Дырявый мир

Когда закончил со всем этим и вновь пошел в сторону трещины, сформировалось наконец ощущение расстояния. Километра, наверно, четыре, не больше. Постарался по максимуму пройти по степи, не заходя вглубь леса. Только уже когда внутренний компас показал прямо в лес, вновь вернулся в этот сухостой. Благо осталось тут, вроде бы, метров пятьсот.

Их я преодолел без неожиданностей. Последние метры уже непроизвольно перешел на быстрый шаг и практически перестал смотреть по сторонам. Чуть не поплатился, сильно споткнувшись. Хорошо хоть успел ухватиться за небольшое деревцо, иначе летел бы кубарем со склона.

Трещину, как и в прошлый раз, видно не было. Пришлось обойти место по кругу и только тогда удалось её обнаружить. Заходил я в неё без каких-либо мыслей. Не было их, вымотался. А вот когда оказался с той стороны, сразу достал телефон и замер.

— Есть! — выдохнул я наконец. — Так, посмотрим.

Сеть была и карты загрузились спустя несколько секунд. Ну, могло быть и хуже. От места, где вышел, до трассы было километров шесть. Вот до города уже шестьдесят два, что неприятно. Часы показывали пол седьмого вечера, а значит, такси вызвать, да на такое расстояние, может стать проблемой. Еще слабость такая накатила, что глаза стали невольно закрываться. Всё-таки успокоился резко, как по щелчку и вот тебе сразу реакция организма.

С такси я даже не стал пытаться. Сразу набрал номер Кости, в надежде, что он еще не бухает. Гудки шли уже секунд сорок, и это настроения не добавляло.

— Але, — раздался наконец голос друга. — Юрец, чего тебе? Разбудил, блин.

— Костян, — хрипло выдохнул я и неожиданно закашлялся. — Помощь нужна. Забрать меня сможешь?

— Так, — голос друга тут же изменился. — Что-то серьезное? Ты где сейчас?

— На мишку наткнулся, — соврал я, — грудь мне когтями подрал. Сейчас в шестидесяти километрах по трассе. Такси хрен вызову, сам понимаешь.

— Чего, блять? — по Костиному голосу много можно было сказать. — Юр, если это розыгрыш, я тебе бошку отверну.

— Какой нахер розыгрыш, — разозлился я, — еле ноги волочу. Мне еще до дороги километров шесть шагать, вообще не представляю, как выгребусь.

— Выезжаю, — тон друга изменился тут же. — Куда? Вызимка или Березовый?

— Второе, — выдохнул я. Состояние и правда оставляло желать лучшего. — От «Михалыча» до меня показывает шестьдесят три километра, постараюсь идти на встречу, может удастся машинку поймать. Всё, отбой, тяжко мне что-то.

Мне и правда с каждой минутой становилось только хуже. В голове уже витали мысли о заражении крови, но я силой воли гнал их нахрен. Нужно было выбраться на дорогу, сейчас это самое главное. Если рухну прямо здесь, то хрена с два меня кто найдет.

Эти шесть километров отложились в памяти до последнего метра. Тело налилось тяжестью буквально через пару сотен метров. Во рту сильно пересохло, а глаза начали слезиться. Каким образом смог влить в себя банку энергетика, даже и не понимаю. Но стало немного легче, это факт.

Когда вышел на дорогу вновь зазвонил телефон. Поднял дисплей, увидел контакт Кости.

— Слушаю, — выдохнул я чуть ли не шепотом.

— Ты как там? — спросил он. — Держишься? Я почти добрался. Пятьдесят километров проехал.

— У знака сижу, восемьсот семьдесят первый километр, — выдохнул я, рассмотрев цифру.

— Ага, — раздался напряженный голос друга. — Значит, осталось семь. Никуда не уходи, скоро буду.

— Шутник, хуев, — сморщился я, нажав отбой.

Свет фар вывел меня из прострации, но это был не Костя. Какая-то грузовая фура пронеслась мимо, обдав потоком горячего воздуха. А вот друг появился спустя минуты три. Гнал, похоже, за сотню. Его машина, старенький Bighorn остановилась прямо напротив меня, да так, что резину на покрышках точно чутка прожег.

— Юрец, твою мать, — выкрикнул друг, выскакивая из машины. — Тебя каким лешим сюда занесло?

Причем выбежал он с ружьем на перевес и не переставая вглядываться в вечерний лес, подбежал ко мне.

— Зайцев пострелять решил, — сморщился я, когда этот кабан подхватил меня под руку.

— Хера се у тебя ствол, — изменился Костян в лице. — Ты сразу за заячьим фаршем что ли?

— И не спрашивай, — вяло махнул я рукой. — Сука, не тряси.

— Сорян, — он даже и не подумал идти медленнее. — Так, садись.

Меня усадили на переднее пассажирское сидение, а рюкзак и «Вепрь» перекочевали в багажник. После Костя, совершенно не обращая на меня внимания, задрал мою разодранную куртку и выматерился громко и основательно.

— В приемный погнали, — сказал он так, что даже спорить расхотелось. — Твои потуги с пластырем полная херня.

Я не стал с ним спорить, только рукой махнул. Не было на это ни сил, ни желания. Костян же только заскочил за руль, развернулся с прошлифовкой, да втопил сразу за сотню.

— Медведь, какой по размерам? — спросил он, вызывания кого-то по телефону. — Ты его подстрелил? Сколько выстрелов? Куда попал?

— Два в морду, — сморщился я, — но эффекта не было. Бил картечью. Вышел на меня внезапно, даже и не слышал его. Как он рвать меня не начал, вообще не понимаю. Только лапой махнул и дал стрекача.

Говорить о том, что было именно прямое попадание в глаз не стал. Ни один медведь такое не переживет.

— Скорее всего по касательной зацепил, — бросил на меня задумчивый взгляд друг.

— А еще магазин дуплексов в жопу всадил, — врать получалось легко, не было нужды в глаза смотреть. — По размерам, ну, да, не из маленьких. Худой, правда, но в холке какой-то здоровый больно.

— Понял, — отрывисто бросил Костян, а после уже переключился на телефонный разговор. — Сан Саныч, добрый вечер! Это вас Костя беспокоит, Костя Быстров. У меня тут друг на медведя наткнулся, на шатуна, похоже. Шестьдесят третий километр, как на Березовый ехать. Нет, живой, подрали только, в приемный везу. Да, говорит в морду попал, и магазин в спину разрядил. Нет, не этот случай. Картечь и дуплекс, внезапно, говорит, вышел. Не слышал его совсем. Да, понял. С вами? Пожалуй, можно. Да, на машине. Понял, принял. Тогда вы решайте, я пока в больницу увезу, да после домой его закину и к вам. Лады? Ну и хорошо.

Слушая Костю внутренне переживал. Ну не найдут они там следов, вообще никаких! Плохо дело. Придется всё списать на то, что пару раз терял сознание и не шибко помню местность. Да, по-другому никак.

В больнице меня приняли неохотно. Сначала подумали, что пьяного заносят и только после того, как увидели раны, сразу засуетились. Отрывали пластырь без промедления и резко. Боль отложилась в памяти слишком хорошо. После была обработка и зашивание без наркоза. Кончился он, сука. Сунули две таблетки анальгина и на этом всё.

Костян всё это время провисел на телефоне. Его тоже понять можно. Медведь-шатун совсем плохо для наших лесов. А он ведь охотник со стажем, знает, поди, что это такое.

Ну а после, когда меня уже перебинтовывали, навестили люди в погонах. Разрешение на оружие проверили, сам ствол тоже. Хорошо хоть в рюкзак не полезли, ограничившись вопросами. Им я рассказал тоже самое. После, правда, когда подъехал Сан Саныч, оставили меня в покое и удалились. По их теме здесь ничего не было. А вот Сан Саныч, мужичок неопределённого возраста, с лысой, как коленка, головой, допытывался чуть более подробно. Где, как, почему не услышал, какой лапой ударил, куда я стрелял, чем стрелял. Медики же заверили его, что рана точно от медвежьих когтей. Слишком уж обширная и рваная. Даже показали, только уже на бинтах, что заставило Саныча хмуриться сильнее.

— Сам он крупный был? — допытывался Саныч. — В смысле не нажратый, как колобок, а по высоте? В холке вот насколько выше тебя?

— Худой очень, — сморщился я, якобы от боли, — В холке наверно на уровне глаз, возможно это от страха так показалось. Сидел у дерева, когда за ним хрустнула ветка. Отпрянул, да чуть в штаны не навалил. Только и успел, что выстрелить в морду, когда на меня попер. Точно помню, что попал, а там лапа прилетела, думал хана мне. Но нет, после уже спину и помню, как дуплексы в нее разрежал.

— Понял, — серьезно кивнул Саныч. — На карте показать можешь? Хотя бы примерно?

— Только если примерно, — вздохнул я, попытавшись сделать глубокий вдох, но тут же зашипел от боли. — Пару раз, кажется, сознание терял, пока до зоны покрытия вышек добирался.

Мне поверили. По крайней мере, так показалось.

После уже, дома, куда меня выгрузил Костя, сидел в своем любимом кресле и просто приводил мысли в порядок. Грудь дико чесалась и зудела. В голове шумело от кучи таблеток и уколов. Дико хотелось спать, но слабость не позволяла выбраться из кресла и перейти на кровать. Сам Костян с Санычем и еще двумя охотниками умотали по следу «шатуна». Переполох у них случился знатный. Было немного неловко от такой лжи, но другого выхода я не видел. Хорошо хоть менты сильно не донимали, хотя и попросили зайти через денёк-другой. Вот удивились бы они, обнаружив картечь, да дуплексы. Охотник на зайцев, мать его. Теперь хоть можно успеть перестраховаться, да докупить мелкой дроби. А насчет уже имеющихся патронов сказать, что перестраховки ради, да. Так и сделаю.

Эта мысль была последней, перед тем, как сознание начало затягивать во тьму сна. Еще успел подумать о том, что завтра будет лютый отходняк, как полностью отдался неизбежному.

Глава 4. Наполеоновские планы

Утро не задалось.

Какой-то олень, сначала долго звонил в дверной звонок, а после долбил в дверь. Держался я минут десять, пребывая между сном и явью, но после всё-таки не выдержал. И только когда полностью проснулся, в голосе из-за двери узнал Костю. Пришлось подрываться и идти открывать.

Хотя подрываться это громко сказано. Стоило только опустить ноги на пол, как закружилась голова, во рту появился привкус металла, а грудь прострелило приступом боли.

Переждав все эти неприятные моменты, смог всё же подняться и доковылять до прихожей.

— Чего орешь? — хрипло бросил я, открыв дверь.

— Ну ты нормальный, нет? — вывалил на меня друг. — Я уж думал ты коньки здесь отбросил! Выглядишь, кстати, дерьмово. На.

Пакет с фруктами я взял на автомате.

— Заходи, хвались, — вздохнул я, отходя в сторону. — Отомстил за меня?

— Да какой там, — раздосадовано бросил Костя. — Всю ночь по лесам шастали, хрена с два кого нашли! Ты уверен, что на карте всё правильно показал? Мы даже гильзы твои не нашли!

Косяк.

— Да я их с собой подобрал, — ненароком вздохнул я. Врать уже надоело. — Думал в тот момент, что предъявить могут за охоту на медведя.

— Э, — завис Костя — это ты, конечно, лишка хватанул. А по карте, ну хотя бы примерно?

— Костян, — посмотрел я другу в глаза, — я вышел из лесу ровно там, где ты меня подобрал. До этого километров шесть, может семь, шел напрямик к дороге. Говорю ж, пару раз, похоже, сознание терял, но вроде точно показал. Не знаю. Если и ошибся, то ненамного.

— Да ладно тебе, — вздохнул он, — всё понимаю. Просто прикинь теперь Санычу геморрой какой! На его территории шатун! Это ведь не шутки. А мы даже следов крови не обнаружили. Вообще никаких медвежьих следов не было. Как будто растворился.

— Вы в этом деле лучше меня разбираетесь, — пожал я плечами, разливая вскипевший чай. — Хрен его знает, на самом деле. Но мне уж точно не показалось, а рану мою ты сам прекрасно видел.

— Саныч тоже видел, — вздохнул друг. — Я ему фотку кинул. А то они потихоньку уже начали думать, что ты брешешь.

— Ну спасибо! — возмутился было я, но после просто махнул рукой. — Ко мне еще какие-нибудь вопросы будут, не знаешь?

— Да нет, вроде бы, — пожал плечами Костя. — К ментам только зайди, бумаги подпиши, там стандартная процедура, ничего такого. И разрешение на оружие, да документы на «Вепря» захвати. Кстати, какого рожна ты без меня ствол выбирал, а?

Святое возмущение, господи боже. Как будто у ребенка игрушку отобрал.

— Да как-то не знаю, — хмыкнул я, — не хотел тебя от дел отвлекать. Продаван всё насоветовал и знаешь, неплохая игрушка.

— Игрушка? — аж задохнулся друг. — Хрена се игрушка! У тебя откуда бабки на неё? Никогда не замечал твоей тяги к охоте, а тут ВПО, мать его, да с дуплексом! Ты мне ничего рассказать не хочешь, а, дружбан? А то в свете той твоей просьбы пострелять, да вот этой вот вылазки «по зайцам» как-то оно странно смотрится.

Чай я расставил на столе, после чего полез за сгущенкой, да колбасой с хлебом. У самого аппетита не было, но по голодным глазами Кости понял, что он бы не отказался.

— Да знаешь, — вздохнул я, присев, — приелось как-то всё. На работе еще с начальством этим новым запары. Туда сунулся, сюда мыкнулся и всё вот так по горло, — показал я рукой. — Нужно было картинку перед глазами поменять, иначе сорвался бы на что-нибудь нехорошее. Думал в пейнтбол сходить погонять, да как узнал, что они там на минимальной силе выстрела рубятся, так всякий интерес пропал. А по-другому никто и не бегает. В итоге вот вышло, что вышло. Хотел вообще просто по лесу погулять с карабином, новые ощущения как-никак. А тут вот погулял, на свою голову.

— М-да, — крякнул друг, даже не скрывая удивления, — всегда знал, что у тебя с башкой непорядки какие-то.

— Ну, спасибо, — вяло возмутился я. — Друг еще называется.

— Обращайся, — хмыкнул этот, делая себе бутерброд. — А вообще, если будет желание ты мне говори, на охоту рвануть можем. Места такие знаю, закачаешься! Разрешение вон через Саныча достать можно, а там так картинку сменишь, что кровать роскошью покажется!

— Созрею, ага, — хмыкнул я, бросив взгляд на перебинтованную грудь. — Это, наверно, на месяц, если не больше.

— А, блин, точняк, — хлопнул он себя по лбу. — Сорян. Зато какой шрам будет! На всю грудь! Эх, девки косяками попрут. Кстати, может на рыбалку?

— Ммм, — задумался я, — а, пожалуй, можно. Недельку через другую, когда немного подзатянется.

— Вот это уже другой разговор! — довольно бросил Костя.

Дальше я уже слушал в пол уха, да и в разговоре принимал участие постольку-поскольку. Костик он такой, деятельный, ага. Всё решит и устроит за меня, там только и останется, что вовремя к нему подойти, загрузиться и всё.

После того, как накормил друга и остался один, несколько часов прогонял в голове случившееся. Что-то изменилось во мне после этой вылазки. Нет, внезапно не овладел суперсилой. Просто спокойнее стал относиться к переходам этим и той стороне. Да и твари воспринимались проще, без той паники, что была там.

А еще сильно зудела грудь. Прямо-таки зверски! Почесать хотелось так, что аж одергивать себя приходилось. А в мыслях всё картинки, что там уже не кожа, а мертвая плоть, или того хуже — хитин какой.

В общем, свой собственный разум меня дико раздражает.

Бинты я всё же снял. Снял и выдохнул с облегчением. Не было там ничего страшного, кроме, конечно же, швов. Выглядели они криво и некрасиво, скорее этакое уродство, нежели повод для гордости. Три длинных рваных линии шли от середины груди, практически до пупка. И да, занимали они приличную часть моего торса. Расстояние между ними и правда впечатляло.

К зеркалу подходить не стал, не сейчас. Обработал антисептиком, да снова замотался бинтами. Немножко неудобно, но пока пусть будут. Потом уже на пластырь перейду, пока же мне нужно оформить больничный. И кровь на анализы сдать. От греха подальше.

Отходянк. Это страшное слово, известное многим. Я же о нем сегодня вспомнил только после обеда. Да и то, вспомнил лишь потому, что его не было. Да зудела и чесалась грудь. Да побаливали ноги, но это от бега и ходьбы по пересеченной местности. Да, левая рука всё так же стреляла болью, если её задрать вверх. Но в целом, чувствовал себя сносно. Единственное, что немного напрягало, так это эмоциональная ограниченность. Накал эмоций знатно так снизился, но даже это можно объяснить. Уж чересчур сильно меня вчера накрывало по ту сторону. Вот, видимо, сейчас нервная система и решила немного отдохнуть.

Естественно, в понедельник на работу я не вышел. Такой удобный повод, да не взять больничный?

Если воскресенье у меня прошло полностью дома, отдыхал, восстанавливался, да шастал по инету в поисках нужной мне инфы, то вот уже в понедельник начал понемногу заниматься делами.

Первым делом сходил в полицию, подписал объяснительную, записанную с моих слов, да на этом всё. После сходил в больницу на перевязку и сдачу крови. Дальше к терапевту на осмотр, открытие больничного листа и получение списка лекарств, на всякий случай. Следом было возвращение домой и чистка оружия. «Вепрь» отработал свои деньги, и прекрасно понимая, что от него будет зависеть моя жизнь, к чистке приступил со всей ответственностью. Так же проверил и почистил магазины, посчитал патроны, разобрал рюкзак и убрал всё это в дальний угол, а точнее сейф. В ближайшие пару недель повторять свой подвиг не собирался.

Следующим в списке шло изучение интернета на предмет электронных кошельков. Да, варианты были, и да, их было много. Только вот и ограничений хватало, да, порой таких, что лучше уж пользоваться наличкой. Двадцать первый век, век, когда любая анонимность лишь ширма. По-настоящему подобных вариаций очень мало и мне-то они уж точно недоступны. Так что пока только наличка. Ну или оформлять какой-то бизнес, чтобы хоть как-то обосновать поступление денег от продажи камешков. Но до этого еще пока очень далеко и не факт, что вообще буду подобным заниматься.

Соответственно, вытекающим из этого пунктом шла сама продажа рубинов. Ну нет на них документов! Нет и не предвидится. Остается только черный рынок, три раза «ха»! О котором я знаю лишь из фильмов, да посредник, который никогда мне не скажет, их реальную стоимость. И как быть?

Перечитав в инете целую кучу инфы по этому поводу, пришел к выводу, что проданный мной камешек может и правда стоить от полумиллиона. Только вот именно, что «от» полумиллиона. Верхняя же граница зависела от чистоты камня. То есть идеально чистых рубинов даже на один карат очень мало и стоимость подобных может варьироваться вплоть до десяти тысяч долларов. Да, почему-то суммы на подобные камни приводились не в рублях.

Соответственно, чем больше по размеру чистый камешек, тем цена возрастает не в процентном соотношении относительно размера, а прямо-таки в разы. То есть чистейший рубин в пять карат, это, мать его, самый настоящий бум ювелирного мира. А уж если представить, что внутренний узор будет неизвестен, то выйти на такого разумного захотят многие. Это ведь потенциальное новое месторождение! М-да.

По всему выходило, что у меня есть только один единственный вариант по реализации камней. Да и то, сразу возникает вопрос, когда тот самый продавец решит меня сдать? И опять же кому? Органам или не сильно законопослушным гражданам?

По-хорошему бы, найти альтернативу этому мужику, да вот что-то мне подсказывает, что подобное будет проблемой. Ну а тогда, как мне себя обезопасить? Тут вариантов немного. Маскарад, наличка, небольшие партии с затравкой. И сразу вопрос: что ему мешает банально взять меня в плен и пытками выудить нужную информацию? Ни-че-го.

— Да здравствует паранойя, — тихо пробормотал я.

Если мне дать немного подумать, то мой мозг может столько всего придумать, что хоть из дома не выходи. Но ведь на дворе двадцать первый век, так? А значит, куда-то меня не туда занесло. Пытки, похищения, боевик прям какой-то, ага.

В общем билет до Питера я купил уже на среду. Оставшиеся триста тысяч закинул на карту, да перестал париться по этому поводу. Был небольшой мандраж в аэропорту, камешки всё же везу, но обошлось. После — северная столица, гостиница и прогулки по городу. Здесь я так же хотел найти что-то вроде того магазинчика, с продавцом похожим на Эйнштейна. Не нашел. Да, много было и мастерских, и ломбардов, и ювелирных магазинов, но всё не то. Не знаю, что меня от них отталкивало, но ни с кем из них завести диалог так и не решился.

Поездом до Москвы я приехал уже на следующий день. Здесь даже гостиницу снимать не стал, собираясь вернуться назад этим же вечером. Прогулялся по магазинам, вновь поизвращался над своей внешностью, на этот раз, правда, использовать пришлось накладные усы и бороду. Повезло попасть под какой-то костюмированный праздник, так что сильно с этим не выделялся. Ну, как сильно? Густые усы и борода с косичками добавили мне лет десять возраста. Парик с волосами, цвета ржавчины накинул еще пяток. Одежду так же выбирал с умом, на что в итоге получился образ какого-то американского дровосека из реклам. Потертые джинсы, красная рубашка в клеточку и коричневая кожаная куртка. Линзы, как и в прошлый раз — ярко-зеленые. Ну и золотая коронка на передний зуб, для завершающего штриха.