Молчанка

— Работа, — хрипит она.

— С ума сошла? От тебя прикуривать можно, — набираю номер скорой помощи, — никакой работы.

Врачи приезжают через пятнадцать минут и, сделав укол и выписав целый список лекарств и рекомендаций, оставляют нас снова вдвоем. Мое нервное напряжение на пределе. Я плох в таких вещах. Тем более, странно ухаживать и заботиться о малознакомом человеке, который еще и врезал тебе по яйцам не так уж давно. Но она… Мия выглядит такой хрупкой, беззащитной и маленькой. Дикий котенок, промокший под дождем все равно милый. Ты не можешь пройти мимо, даже зная, что он оставит тебе кучу царапин.

— Скоро станет легче, — глажу Мию по голове, устроившись рядом с ней на корточках. Робкий взгляд в котором теплится благодарность, отметает все попытки вернуться к равнодушию. — Я поменяю постель и потом отнесу тебя в спальню. Полежи пока здесь, хорошо? Не вставай.

Легкий кивок заставляет меня чуть расслабиться. Ну хоть раз со мной согласилась. Уже что‑то.

Возвращаюсь в гостиную с комком грязного белья и застываю на пороге. Диван пуст. Какого… Слышу слив воды в ванной и облегченно выдыхаю. Черт, когда она уже перестанет пугать меня?

Мия нетвердой походкой направляется в свою спальню, абсолютно меня игнорируя. Похоже, сейчас она очень слаба. Зато, точно безвредна. Бросаю простыни и наволочки на диван и иду следом. Нужно удостовериться, что Мия доберется невредимой, потому что шагает она как по качающемуся кораблю. Да я прямо нянечка высшего разряда.

Мия

Мне нужно на работу. После укола становится немного легче, может, после душа и чая, станет еще хоть чуточку лучше.

Беру чистые вещи и собираюсь вернуться в ванную. Голова кажется чугунной, а глаза болят так, будто я час, не отрываясь, смотрела на солнце.

— И куда это ты собралась? — слышу мужской голос, словно через стекло.

Дерек стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди. Точно, я и забыла что он здесь. Не отвечая на вопрос, двигаюсь к выходу из комнаты в надежде, что Дерек уйдет с дороги. Упираюсь носом в его грудь, понимая, что зря. Этот парень не отстает. И что ему надо?

Дерек хватает меня за плечи и отодвигает назад, заглядывая в глаза.

— Мия, ты не можешь никуда идти сейчас, — тяжело вздыхает, и бормочет что‑то под нос. Похоже ругается, но я не уверена.

Пытаюсь разглядеть его выражение лица, но комната качается и я вместе с ней. Мысли плавают в кислоте, растворяясь прежде, чем удается разобрать хоть одну.

— Возвращайся в постель. Я съезжу за лекарствами и скоро вернусь, — Дерек ведет меня к кровати, придерживая за плечи, и помогает принять горизонтальное положение.

Запах свежего постельного белья пробивается даже сквозь заложенный нос. Он его поменял? Почему? Почему он вообще заботится обо мне?

— Где твои ключи? — спрашивает Дерек, но в ответ получает лишь мой удивленный взгляд. — Где твои ключи от квартиры? — повторяет свой вопрос четче, наклоняясь ко мне.

Слишком близко. Температура поднимается еще выше, и это уже не следствие болезни. Смотрю на тумбочку, где рядом с сумкой лежит связка ключей. Дерек забирает ее, кладет в карман и протягивает мой телефон.

— Позвони своему шефу и скажи, что заболела, — говорит строго. Сосед закатывает глаза, когда видит, что я не принимаю мобильник, и кладет его рядом со мной. — И матери перезвони, — идет к двери. — Я в аптеку и обратно. Очень тебя прошу, не вставай без необходимости. Не хватало тебе еще и покалечиться, — уходит, бурча что‑то невнятное.

Прикрываю глаза, кладя руку на лоб. Своей температуры, конечно, не чувствую, но кажется я должна была уже давно сгореть заживо.

Мелодия мобильного режет тишину, вместе с черепной коробкой. Быстро поднимаю трубку, чтобы прекратить пытку.

— Лия, слава богу! Я уже начала волноваться и хотела звонить в полицию! — слышу взволнованный голос матери. — Доченька, напиши мне что случилось, ладно? Все, я отключаюсь.

Дрожащими пальцами набираю сообщение. Буквы расплываются, хорошо, что автокоррекция исправляет все ляпы.

«Прости. Забыла сумку с телефоном в прихожей, а сама спала весь день. Все хорошо. Не волнуйся».

Сил исправить в очередной раз мать по поводу имени совсем нет, поэтому просто откладываю телефон, но он снова начинает звонить. Нужно срочно сменить мелодию. Эта просто ужасна. «Кейси». Точно, я и забыла про нее. Сбрасываю вызов и тоже набираю сообщение.

«Кейс, я в порядке. Небольшой форс‑мажор, но не волнуйся, все улажено. Созвонимся в другой раз».

Даю себе пару минут передохнуть и набираю номер шефа. Услышав мой голос, он без колебаний говорит, что я могу оставаться дома, пока не поправляюсь. Тем более что понедельник и вторник мои законные выходные.

Ненадолго забываюсь в беспокойном сне, но то и дело прихожу в сознание. Боль в горле такая сильная, что хочется съесть пачку сливочного масла или выпить увлажняющего крема, чтобы смягчить его.

Что‑то прохладное касается лба, принося небольшое облегчение. Приятно. Открываю глаза и вижу Дерека, склонившегося надо мной.

— Ну как ты? Можешь сесть? — хмурит брови, убирая ладонь.

Слышу его, но не могу понять сон это или реальность. Я знакома с галлюцинациями. Не так близко как с паническими атаками, но все же. Поэтому просто смотрю на парня, не моргая, и жду, когда он исчезнет.

— Мия, послушай, я ведь хочу помочь. Я тебя не обижу. Честно, — звучит реалистично. Хотя… После того, что было утром, что‑то не очень верится в подобное…

Киваю и медленно принимаю сидячее положение. Дерек подкладывает подушку мне под спину и шуршит пакетом, извлекая коробочки разных размеров.

— Что хуже всего? — спрашивает, пытаясь разобрать название препарата в тусклом свете уличного фонаря, заглядывающего в окно.

Кладу руку на горло. Дерек понимающе кивает и начинает распаковывать лекарства.

— Сначала выпьешь антибиотики и жаропонижающее. Потом сироп для горла, — протягивает мне таблетки и открывает маленькую бутылку с водой.

Зажмуриваю глаза, глотая. Жидкость хоть и без газов, но все равно колет воспаленную поверхность.

— Больно? — спрашивает Дерек. Мне плохо видно выражение его лица, но голос… В нем явно слышится волнение.

Не может быть, что он искренне за меня переживает. Я вела себя просто ужасно, а он… Так просто не бывает.

Дерек наливает в мерную ложечку сироп и подносит к моим губам. Боязливо открываю рот и глотаю сладкую обволакивающую жидкость.

За мной так ухаживала только мама, и то это было давно. Слезы катятся из глаз, быстро испаряясь с горячей кожи. Чувствую себя очень уязвимой, но не могу их остановить. Это не боль или грусть, это просто благодарность.

— Спасибо, — тихо произношу я, стараясь все‑таки успокоиться.

Дерек улыбается, обнажая ровный ряд белых зубов. Его клыки длиннее своих братьев, что делает улыбку особенно милой. Вспышка ярко озаряет комнату, будто кто‑то невидимый сфотографировал этот момент на память. Мне бы хотелось иметь этот кадр.

— Надо же, ты и так умеешь? Я уже думал, плюнешь в меня этим сиропом, — усмехается он и ерошит мои и без этого спутанные волосы.

Жест успокаивает и еще больше заставляет расчувствоваться. Успокойся, Мия. Хватит. Беру себя в руки, останавливая соленый поток. Ну хоть иногда этот голос говорит полезные вещи.

— Отдыхай. Я зайду через пару часов проведать тебя, — произносит Дерек вставая. — Если что, просто позови меня, ладно? — уходит, не дожидаясь ответа.

Болезненные чувства утраты и грусти заполняют грудную клетку. Наверное, жар повредил мою аппаратуру, отвечающую за ненависть к людям. Потому что этого парня я точно не смогу ненавидеть.

Дерек

Звонок мобильного раздается в самом разгаре золушкиных трудов.

— Привет, — отвечаю я, запуская стиральную машину.

— Привет, Дерек, — голос Мари немного взволнованный, — ты дома?

— Да.

— А Мия?

Почему‑то упоминание о ней вызывает чувство неловкости. Это еще что? Я не сделал ничего такого…

— Да. Вроде дома, — говорю неуверенно, — а что?

— Завтра у нее выходной, и я хотела забежать повидаться после учебы. Она не отвечает на смс и я подумала… — вздыхает. — Пустяки, просто переволновалась.

Она и представить не может, как я тут переволновался…

— Мия немного приболела, сейчас спит. Так что… думаю, она будет рада тебе завтра. Проведаешь ее, — выдаю как можно беспечней. Не хочу, чтобы Мари еще больше переживала, но и врать тоже.

— Заболела? Что с ней? Может приехать сейчас?

Уже начинаю жалеть, что рассказал ей.

— Простуда. Сейчас ей лучше, — стараюсь успокоить подругу. — Мы вызывали врачей, лекарства я купил, поэтому…

— Дерек… — тон ее голоса, какой‑то странный, — вы… ты… врачи… — запинается.

— Мари, сконцентрируйся и составь предложение. Я тебя не понимаю, — провожу рукой по лицу. Как же я устал. Девушки — машины по выкачиванию энергии.

— Вы все‑таки познакомились? — медленно проговаривает Мари.

Вспоминаю наше сегодняшнее знакомство с Мией. Все синяки и царапины начинают ныть, подтверждая, что все это было на самом деле.

— Можно и так сказать…

— Дерек, надеюсь, ты вел себя, как и обещал, и…

А вот это перебор. Мари защищает ее, не зная, что эта девчонка представляет из себя на самом деле.

— Да она… — мерзкий привкус на языке не дает мне закончить. Я что пятилетняя девочка, чтобы жаловаться? — Мари, все хорошо, тебе не о чем волноваться. Прости, мне нужно идти.

— Да, конечно. Дерек, спасибо, что позаботился о ней, — произносит Мари ласково.

Вижу маленькое заплаканное личико с огромными грустными серыми глазами, в которых явно читается благодарность.

— Не нужно благодарить меня. Так бы каждый поступил, — отмахиваюсь, встряхивая головой, чтобы прогнать видение.

— Ладно, — слышу в голосе улыбку. — Увидимся завтра.

— Может быть, я работаю часов до восьми.

— Ох, ясно… — практически слышу, как мысли Мари кружатся в голове. — Ну пока, — прощается поспешно и с какой‑то чересчур веселой интонацией.

— Пока, — отвечаю я, но в трубке уже слышатся короткие гудки.

Ну и что это было в конце? Что она задумала? Надеюсь не… О нет! Это невозможно. Я и Мия? Это ее так воодушевило? Бред. Этого точно не будет. Никогда! Максимум, что между нами будет, так это дружба. Это в принципе мой максимум.

Стою возле двери минут пять и не решаюсь войти. Молоко уже скоро остынет, а я все торможу. Черт. Здоровый мужик, а боюсь девчонки в три раза меньше себя. Не то чтобы прям боюсь, конечно. Просто… Не знаю что делать.

В последний раз я себя так беспомощно чувствовал, когда Мари болела ангиной, лет семь назад. Крис отправился за лекарствами, оставив меня приглядеть за ней. Я готов был душу продать, чтобы не видеть, как она мучается. Боль близких людей всегда хочется принять на себя.

Это я о Мари, не о Мие, конечно…

Вхожу в комнату и оставляю дверь открытой, чтобы не было так темно. Опускаюсь рядом с кроватью на корточки и смотрю на спящую девушку. А она милая. Словно фарфоровая куколка. Вздернутый носик и маленькие пухлые губки. Темные ресницы выделяются на фоне бледной кожи и светлых волос. Глаза закрыты, но я помню какого они цвета. Жидкое серебро.

Мия морщит нос под моим пристальным взглядом. Прихожу в себя, отклоняясь от девушки. Ну и что это было?

— Мия, — зову я тихо, боясь напугать. — Мия, нужно выпить лекарства, — осторожно провожу пальцами по ее лбу, убирая прилипшую прядь. Фиолетовый? Что за дуреха?

Мия распахивает глаза и, втягивая в себя слишком много воздуха, начинает кашлять.

— Прости, — отодвигаюсь от нее еще дальше, — я не хотел напугать тебя.

Успокаиваясь, Мия снова поднимает на меня взгляд, но уже без страха и паники.

— Нужно измерить температуру. И вот… — протягиваю стакан, — молоко, мед и сливочное масло. Помогает от боли в горле.

Ее глаза начинают блестеть от слез, и мне самому становиться немного больно. Но это какая‑то приятная боль.

— Так, — креплю электронный градусник к ее лбу, — пей давай. Потом еще раз сироп и снова можешь спать.

Мия делает несколько глотков и улыбается, качая головой.

— Не думала, что после нашей драки, ты станешь так заботиться обо мне, — тихо произносит она.

— А я не думал, что ты знаешь столько слов, — усмехаюсь. — И чтобы ты знала, я профессиональный боксер, так что утренний инцидент нельзя назвать настоящей дракой.

— Я бы не стала называть себя профессионалом, после такого позорного проигрыша, — прячет улыбку в стакане, но ямочка на левой щеке выдает ее.

А Мия остра на словцо. Удивительно для девушки, которая… Обычно молчит.

— Так значит, ты говоришь, — этот факт никак не хочет укладываться в моих мыслях. Она говорит, но скрывает это. Зачем?

Мия сразу меняется в лице. Стискивает челюсть и сводит брови к переносице. Становится напряженной и серьезной. Она коротко кивает, смотря мне прямо в глаза.

— Почему тогда… — останавливаюсь. Да какого черта я творю? — Прости. Это не мое дело, верно? — снимаю градусник и забираю пустой стакан из ее рук. — Отлично. Температура почти спала, — смотрю на маленький горящий экран. — Теперь выпей сироп и ложись дальше спать. Завтра будет уже гораздо лучше.

Еще раз кивает, опуская глаза. Ну и что это? Только что была серьезной и уверенной, а теперь выглядит расстроенной и несчастной.

— Мия, — стараюсь подобрать правильные слова. — Я не осуждаю тебя. Это твоя жизнь. Никто не вправе указывать, как тебе ее жить, — встаю и направляюсь к выходу. Чувство беспокойства за эту маленькую девочку железной цепью охватывает горло. Оборачиваюсь, останавливаясь возле двери. — Если что, я дома. Будет что нужно, зови. Спокойной ночи.