Крест на ладони

Марина принесла свою бумажку. Евгений удивился:

–Что это? Кто это?

–Внук Александры Степановой, они вернулись и жили в городе.

–Да вы что?! В Новосибирске?! Да, это хорошая новость, не зря, все-таки, вы съездили в Бердск. Тогда посмотрим сначала нашу более раннюю версию. Пусть она будет про запас.

Среди массы Степановых нашелся Артем Владимирович, и год рождения совпал. Марина переписала адрес на свою бумажку. На всякий случай уточнила, где это. Евгений, неплохо знавший город, припомнил, что улица Выставочная находится на левом берегу, недалеко от метро «Студенческая».

А вот, что Найденовых окажется в одном городе так много, Марина не ожидала: «Неужели все они – подкидыши?» Но Найденова Марианна Егоровна семидесятого года рождения была одна, проживала в Новосибирске на той же Затулинке, но по другому адресу. Телефона в квартире не было, Евгений предложил завтра ближе к обеду съездить к этой Марианне, несмотря на воскресенье.

– Анну Викторовну возьмем? – поддела Евгения Марина.

– Нет, она не сможет. Если и у вас на завтра другие планы, я один съезжу, – ничуть не обиделся Евгений.

–Вместе поедем. Степановы подождут, Марианна – это интереснее. Только, если вы не против, поедем попозже, примерно в обед.

–Я тоже подумал, что в 9 утра в воскресенье нас не очень радостно примут. Вы мне позвоните часиков в 12, хорошо?

«Нет, я была несправедлива, его симпатии делу не мешают», – успокоилась Марина. Когда они вышли на улицу, оказалось, что погода испортилась, подул резкий холодный ветер, небо покрылось тучами. Марине расхотелось идти пешком, и Евгений любезно предложил подвезти её до гостиницы. На первом же светофоре загорелся красный свет, и машина встала, пропуская пешеходов. Впереди быстрым шагом шел молодой папаша с сынишкой на руках. Марине понравилось, как бережно он прижимал малыша к себе, чтобы защитить от ветра. Неожиданно Евгений вздохнул и произнес:

–Надо же, такой молодой – а уже отец.

Марина чуть не присвистнула от изумления: «Вот так метаморфоза! С Викой год встречался – и все еще не был готов, а с Анной на второй день знакомства созрел для семьи? Прямо флюгер какой-то! Впрочем, это его личное дело. Интересно, а что Анна, тоже готова бросить своего толстячка?»

Вечером Марина долго беседовала с мужем. Андрей согласился с Мариной, что Валентина Найденова с большой степенью вероятности может оказаться Еленой Сушковой. Он, как и Марина, был обескуражен жизнеописанием этой Валентины. «Наверное, не стоит приводить такие подробности в журнале», – заметил он. – «Да и мистера Сушкова такие родственники не обрадуют, ты права. Но они пока единственные, кого можно отправить на экспертизу ДНК».

***

Прав был папа, когда рассказывал, какая переменчивая погода бывает в Сибири. Вчера почти весь день город изнывал от жары, асфальт плавился, к вечеру похолодало, всю ночь шел дождь, временами гремел гром. Сегодня с утра небо затянуто серыми тучами, ветер треплет деревья, в открытое окно несет холодом. «Никуда не пойду, должен же у меня быть какой-никакой выходной, хотя бы полдня отдыха», – Марина завернулась в одеяло. – «Зачем идти к Галине Ивановне, когда уже есть адрес Степанова? Только ради того, чтобы узнать об отношениях Розы и Ларисы? Не все ли мне равно, какая кошка между ними пробежала? Хотя к нашему делу это не относится, но не люблю, когда что-то не сходится». Марина решительно выскочила из-под одеяла, сделала зарядку и, закусив йогуртом, отправилась на Плехановский жилмассив, где согласно схемы Евгения, проживала Галина Ивановна Петрушина.

Холодная сырая погода загнала людей по домам, на улице некого было спросить, но Марина по схеме легко нашла дом. Новый жилмассив с трех сторон теснил зеленый островок домишек, с четвертой стороны частный сектор примыкал к глубокому оврагу. «Поэтому и не снесли», – отметила Марина, шагая по раскисшей грязной дорожке вдоль заборов. Как ни старалась Марина, а туфли уже промокли. Хорошо, хоть дождь прекратился. Домик у самого оврага оказался низеньким, маленьким, да еще и разделенным на две половины. В ухоженном палисаднике цвели пионы трех сортов: белые, розовые и темно-розовые. Сейчас их ветки низко склонялись к земле под тяжестью мокрых цветочных головок и покачивались под порывами ветра, как будто хотели стряхнуть влагу. «Крыльцо не мешало бы обновить, видимо, нет мужской руки. А с соседкой живет дружно»,– подумала Марина, подходя к крыльцу. – «Между ними нет забора, и цветы одинаковые растут». Звонка на двери не оказалось, на стук никто не отзывался. Марина постучала сильнее, и дверь слегка приоткрылась, она не была заперта. Марина, поколебавшись, вошла в темные сени, а затем и в дом.

–Есть кто дома? – Тишина в ответ. – «Может, Галина Ивановна спит или заболела? Она живет одна. Слегла, а никто и не знает».

Серый день стоял за окном, и в доме с зашторенными окнами было совсем сумрачно. Стоя на пороге, Марина осматривала небогатое жилище: это была одна длинная комната с печкой, перегораживающей помещение на кухонную и спальную половины. В кухне справа под окном стоял стол, рядом висела посудная полка, возле самой двери – водопроводный кран и раковина с ведром под ней. В левом углу у двери непривычно смотрелся большой старый телевизор на массивной тумбочке. Напротив печки стоял платяной шкаф, оставляя проход, наподобие дверного проема. Глаза привыкали к слабому освещению, и Марина удивилась беспорядку: ворохом лежали на полу какие-то тряпки, книги, листки бумаги. Сердце сжалось: «Что-то случилось. Идти дальше или не идти?».

Марина медленно прошла вперед, перешагивая через вещи, чтобы взглянуть на вторую половину, где было светлее от двух окон. Слева, за печкой, стояла кровать, она была застелена и пуста. Над кроватью висела репродукция в раме, изображающая картину Шишкина «Корабельные сосны». Посередине у окна стоял небольшой старомодный круглый столик, покрытый белой скатертью с бахромой. Возле него стояли два «венских» стула и торшер с пластмассовым абажуром, а на столе – странное украшение в виде белочки из белого мрамора, сидящей на мраморном блюдце. «То ли пепельница, то ли просто безделушка». Справа в углу стоял книжный шкаф с открытыми дверцами и полупустыми полками. Часть его содержимого валялась на полу. А еще правее… Марина не поверила своим глазам. Вдоль стенки большого шкафа, на полу неподвижно лежала женщина в каком-то темном плаще или пальто, из-под которого торчали худые ноги в серых чулках и тапках. Она лежала вниз лицом, головой в дальний угол, и на полу у головы растеклась и уже засохла большая коричневая лужа…

Марина не помнила, как она оказалась в палисаднике. Коленки предательски подгибались, и она прислонилась к забору. Её била дрожь, тошнило, комок подкатывал под горло. Дрожащими руками она достала сотовый: «Господи, как милицию вызывать? Не помню!!! Ноль-ноль-два или два-ноль-два?» В памяти всплыло Петино число: шестьдесят шесть, ноль-два, ноль-два.

–Дежурный слушает.

–Мне старшину… старшину… «Господи, как его фамилия?!» – Пауза тянулась, но Марину словно заклинило. «Катя – Буйничева, а Петя – ?»

–Девушка, решайтесь быстрей, – пошутил голос в трубке.

–Петя, это ты, что ли? – жалобно спросила Марина, не веря в удачу, и мгновенно вспомнила – Кривощеков.

–Я, а кто это?

–Марина, Марина Белых, – ей заметно полегчало.

–Марина? Что случилось? У тебя такой голос…

–Я нашла мертвую женщину, – собравшись с силами, торопливо заговорила Марина. – Петрушина Галина Ивановна. Лежит в своем доме. Адрес: улица Осоавиахима… Приезжай скорей!

Петя пробормотал что-то мимо трубки неразборчиво, кажется матом, но это было для Марины не важно. Зато громко и отчетливо прозвучал его голос, голос человека, который знает, что надо делать:

–Только ничего не трогай и никого не пускай! Жди! Еду.

«Возьми себя в руки и жди», – уговаривала себя Марина, стоя у калитки. Вдруг совсем рядом раздался вопрос:

–Это ты кричала?

Марина вздрогнула, но ничего угрожающего в подошедшей к ней старушке не углядела. Та была в платочке и серой пуховой кофте, надетой на байковый халат, такой яркой красно-оранжевой расцветки, что глазам больно.

–Что случилось? Я из летней кухни видела, как ты пришла. А потом варенье закипело (жимолость вчера собрала), я стала пенки снимать. Некогда глядеть. Да вдруг слышу страшный крик от Гали.

–Я кричала? – Марина не узнавала свой голос, он по-прежнему был какой-то сиплый.

– А кто же еще? Так кричать можно только, если убивают или насилуют.

– Там женщина лежит. Мертвая.

– Боже мой! Горе-то какое! Галя еще вчера пропала, приезжали с работы её искать. А Семеновна как чувствовала. Она им так и сказала, надо в милицию, что-то случилось. Это что у тебя – телефон? (Марина кивнула.) В милицию звонила? (Опять – кивок.) Что сказали?

Пришлось отвечать:

–Приедут. Ждать. Никого не пускать.

–Ну, ты здесь стой, карауль, а я к соседкам сбегаю.

Бабулька, причитая на ходу, резво устремилась куда-то, яркий подол халата мелькнул и пропал за кустами сирени.

Марине было неуютно на хмурой пустынной улице, она чувствовала себя как потерянный в лесу ребенок. Она подумала, как далеко она сейчас от Москвы, от всех своих близких. Захотелось увидеть их родные лица. Зазвонил телефон у нее в руке. «Маша! Сестренка!» – радостно толкнулось сердце.

–Марина, у тебя все в порядке?

–Маша, а у тебя? Почему ты звонишь в семь утра?

–Мне показалось, что тебе плохо. Ты простудилась? Голос у тебя хриплый.

–Да, есть немного.

Марина почувствовала, как потеплело у нее на сердце, но пугать сестру ей не хотелось. Послышался отдаленный звук сирены милицейской машины.

–Спасибо, Маша, я тебе позже перезвоню.

Первыми прибыли сотрудники местного отделения, видно, им сообщил Петя. Один из них, совсем молоденький парнишка, не в форме, а с какой-то сумкой, достал папку, ручку и прицепился к Марине с вопросами. Записав её фамилию, имя и отчество, он спросил:

–Как вы обнаружили труп?

–Я пришла к Галине Ивановне, а дверь была открыта. Я зашла и увидела.

–Кем вам приходится покойная?

–Никем.

–Давно вы знакомы.

–Совсем не знакома.

–А зачем же вы пришли к ней?

–Познакомиться.

–Как же вы узнали имя и адрес?

–От знакомого.

Парень смотрел на Марину все более странно, ситуация ей сильно не нравилась. Но она никак не могла избавиться от сковавшего горло спазма, слова приходилось выталкивать, и звучали они как-то жалко и неубедительно. Стали подходить зеваки, в основном, старушки, они негромко переговаривались, ахали. Шустрая бабулька была центром внимания, в очередной раз она повторяла свою историю, тыча пальцем в Марину. Парнишка покосился на толпу и передвинулся ближе к крыльцу. Марина для устойчивости прислонилась к перилам.

–У вас есть паспорт?

–Есть. В гостинице.

–А где вы прописаны?

–В Москве?

–И вы приехали из Москвы, что бы познакомиться с покойной?

–Да. То есть нет. То есть не только с ней, а со всеми её одноклассниками. И фотографии старые посмотреть.

Парень что-то торопливо строчил, изумляясь все сильнее. Но тут наконец прибыл Петя. Он подошел и представился парню по форме, а Марине подал руку, в которую она вцепилась мертвой хваткой. Между коллегами завязалась перепалка.

–Слушай, Кривощеков, при чем здесь ваше отделение?

–Эта девушка – моя родня, она из Москвы приехала. Она работает в журнале, ведет корреспондентское расследование, хотела поговорить со свидетелем. А тут – труп, она со страху мне позвонила. Смотри, какая бледная, как бы в обморок не упала, а ты её мучаешь.

–А паспорт?

–Да есть у нее паспорт. Марина, покажи.

–Он в гостинице.

–Вот! Придется задержать до выяснения.

Петя, наверное, сказал бы что-нибудь, чересчур резкое, но тут из дома быстрым шагом вышел лейтенант и потребовал у парнишки рацию. Марина с удивлением услышала, что он вызывает «Скорую помощь».

–Она жива?! – одновременно спросили Марина и парнишка с папкой.

–Жива, только без сознания. Это – поколение крепких людей. А это кто, откуда?

Петя представился и повторил все снова, но лейтенант не слишком его слушал. Он забрал у парнишки папку и, кивнув на плотную толпу за оградой, велел привести кого-нибудь из соседей для установления личности потерпевшей. Несколько бабусек одновременно ринулись вперед и устроили пробку. Знакомая Марине старушка, выиграв короткий бой, прорвалась в калитку и торопливо вошла в дом. Лейтенант прочел записи, покачал головой и спросил Марину:

–Сколько лет Петрушиной, знаете?

–Да, примерно: пятьдесят один или пятьдесят два.

–И вы её никогда не видели? – вопрос прозвучал почти утвердительно.

–У меня есть только фотография, и то – старая, школьная, – она полезла в сумку и вынула копию классной фотографии. На траву выпала оранжевая книжечка. Марина и Петя, наклонившись, столкнулись головами. Однако лейтенант среагировал быстрее всех, мгновенно подняв её с земли.

–А это что?

–Мое удостоверение. Корреспондентское.

–Так что же вы сразу его не показали?

–А меня только про паспорт спрашивали.

–Старшой, – стал уговаривать Петя, – видишь, девушка в шоке, отпусти, она потом все расскажет. Не уедет, пока не поговорит со следователем.

Улицу огласил вой сирены.

–Ладно, забирай свою барышню, только координаты её мне оставь, – лейтенант, потеряв всякий интерес к Марине, поспешил к калитке.

–Пропустите «Скорую помощь»! – рявкнул он. Толпа раздалась в стороны, по проходу прошли трое медиков в светло-зеленых костюмах с носилками и вошли в дом. Пока Петя записывал для лейтенанта номер сотового Марины, они вынесли на носилках неподвижное тело. Марина со страхом взглянула на окровавленное лицо женщины, и сразу отвела взгляд. Пол-лица, ухо и прядь волос пострадавшей были в засохшей крови – похоже, она разбила нос при падении. И тут же пораженная Марина уставилась на нее во все глаза: на лицо, на шею, на кисти рук. Седина и морщины ясно показывали: пострадавшей никак не меньше семидесяти лет.

Марина так удивилась, что даже дрожать перестала. Она внимательно вслушивалась в рассказ шустрой соседки, которая выйдя из дома к публике снова завладела всеобщим вниманием. Она опознала несчастную женщину. Это оказалась соседка Гали по домику, Агриппина Семеновна Никитина. На улице её звали просто Семеновна.

Все началось с того, что пропала сама Галя. В субботу, то есть вчера, она не вышла на работу в читальный зал. Галя была одинокая, несемейная, и огородик имела при доме. Поэтому её коллеги-дачницы, летом часто просили её подежурить в выходные. Галя была исполнительная, аккуратная и очень ответственная. В пятницу она забрала ключи от читального зала, пообещав отработать за свою коллегу. Когда она не пришла к открытию читального зала, сотрудницы забили тревогу: за тридцать лет работы Галя ни разу не опоздала на работу, и никого не подвела.

Соседка тоже переполошилась: они были как родня, всегда докладывали друг другу, если собирались куда-то ехать. Библиотекарши приехали еще раз вечером, но Галя не объявилась, и перепуганные женщины отправились в милицию. Заявления о пропаже от них не приняли, мол, еще найдется. Семеновна закатила милиционерам скандал, крича, что она знает точно, что с Галей что-то случилось, но ей посоветовали позвонить в «Бюро несчастных случаев». Они тут же позвонили, но про Галю информации не было. Договорившись завтра снова идти в милицию, женщины разошлись по домам. Возбужденная Семеновна в деталях описывала соседкам свой поход в милицию. А утром Марина обнаружила её, оглушенную, в Галином доме.

Петя хотел увести Марину, но лейтенант вдруг снова ею заинтересовался.

–Так кто же вам дал этот адрес?

Марина назвала Евгения и дала его телефон.

–А он может знать, где сейчас Петрушина?

–Скорее, нет. Но это может знать его мать, они же школьные подруги. Но её телефон я не знаю.