх! – простонал Хуго и, переливаясь самыми отвратительными оттенками плесени, полетел к господину Либлиху.

– О нет, пожалуйста, только не это! – вскричал тот и закрыл лицо руками. – Нет, этого я не выдержу!

– Хуго! – сердито прикрикнул Том.

– Ну я хутел его всегу лишь чутучку припугнуть, – обиженно взвыл Хуго. – Как в старые дубрые времена.

Господин Либлих дрожа опустился на перепачканный мукой диван.

– О, – всхлипывал он. – Чем же я это заслужил?

– Успокойтесь, мой дорогой! – сказала госпожа Кюммельзафт. – Мы здесь для того, чтобы вам помочь. И я вам обещаю, что это подвальное привидение, – она метнула на Хуго сердитый взгляд, – больше не будет вас пугать.

– Я не пудвальное привидение, – расстроенно пробормотал Хуго, но тем не менее забился назад в рюкзак Тома.

– Я ничего не понимаю, – простонал господин Либлих. – Я вообще с некоторых пор перестал что-либо понимать. И моё печенье, – тут крупная слеза скатилась по его щеке, – моё печенье больше не вкусное! Как в таких условиях работать изобретателю печенья? Я не придумал ни одного рецепта с тех пор, как… как… – Он снова всхлипнул.

– С тех пор как вас замучили привидения, – подсказала ему госпожа Кюммельзафт.

Господин Либлих кивнул:

– Ещё мой дед полагал, что с нашим домом творится что-то неладное. Он подозревал, что здесь куролесит наш предок Хуго, который был лунатиком и упал с крыши. Небольшое семейное привидение, так сказать. Но неделю назад началось такое, чего просто нельзя выдержать! – Господин Либлих сокрушённо качал головой. – Я в такой растерянности, что добавляю в тесто соль вместо сахара, лакрицу вместо шоколада, стиральный порошок вместо муки. Да, и четыре раза моё печенье просто подгорало! – Он снова закрыл лицо руками, перепачканными в муке. – Скоро ни одна кондитерская фабрика в мире не будет производить моё печенье!

Госпожа Кюммельзафт сочувственно кивнула.

– Дорогой господин Либлих, – сказала она. – Всю прошедшую неделю вы уже имели дело не с вашим предком Хуго. Я с сожалением вынуждена вам сообщить, что вы стали жертвой вторжения ПКП.

Господин Либлих поднял голову:

– Вторжения чего, простите?

– ПКП, – повторил Том. – Привидение крайне противное.

Хедвиг Кюммельзафт объяснила сбитому с толку господину Либлиху, кто поселился в его доме неделю назад и как она узнала об этом от Тома.

Мужчина непонимающе на них таращился:

– Значит, дядя Хуго…

– …сбежал отсюда в подвал вот этого молодого человека. Да, – госпожа Кюммельзафт кивнула, – он то самое привидение, которое вас только что испугало. Мой юный друг принёс в рюкзаке вашего куролесящего дядю. Он поистине безобидный привиденческий экземпляр, так называемое ПСП.

– Ну, не такой уж я и безобидный, – обиженно донеслось из рюкзака Тома, и Хуго снова вырвался из своего укрытия.

Он раздулся до максимального размера и полетел на испуганного господина Либлиха.

– Ваш дедушка был прав, – шелестел он, – я действительно Хуго. Я стал привидением из-за трагического случая, произошедшего тёмной нучью. Бульше ста пятидесяти лет тому назад. Тугда ещё был жив ваш пукуйный прапрадедушка. На удивление пугливый челувек! Учень ун меня уважал.

– Невероятно, – бормотал господин Либлих. – Просто невероятно.

– Господин Либлих, – сказала Хедвиг Кюммельзафт, – мы здесь для того, чтобы помочь вашему предку снова вернуться в свой дом. Готовы ли вы принять Хуго в родные стены, если я прогоню ПКП?

– Да, разумеется! – воскликнул господин Либлих. – Он никогда не мешал мне выпекать печенье. Правда, пусть он больше не пугает меня так, как сделал это только что.

– Честнуе привиденческуе слуво! – прошелестел Хуго. – Я буду курулесить лишь самую малусть.

– Хорошо, это мы прояснили, – сказала Хедвиг Кюммельзафт. – А теперь мы должны быстро подготовиться. – Она посмотрела на свои часы: – Меньше чем через час уже стемнеет, и тогда, дорогие друзья, ПКП разыграется здесь вовсю!

Стук зубов и тела дрожь

– Хм, хм! – Госпожа Кюммельзафт неодобрительно огляделась в гостиной господина Либлиха. – Синее, синее, всё сплошь синее. Это плохо! И ни одного зеркала!

– Зеркала? – удивлённо переспросил господин Либлих.

Том с важном видом поправил очки.

– Зеркала очень помогают против привидений, – сказал он. – Вы разве не знали этого?

Господин Либлих не ответил. В нём произошли примечательные изменения. Волосы у него вдруг встали дыбом, словно колючки, лицо побледнело до цвета сахарной ваты, а ноги начали трястись. Широко раскрыв глаза, он уставился на дверь.

Из холла послышались глухие стуки. Датчик ПКП в кармане Тома стал холодным как лёд.

– В укрытие, оно приближается! – воскликнула госпожа Кюммельзафт, подхватила ведёрко с кладбищенской землёй и спряталась за креслом.

Том недолго думая тоже нырнул за диван.

– У-у-у-ха-а-а! – жалобно застонал Хуго и весь сжался.

– Быстро в рюкзак! – крикнул Том. – Прячься скорее!

Стук приближался. А вместе с ним гулкое завывание. Господин Либлих всё ещё стоял как вкопанный.

– Вниз, пригнитесь! – крикнула ему госпожа Кюммельзафт из-за кресла. – Прячьтесь, быстро!

– Я… я… я не могу, – заикался господин Либлих, закрыв лицо руками.

Стук добрался до двери, она с грохотом распахнулась, и в гостиную ввалилось отвратительное, вонючее, огромное нечто. ПКП.

– Ба-а-а-ха-а-ах! – горланило оно, увеличиваясь в размерах, а когда достигло потолка, все лампочки в комнате полопались.

Привидение злобно уставилось жёлтыми глазами на бедного господина Либлиха. Громадная пасть разверзлась, издавая отвратительную отрыжку. Потом ПКП набрало воздуха и дохнуло своим ледяным дыханием на господина Либлиха. Тот сразу заледенел.

Зубы Тома стучали как пишущая машинка. Он трясся так сильно, что очки сползли у него с носа. Из рюкзака послышался испуганный вой Хуго. И только Хедвиг Кюммельзафт сохраняла самообладание. Она молниеносно сунула руку в ведёрко, выпрямилась и швырнула в туманную грудь ПКП полную горсть кладбищенской земли.

– Бра-а-ар-га-ах! – взревело огромное привидение и стало лиловым как фиалка. Его жёлтые глаза закатились, а ледяное дыхание стало тёплым, как воздух над батареей отопления. С устрашающим рёвом оно метнулось назад в холл. За ним с грохотом закрылась дверь, со стены упало несколько картин. И потом вдруг воцарилась мёртвая тишина.