Четыре фигурки на свадебном торте

Глава 1. «Радостная» новость

1980 годы, США, Лос-Анджелес, штат Калифорния

Шон Нортон в сотый раз попытался удобнее устроиться в плетеном кресле, которое должно было помочь ему расслабиться и отдохнуть. Но кресло не желало принимать его в себя словно родного. Оно изгибалось не там, где надо, и выпирало в тех местах, где у Шона имелись свои места. В общем, полная несовместимость.

Шон покосился на сидевшую рядом мать. Ее миниатюрная фигура проблем с креслом не имела. Они расположились на широкой террасе загородного дома, с которой открывался вид на сад. Погода радовала: весело светило солнышко, цветочки цвели и пахли, а травка зеленела. Но даже в столь идиллической обстановке расслабиться оказалось весьма непросто, — и дело тут было даже не в кресле, — после напряженной рабочей недели Нортона все не отпускало ощущение, будто он куда-то опаздывает или забыл сделать нечто важное. Да и как можно просто сидеть и ничего не делать? Сидеть и смотреть на сад… Что он в этом саду не видел? Он в детстве его вдоль и поперек излазил.

Мать все время говорила, что он слишком много работает и ему нужен отдых, но Шону казалось, что он лишь попусту тратит время, глазея на цветочки. Жаль, что он не захватил из дома документы, мог бы заняться делом на природе.

Разговор не клеился. Мать, всегда словоохотливая, сегодня оказалась непривычно молчалива. Шон взглянул на часы, а мать неожиданно тяжело вздохнула.

В безмятежности чудесного утра вдруг повисла тяжелая нота. Шон внимательнее посмотрел на мать.

— Стив приехал, — сказала она.

К ее словам вполне уместны были бы гром и молния, но небо оставалось предательски чистым. И птицы не попадали замертво с деревьев, а продолжали щебетать. Антураж явно не соответствовал моменту, только Шон напрягся. Он огляделся по сторонам: Стива на горизонте не наблюдалось.

— Куда приехал? — Теплилась в нем слабая надежда, что Стив остановился в Лос-Анджелесе, а не в доме матери.

— Сюда, — безжалостно разрушила та его надежды.

Нортон, не таясь, скривился. Выходные обещают быть безнадежно испорченными.

Сто лет он не видел этого… человека, и желал еще столько же не видеть.

Молчание затягивалось, и мать вдруг заговорила про то, что Стив серьезно заболел в экспедиции и приехал сюда, как только поправился.

— Ты бы держалась от него подальше, а то заразит тебя какой-нибудь дрянью! — грубо перебил ее Шон, резко поднимаясь с ненавистного кресла, и принялся ходить по террасе.

Не сразу он понял весь ужас сложившейся ситуации. Сегодня должна приехать Энджи, его невеста, с родителями, и что они подумают о его семье, когда познакомятся со Стивом? Их встречи нельзя допустить!

Как же не вовремя Стив объявился!

Шон решительно повернулся к матери. Та пыталась выглядеть спокойной, но встревоженный взгляд ее выдавал. Вот почему она сегодня такая молчаливая. Видимо, все думала, как лучше его «порадовать» новостью о Стиве.

— Ты специально его сюда позвала? Надеешься, что я приглашу его на свадьбу?

— Дорогой, я уже давно ни на что не надеюсь, — вздохнула она, отводя взгляд.

— Тогда попроси его уехать, — потребовал он, но мать ответила, не раздумывая, будто заготовила фразу заранее:

— Он мне такой же сын, как и ты. Я никогда его об этом не попрошу, так же, как и тебя.

Шон отвернулся. Воображение некстати нарисовало дикую картину: Джон Дэвис, его будущий тесть, ругаясь и потрясая кулаками, бежит прочь от виллы, за ним спешат жена и дочь, а на широких ступенях дома демонически хохочет Стив.

— Я не думаю, что он станет кому-то мешать, — мягко заговорила мать. — Стив хотел закончить свою статью в спокойной обстановке.

Отлично! Значит, братец обосновался на вилле надолго.

И ведь мать ни слова ему не сказала, не предупредила заранее по телефону.

Шон чувствовал, что все больше и больше заводится, и вдруг поймал себя на том, что дергает за узел галстука, будто тот его душит.

— И где же он? — недовольно осведомился Нортон, поправляя галстук.

— У себя, наверное.

— Где это «у себя»? Он здесь навечно поселился?

— Шон! Ты забываешься! Стив приехал навестить меня. Или ты откажешь мне в радости видеть родного сына в собственном доме? — мать глянула так, что он стушевался.

При необходимости его нежная, мягкая матушка превращалась в железную леди, и Шон прекрасно знал, что испытывать ее терпение не стоит. Особенно, если он хочет, чтобы свадьба прошла в загородном доме.

Слова матери немного отрезвили. В конце концов, это действительно ее дом, а Стив ее сын. Чтоб ему пусто было!

— Конечно, нет, ма, — более мягко сказал он. — Пусть живет. Просто как-то неожиданно он появился. Так, где он остановился?

— В домике сторожа.

Шон молча приподнял брови. Замешательство его можно было понять, ведь на вилле полно прекрасно обставленных комнат. В домике, где поселился Стив, давно не делался ремонт, даже сторож в нем жить отказался.

— Он вконец одичал и человеческое жилье его уже не устраивает?

— Там жил человек, — терпеливо напомнила ему мать, но по ее тону становилось ясно, что терпение ее заканчивается.

— Ты ведь хотела оборудовать этот дом под сарай для садового инвентаря…

Шону казалось, что с домиком что-то нечисто, а мать весьма неохотно расставалась с информацией, лишь распаляя его подозрения. Может Стив избил кого-нибудь, а теперь прячется? Или ограбил? Или… кто его знает, на что он способен.

На все Стив способен!

Но причина оказалась не столь криминальна, как успел себе вообразить Шон. После непродолжительной паузы мать все-таки призналась:

— У Стива собака. Он не хочет, чтобы она кому-нибудь мешала.

— Он еще и псину с собой притащил! — возмутился Шон, чувствуя, что снова заводится. Ведь как знал! Интересно, что еще за сюрпризы братец с собой приволок.

— Собака очень воспитанная, — мать как всегда старалась сгладить острые углы, но Шон уже не хотел ей помогать. Его расстроило появление брата, и он ничего не мог с собой поделать.

— Представляю, что там за чудо! Если учесть, что ее воспитывал Стив…

— Шон! — Мать строго посмотрела в глаза. — Мне это надоело. Я надеюсь на твое благоразумие. Будь вежлив с братом.

— А от него я вежливости дождусь? — выдохнул он.

В ответ мать лишь устало покачала головой. Все это слишком долго длилось, чтобы что-то можно было изменить.

Глава 2. Образцово-показательная семья и рыцарь в деловом костюме

В последнее время Энджи пребывала в радостно-возбужденном состоянии, а, вернее, была на седьмом небе от счастья. И сейчас ей не сиделось на месте, хотелось выскочить из автомобиля прямо на ходу и вприпрыжку бежать до загородного дома Нортонов.

Она выходит замуж!!!

Ее жених замечательный! Такой милый, внимательный, красивый… Она могла бы продолжать список его достоинств бесконечно. А какой он романтик! Сделал ей предложение прямо в день ее рождения, — она праздновала свое двадцатилетие. Не постеснялся просить ее руки перед толпой гостей. Естественно, счастливая невеста ответила согласием, и ее пальчик украсило кольцо с бриллиантами.

Через три месяца должна состояться свадьба, а пока подготовка шла полным ходом.

Пересмотрев тонну каталогов, Энджи выбрала роскошное свадебное платье. Его будут шить на заказ, украсят вышивкой и жемчугом. Энджи представляла себя в нем настоящей принцессой. Прекраснее невесты мир еще видел!

Церемония пройдет в загородном доме Шона, — куда они сейчас и направлялись вдвоем с матерью, если не считать водителя. Нужно многое успеть, и Эллис, ее будущая свекровь, пригласила их на неделю-другую, чтобы обсудить все в спокойной обстановке. Ее отец хоть и обещал поехать, но отказался в последний момент, сославшись на неотложные дела в банке. Впрочем, Энджи и не ждала, что отец сможет оставить работу хотя бы на время и немного отдохнуть. В своем драгоценном банке он пропадал постоянно.

Она взглянула на мать: Нора с отрешенным видом смотрела в окно. Ох, как хочется выглядеть так же элегантно, как она! На платье матери не наблюдалось ни единой складочки. Она всегда казалась такой безупречной. К сорока годам ей удалось сохранить стройность и красоту. Темные короткие волосы были уложены в аккуратную прическу, из которой не выбивался ни один волосок. У Энджи же волосы немного завивались, и ей всегда казалось, что на голове царит вечный беспорядок.

Отец рядом с мамой выглядел особенно некрасивым: низкорослый, коренастый, кривоногий и кучерявый. Тяжелые надбровные дуги и близко посаженные глаза делали его похожим на обезьяну. Глядя на отца, Энджи каждый раз радовалась, что взяла от его внешности только волосы, а остальным пошла в мать. А вот ее младшему брату Денни не так повезло, с каждым годом он все больше походил на родителя.

***

История с помолвкой началась полгода назад, когда их семья переехала из Майами в Лос-Анджелес. В Майами остались ее подруги и учитель рисования. Но девчонки в последнее время как-то отдалились, занимаясь своими делами. Почти у всех были либо отношения, либо учеба, либо то и другое. А у Энджи не намечалось даже легкого увлечения, поэтому рядом с подругами она чувствовала себя немного ущербной.

От уроков рисования ей тоже хотелось отдохнуть. Старый художник так и не осмелился сказать своей ученице, что она полнейшая бездарность. Зато об этом красноречиво говорили его печальные глаза, когда он смотрел на ее работы. Но, пожалуй, по старику она будет скучать, ведь это он, своими увлекательными рассказами, привил ей интерес к искусству.

Отец не пожелал отправлять ее в колледж, решив, что учеба для дочери — пустая трата денег, — художник обходился ему намного дешевле. Он так прямо и заявлял, что образование девочке, которая в будущем станет женой богатого человека, не нужно. Ее роль заключается в умении вести беседы, организовывать приемы, следить за домом и украшать своей персоной гостиную.

Именно к такой жизни Энджи и готовили, и она это прекрасно понимала и спокойно принимала.

Ее отец, Джон Дэвис, являлся владельцем крупного банка. Он собирался перевести в Лос-Анджелес главный офис и открыть в городе новые отделения. Отец налаживал связи, отчего в их доме постоянно проходили обеды с «нужными» людьми.

Отец с гордостью демонстрировал гостям свою семью: умную, красивую жену, которая разбиралась в деловых вопросах не хуже мужа; очаровательную дочь, которая совершенно не разбиралась в бизнесе, зато умела мило улыбаться; сына-подростка, который метко кидался горошком прямо из тарелки и всегда попадал в сестру, что ту неимоверно злило, но веселило гостей. Эти молодящиеся джентльмены начинали шутить и притворно успокаивать Энджи, даже не подозревая, что тем самым раздражают ее даже больше, чем меткий Денни.

Обеды длились уже четвертый месяц, как Дэвисы приехали в город. Энджи от всего этого безмерно устала, ведь готовиться к мероприятиям приходилось ей. Она следила за меню, за сервировкой стола, а потом скучала, слушая заумные разговоры, в которых ничего не понимала, и порой ловила на себе сальные взгляды мужчин.

И с каждым днем внутри росла тревога: она всерьез опасалась, что отец захочет выдать ее замуж за одного из тех старых дурней, что жевали за их столом ростбифы с отбивными.

Но отец был умным человеком и, конечно же, любил ее. Энджи не могла без улыбки вспоминать, как он волновался перед ТЕМ обедом, постоянно требовал, чтобы все сделали идеально. Мать сама взялась за организацию. Энджи же было приказано надеть лучшее платье, сделать прическу и блистать.

Приглашенных оказалось трое: престарелая чета и молодой привлекательный мужчина.

«Деловой костюм ему определенно идет», — это первое, что подумала Энджи, при взгляде на нового знакомого. Но то было чистой правдой! Костюм отлично сидел на его статной фигуре. Энджи не назвала бы гостя смазливым красавцем, — перед ней стоял довольно симпатичный и интересный мужчина лет тридцати. А рядом со старичками он казался еще выше и красивее.

Его звали Шон Нортон, и он являлся президентом крупной строительной компании.

О! В этот раз Энджи внимательно слушала все разговоры, которые велись за столом. Фирма Нортона должна была построить здание для главного офиса и провести ремонт в будущих отделениях банков отца. Это все, что девушка сумела понять из заумных речей отца и приглашенных.

Сама она предусмотрительно молчала, с интересом поглядывая на Шона. Ее подкупала его манера общаться. Он с уважением обращался ко всем присутствующим, а отвечал с какой-то обезоруживающей прямотой и честностью. Но особенно ей нравился его открытый взгляд. Такой взгляд, должно быть, был у благородных рыцарей. Одного такого вместе с прекрасной дамой она как раз пыталась нарисовать на днях, и если дама вполне удалась, то с рыцарем возникли проблемы: то ли правый глаз у него немного косил, то ли тени (как всегда) легли неровно, но взгляд у рыцаря получился лихой, с придурью. Пришлось убрать рисунок подальше.

Энджи заметила, что Нортон тоже то и дело смотрит на нее. Так они переглядывались до конца обеда, пока она не послала ему милую улыбочку. Нортон неумело улыбнулся в ответ и пропустил мимо ушей вопрос, с которым обращался к нему хозяин дома. Шон заметно смутился и повернулся к собеседнику.

Отец понимающе усмехнулся и вздохнул:

— Эх, молодежь!

Нортон, кажется, смутился еще больше, но вдруг спросил:

— Могу ли я пригласить вашу дочь на свидание, сэр? — Становилось ясно: он из тех, кто сразу «берет быка за рога».

Энджи и смутилась и обрадовалась одновременно. И тут же испугалась, не зная, что следует сказать Шону, потому что ответ отца оказался весьма предсказуем:

— Это вам нужно спрашивать у нее, а не у меня, — и выглядел он довольным донельзя. Пожилая пара, приглашенная на ужин, тоже посмеивалась между собой, наблюдая за рождением симпатии между молодыми людьми.

Шон вопросительно посмотрел на Энджи. Она все еще была растеряна, но в тоже время она видела одобрение со стороны окружающих и уже не могла прятать смущенную улыбку.

— А куда вы хотите меня пригласить? — поинтересовалась она.

Ей показалось, что ее простой вопрос поставил гостя в тупик, и теперь он не знает, что с ней делать. Может, Шон нечасто приглашает девушек на свидания? Или ей просто хочется, чтобы так было?

— А куда вам хотелось бы пойти? — после небольшой заминки спросил он.

— О! — Энджи кстати вспомнила про свой список интересных мест, который она составила по приезду в Лос-Анджелес. Ей хотелось побывать везде! Но все пункты списка вдруг вылетел из головы, и она растерялась от простого вопроса. — На Выставку Холиленд 1, — выпалила она первое, что пришло в голову. А почему бы, действительно, не отправиться на Выставку?

— Наша Энджи интересуется искусством, да и сама неплохо рисует, — вмешалась в разговор мама, обращаясь к Шону.

— С удовольствием посещу Выставку, — кивнул Нортон, вежливо улыбаясь, хотя, как показалось Энджи, взгляд его не выражал ни радости, ни удовольствия.

— Тогда и Денни с собой возьмите. Ему будет полезно, а то у него каникулы, а он сидит целыми днями дома, — произнес отец. Он был человеком старой закалки и, прежде всего, чтил моральные устои, и, естественно, не собирался оставлять дочь без присмотра.

Денни до сего момента тихо сидел, и, не вникая в разговоры взрослых, мирно ковырялся в своей тарелке. Сегодня он даже горошком не бросался, — отец настрого запретил. Но, услышав слова родителя, брат закатил глаза и попытался сползти под стол.

— Да кому это интересно! — заверещал он. — Никуда я не пойду!

Отец лишь взглянул на него, и плечи бедняжки Денни обреченно поникли. Никто не смел идти против воли главы семейства.

— Ладно, — недовольно буркнул несчастный.

***

За два месяца Энджи и Шон посетили все выставки и музеи города. Нортон показал ей достопримечательности Лос-Анджелеса, они ходили в театры и кино. Везде их сопровождали либо Денни, либо мама. Отец строго следил, чтобы дочь не оставалась с Шоном наедине.

Не выдержав столь мощного давления, Нортон сдался и сделал Энджи предложение. После чего он наконец-то смог вздохнуть свободно и заняться своими делами: счастливая невеста переключилась с музеев на подготовку к свадьбе.

Глава 3. Не будите во мне женщину

То, что Шон скромно именовал загородным домом, оказалось огромной виллой, выстроенной в колониальном стиле. Длинное двухэтажное здание с арочными окнами и очаровательными балкончиками медленно выплывало навстречу гостям из-за поворота. Белоснежный дом утопал в зелени. К дому вела подъездная дорога, окруженная с двух сторон аккуратно подстриженными газонами, а вдоль нее раскинули свои кроны пальмы.