Страны Белого Слона. Правда и вымыслы

Суббота – дракон, планета – Сатурн, цвет – фиолетовый, числа – 0 и 7, сторона света – юго-запад, Будда под защитой короля Нагов (Змей), бирманское название – Санэй.

Наконец, существует девятый знак – Кету, который управляет всеми остальными. Его символом является мифическое существо пьинсарупа, у которого рога оленя, бивни и хобот слона, грива льва, тело змея-нага и рыбий хвост. Кету, как и Раху, рассматриваются как отдельные планеты, в отличие от индийской астрологии, где они символизируют противоположные фазы Луны.

Животные символизируют совокупность черт характера, которые присущи тем или иным дням недели. Солнце, Марс, Раху и Сатурн считаются планетами, оказывающими негативное влияние, тогда как Луна, Меркурий, Юпитер и Венера оказывают положительное влияние.

В главной святыне бирманского буддизма – пагоде Шведагон в Янгоне – площадка, окружающая главную ступу, разделена на соответствующие сектора по дням недели, которые, в свою очередь, ориентированы по соответствующим сторонам света. В каждом секторе имеются статуи Будды – покровителя того или иного дня недели, за каждым Буддой находится фигура его охранителя и колонна, увенчанная тиарообразным зонтиком, а снизу – статуя соответствующего животного, символизирующего тот или иной день недели. На площадку к само́й ступе можно попасть, пройдя через любой из четырёх входов к храму и поднявшись по 144 ступеням, на которых расположено ровно 162 сувенирные лавки. Если сложить 1 + 4 + 4 и 1 + 6 + 2, то в сумме этих чисел, и в том и в другом случае, получится число Будды (в европейской нумерологии – Божье число), т. е. девять. Примерно такая же схема и в большинстве остальных бирманских храмов.

Верующие, приходя в храм, обычно покупают в лавках соответствующие подношения для Будды того дня недели, в который они родились. Например, серебряный зонтик – к тому, чтобы улучшилось финансовое положение, золотой зонтик – просьба о защите, флажок с разноцветными полосками – признание своей терпимости к многообразию мира и просьба о единении, цветы – просьба о чём-то прекрасном, свеча – просьба о мудрости. Приходя к своему знаку дня недели, который, напомню, состоит из колонны, статуи Будды, его охранителя и статуи животного дня недели, совершают следующий ритуал. Поднеся приношение из ряда вышеописанных, поливают водой Будду, охранителя, фигуру животного и колонну ровно столько раз, сколько данному человеку лет, плюс ещё один раз. То есть если вам, к примеру, 40 лет, то вы должны полить вышеуказанные фигуры всего 41 раз. При этом количество поливов распределяют в такой пропорции, чтобы Будде, его охранителю и фигуре животного досталось одинаковое количество раз, а колонне меньше всего. Вода, а также кувшины для полива находятся здесь же, в специальной чаше. В некоторых храмах краны с сосудами для полива находятся при входе. Считается, что вода смывает грехи. После омовения всех фигур набирают полный кувшин воды и ставят его на специальный поднос. После совершения ритуала следует ударить в колокол нечётное (3–5) количество раз.

Отношения между днями недели напоминают отношения между привычными для нас знаками зодиака. Так, к примеру, лучший брак будет между воскресеньем и пятницей, субботой и первой половиной среды, вторником и четвергом, у понедельника со второй половиной среды. В свою очередь, негативными сочетаниями являются понедельник – пятница, среда до полудня – воскресенье, вторник – среда после полудня, четверг – суббота.

У читателя в этом случае может возникнуть вопрос: а если молодой человек знакомится с девушкой, то неужели в первую же очередь они спрашивают друг друга, в какой день недели они родились!? Конечно же нет! Дело в том, что каждому дню недели соответствует группа букв бирманского алфавита, а соответственно, имя молодого человека или девушки будет начинаться с буквы, соответствующей его/её дню рождения. Поэтому понять, кто и в какой день недели родился, несложно.

Для ведения дел и дружбы подходящими вариантами считаются понедельник – среда до полудня, вторник – пятница, среда после полудня – суббота. Плохие варианты – это понедельник – четверг, пятница – суббота, обе среды друг с другом, воскресенье – вторник. Остальные сочетания – так себе.

Такова вкратце бирманская астрология – наука, пользующаяся большим уважением в этой экзотической стране.

28 «Между бирманцами и тибетцами нет ничего общего»

Это заблуждение основано на том, что в плане материальной и духовной культуры тибетцы и бирманцы действительно очень сильно отличаются друг от друга. И даже несмотря на то, что и там и там господствующей религией является буддизм, разница между его исповеданием в Тибете и в Бирме/Мьянме гораздо бо́льшая, нежели между православием и католичеством. В «Стране снегов»[10] бо́льшая часть населения придерживается тантрического буддизма, а в Бирме/Мьянме придерживаются буддизма тхеравады, который предполагает не быстрый, а медленный путь к просветлению. В Тибете – институт перерожденцев, устрашающего вида изображения «гневных» божеств с человеческими черепами, белые ступы-субурганы, формой напоминающие коньячные бутылки, молитвенные мельницы, одетые в красные мантии ламы, шапки которых напоминают каски кирасир времён войны 1812 г. (или шлемы воинов Александра Македонского – кому как нравится), тибетский язык в качестве культового. В Бирме/Мьянме – покрытые золотом и украшенные драгоценными камнями колоколообразные ступы, улыбчивые статуи сидящего, стоящего или лежащего Будды в храмах, лёгкие красные мантии монахов и культовый язык пали – более поздняя версия санскрита. Среди бирманцев невозможны ни многомужество, ни отдание тела покойного на растерзание хищным зверям и птицам. В Тибете же нигде не увидишь ни рисовых полей, ни мужчин в тюрбанах и длинных юбках. Невозможно себе представить среднего бирманца/бирманку в качестве прекрасного наездника и/или заправского чабана. В области кулинарии мясо-молочно-толоконная диета тибетцев не имеет ничего общего с рисово-рыбно-растительной у бирманцев. А уж молочных продуктов бирманцы вообще не употребляют в пищу! И тем не менее тибетцы и бирманцы – родственные народы. Предки бирманцев – племена мранма – по некоторым данным, когда-то обитали в Восточном Тибете, а затем, где-то в IX–XI вв. н. э., переселились по долинам рек Иравади и Салуина, истоки которых находятся в «Стране снегов», на территорию Северной (т. н. Верхней) Бирмы. И вот здесь пути двух родственных народов разошлись. На новообретённой родине бирманцы познакомились с народом мо́нов, который уже воспринял культуру Южной Индии и пришедший с Цейлона ортодоксальный буддизм. По преданию, в 1044 г. король бирманцев Аноратха основал Первое Бирманское государство и принял буддизм, завоевав в 1057 г. монское королевство Татхоун на юге страны. Модифицированный монский алфавит стал основой для бирманской письменности, а религия покорённого народа – государственной. От монов бирманцы позаимствовали рисоводство и многие элементы материальной культуры. Впоследствии север и северо-запад Бирмы заселили новые народы, мигрировавшие из Китая или Юго-Восточного Тибета – чины, нага, цзинпо, что окончательно разделило бирманцев и тибетцев географически. В отличие от тибетцев, почти целиком посвятивших себя религии и в итоге создавших крупнейшее в мире (до 1951 г.) теократическое государство, бирманцы создавали вполне светские государственные образования, время от времени становившиеся гегемонами всего Индокитая. Так, территория Первого Бирманского царства (1044–1287) охватывала северную и центральную части современной Бирмы/Мьянмы, территория Первой Бирманской империи (1552–1599) – почти всю нынешнюю Бирму/Мьянму плюс земли Таиланда и Лаоса, а территория Второй Бирманской империи (1753–1885) в периоды наибольшего расширения охватывала Таиланд и северо-восток современной Индии. За прошедшие века тибетцы и бирманцы почти полностью разошлись в плане материальной и даже духовной культуры, а вот языковое родство осталось – тибетский и бирманский входят в т. н. тибето-бирманскую группу сино-тибетской семьи языков.

Ниже приводятся примеры родства тибетского и бирманского языков:

письменный тибетский nya, письменный бирманский ŋa «рыба»;

письменный тибетский tsha, письменный бирманский cha «соль»;

письменный тибетский zla, письменный бирманский la «месяц, луна»;

письменный тибетский ʃa, письменный бирманский sa «мясо»;

письменный тибетский ʃes, письменный бирманский si «знать»;

письменный тибетский mi, письменный бирманский me «огонь»;

письменный тибетский miŋ, письменный бирманский maɲ «имя»;

письменный тибетский dŋul, письменный бирманский ŋwe «серебро»;

письменный тибетский ser «жёлтый», письменный бирманский ʃwe «золото»;

письменный тибетский nag, письменный бирманский nak «чёрный»;

письменный тибетский dgu, письменный бирманский kui «девять»;

письменный тибетский lag pa, письменный бирманский lak «рука».

29 «Тибетцы не проживают в Бирме»

Как уже говорилось выше, в сознании не только среднего обывателя, но даже многих специалистов «Тибет» и «Бирма/Мьянма» – понятия несовместимые. Между тем это не так, но здесь речь пойдёт не о языковом родстве тибетцев и бирманцев. Географически горы на крайнем севере Бирмы/Мьянмы являются прямым продолжением Гималаев. Здешний ландшафт – вздымающиеся высоко в небо горные пики, вечные снега и ледники, кедровые и сосновые леса, пастбища на склонах гор мало напоминают джунгли и залитые водой рисовые поля Юго-Восточной Азии. Здесь, у подножия высочайшей вершины Юго-Восточной Азии Кхакабо Рази (5881 м) в поселениях Саден, Маден и Тэхаундан обитает около 200 этнических тибетцев кхам-па. Это единственная община тибетцев в Юго-Восточной Азии и одна из самых крохотных коренных тибетских общин в мире. По рассказам местных жителей, первые тибетские поселенцы пришли на север Бирмы ещё в 1930-е гг. после вооружённого конфликта между Тибетом и армией Китайской республики. Бирманские кхам-па[11] занимаются земледелием и охотой, но наибольшую прибыль им приносит контрабандная торговля с Индией и Китаем. Все бирманские тибетцы придерживаются учения тибетской буддийской церкви ньингма.

15 сентября 1996 г. высочайшая вершина Бирмы/Мьянмы была впервые покорена альпинистами. Одним из них был тибетец Ньима Гьялцен – уроженец са́мой северной бирманской деревни Тэхаундан, другим – японский альпинист Такаси Одзаки (1951 г. – 14 мая 2011 г. – погиб при восхождении на Эверест). Столь позднее покорение отнюдь не самой высокой вершины Гималаев связано с тем, что север Бирмы был открыт для посещения иностранцев только в 1993 г. Несмотря на то что данная гора не самая высокая из гималайских вершин, она тем не менее является одной из самых сложных в мире гор по восхождению.

В начале XXI в. появились данные о том, что Кхакабо Рази не самая высокая гора Юго-Восточной Азии. Статус высочайшей вершины региона оспаривается соседним пиком Гамланг Рази, который, по некоторым данным, выше первой вершины на несколько десятков метров.

В тесном соседстве с местными тибетцами проживают также родственные им раванги и тароны. Несмотря на близкое родство с тибетцами, раванги в основном христиане-баптисты, а тароны – язычники. В отличие от здешних тибетцев, эти племена заняты рисосеянием (поскольку живут ниже по высоте над уровнем моря), а также в местной промышленности (валка леса, добыча золота и нефрита).

С ноября 1998 г. территория северной Бирмы/Мьянмы у подножия горы Кхакабо Рази, включая места проживания бирманских тибетцев, является крупнейшим национальным парком страны площадью 3810 км2.

30 «Бирманцы жестоко угнетают национальные меньшинства»

«Ленин бомбу заложил под российскую государственность – сапёр на разминировании!»

(Интернет-мем)

Как показывает мировой опыт, все разговоры на тему угнетения тех или иных национальных меньшинств в основе своей преследуют цель нанесения вреда тому государству, которое якобы «прессует» те или иные малые народности на своей территории. При этом за кадром остаются реальные случаи угнетения тех или иных народностей, имеющие место в некоторых странах. Эта данность применима и к Бирме/Мьянме.

Безусловно, национальный вопрос является чувствительной темой для страны, где национальные меньшинства составляют порядка 25–30 % от общей численности населения и составляют большинство такового практически во всех приграничных областях, тогда как государствообразующий этнос – бирманцы, – напротив, преобладает в центре и на юге Бирмы/Мьянмы. Однако нельзя сказать, что представители малых народов каким-либо образом дискриминируются. Автор этих строк несколько раз бывал в Бирме/Мьянме, причём в разных частях страны, в т. ч. и в тех, где преобладает небирманское население, и должен признать, что особой дискриминации не наблюдается. Всего в Бирме/Мьянме признано существование 135 этнических групп в качестве коренных народов страны. Наиболее крупные из них в порядке убывания численности после собственно бирманцев – шаны, карены, моны, кая, качины, чины – населяют территории штатов, по своему статусу напоминающие республики в Российской Федерации (далее – РФ), тогда как территории, населённые преимущественно этническими бирманцами, выделены в провинции. Наряду со штатами имеются и т. н. «самоуправляющиеся территории» – что-то типа автономных округов в РФ, – которые выделены как на территории штатов, так и на территории провинций. Фактический статус этих самоуправляющихся территорий довольно различный. Например, есть «автономные округа» типа Самоуправляющейся территории племён нага, расположенной вдоль границы с Индией в провинции Сагайн на северо-западе Бирмы/Мьянмы, до которой, похоже, никому нет дела, а есть Самоуправляющаяся территория племени ва в штате Шан на северо-востоке Бирмы/Мьянмы, которая фактически является отдельным непризнанным государством.

Как и в большинстве многонациональных стран, ситуация в Бирме/Мьянме следующая: имеется государствообразующий народ, т. е. этнические бирманцы, и национальные меньшинства, лояльность которых к государству, на территории которого они живут, довольно различна. Исторически национальные окраины всегда были автономны по отношению к центру, более того, многие окраинные народности на практике не подчинялись власти бирманских королей. С приходом англичан ситуация мало изменилась. Британцы не вмешивались в жизнь национальных окраин в обмен на признание ими верховной власти колониальной администрации, более того, давали национальным меньшинствам определённые привилегии. Так, колониальная полиция, как правило, набиралась из представителей каренских и качинских племён. Одновременно с этим часть представителей данных племён приняли христианство протестантского толка, что позволило возникнуть некоему подобию национальной идеи, в основе которой лежало противопоставление этническим бирманцам. Это заложило «мину замедленного действия» во взаимоотношения этих народностей с бирманцами. В годы Второй мировой войны последние до весны 1945 г. сражались на стороне японцев, тогда как карены и качины – на стороне англо-индийских войск. После войны, незадолго до обретения независимости, национальный лидер бирманцев Аун Сан пообещал автономию национальным окраинам, однако его внезапная гибель и начавшаяся в стране гражданская война не позволили на практике реализовать обещанное. В то же время не следует считать, что все национальные меньшинства только и мечтали или мечтают о том, чтобы отделиться от Бирмы/Мьянмы. Позиция большинства представителей элиты национальных меньшинств сводилась, да и отчасти до сих пор сводится, скорее к следующему – «мы вам и раньше не подчинялись, и сейчас не хотим, поэтому не лезьте в наши дела», но при этом речь не шла о формировании собственной государственности. Иными словами, они хотели бы более широкой автономии, чем реальной независимости, тем более что, за исключением бирманцев, монов, шанов, палаунгов и отчасти кая, все остальные малые народности страны не имели опыта государственности, а находились, да и до сих пор во многом находятся, на стадии родоплеменного строя. Так, лидеры шанов, чьё благосостояние зависело от опиумных плантаций Золотого треугольника, откровенно торговались до конца ХХ в. с правительством Бирмы/Мьянмы относительно расширения своих прав и привилегий, но при этом особенно и не пытались выйти из состава страны. Ещё более лояльными по отношению к центру были племена чинов на западе Бирмы/Мьянмы. Лидеры монов, возможно, и хотели бы видеть восстановление государства Хансавади, завоёванного бирманцами в середине XVIII в., но на практике это совершенно неосуществимо. В настоящее время из 4 млн монов, проживающих главным образом в Верхнем Тенассериме (ныне штате Мон) и в Нижней Бирме, на родном языке говорит, дай бог, 25 % населения – для остальных, родным языком является бирманский. Кроме того, моны сильно перемешаны с бирманцами и культурно очень близки к ним, несмотря на различное происхождение[12]. Единственными, кто до недавнего времени был настроен «непримиримо» по отношению к бирманскому правительству, была элита каренских и качинских племён. Вследствие привилегированного статуса при англичанах она была настроена на обретение полной независимости. Увы, подобное было совершенно невозможно ни в ХХ в., ни тем более в наше время. В случае отделения районов проживания данных народностей от Бирмы/Мьянмы они непременно станут добычей более сильных соседей, прежде всего Китая, имеющего скрытые территориальные претензии на весь север и некоторые районы северо-востока страны. Кроме того, в отсутствие объединяющего фактора, каковым, несомненно, в той или иной степени является государствообразующий народ Бирмы/Мьянмы (этнические бирманцы), в районах проживания каренов и качинов может начаться гражданская война – ведь на самом деле не существует ни каренского, ни качинского народов! Это группы относительно близких друг к другу племён, говорящих на разных языках. При полном отсутствии опыта своей государственности им вряд ли удалось бы её построить. По-видимому, именно это правительство Бирмы/Мьянмы сумело донести до каренских повстанцев, и те прекратили вооружённое сопротивление к 2010 г. (впрочем, в 2021 г. военные действия вспыхнули снова). Военные действия в штате Качин, прекратившиеся было в 1999 г., снова вспыхнули в 2012 г. Основой для возобновления конфликта стали не межнациональные противоречия, а экономические причины – руководство сепаратистской Армии независимости штата Качин хотело бы заполучить свою долю в разработке месторождений золота, нефрита и других естественных богатств края. Военные действия продолжаются с перерывами и поныне, однако общее количество боевиков сравнительно невелико – по некоторым данным, всего несколько тысяч человек. Военные действия ведутся в районах, прилегающих к китайской границе.

Китайцы, составляющие население бывшего княжества Кокан на северо-востоке Бирмы/Мьянмы, чьё благосостояние базируется на доходах от контрабанды и наркоторговли, хотели бы присоединиться к Китаю, но тут сама историческая родина против – наличие мятежного Кокана является отличным поводом для вмешательства в дела соседнего государства! Только поэтому Китай и не предпринимает попыток аннексировать Кокан.

Особый случай – рохинджа, которые являются этническими бенгальцами, в XIX – XX вв. переселившимися на север штата Аракан на крайнем западе Бирмы/Мьянмы. Они официально не считаются национальным меньшинством, искони проживающим в стране, а соответственно, не имеют бирманского гражданства.

Возвращаясь к вопросу о том, подвергаются ли национальные меньшинства страны угнетению, хотелось бы обратить внимание на тот факт, что подлинной информации на этот счёт поступает крайне мало. Практически никому из журналистов не удаётся проникнуть в те районы страны, где велись или ведутся боевые столкновения бирманской армии с оппозиционными группировками. Осенью 2017 г. в связи с обострением ситуации на северо-западе штата Аракан и последующим исходом рохинджа в Бангладеш на видеохостинге YouTube появилось множество видеорепортажей или видеороликов о том, «как бирманцы расправляются с несчастными рохинджа», однако почти все они на поверку оказались ложными. Лишь один видеорепортаж, где бирманские военные сгоняли население одной деревни на площадь, причём без особого насилия, был в итоге признан подлинным.

Таким образом, никаких серьёзных доказательств того, что «национальные меньшинства Бирмы/Мьянмы подвергаются систематическим репрессиям», просто нет. Безусловно, там, где ведутся военные действия, имеют место жестокости с обеих сторон – война есть война. Более того, в 2012–2015 гг. артиллерийским и авиаударам подвергалась даже территория Китая, причём с человеческими жертвами. Однако утверждениям о том, что «нацменам не дают жить», нет никаких основательных доказательств – во всяком случае, таковые не представлены.

А как же лагеря каренских беженцев в Таиланде? – спросит осведомлённый читатель, бывавший в этой стране и знающий о них. Как и во всех подобных случаях, лагеря беженцев окормляются определёнными силами, заинтересованными в том, чтобы эти самые лагеря существовали как можно дольше, с тем чтобы решать те или иные проблемы как экономического, так и политического характера. Население лагерей беженцев – и в Таиланде, и в Африке, и в Турции, и в Европе, – во многом привыкшее жить на иждивении, т. е. не работать, да ещё и под опекой миссионеров разного рода, в т. ч. и экстремистов, будет рассказывать доверчивому обывателю или репортёру любые душераздирающие, но очень похожие друг на друга истории о том, как «на моих глазах убили всю мою семью, меня пытали электрошокером, потом изнасиловали мать, сестру, дочь…», хотя в действительности ничего подобного не происходило и семья сама переехала в лагерь под видом беженцев, поскольку здесь просто лучше жить и можно не работать. Естественно, что об этом никто вслух не говорит, ибо не выгодно!

Противостояние бирманского правительства и национальных окраин, а также стремление некоторых национальных меньшинств к малопонятной для них же самих независимости прежде всего навредило этим самым окраинам и продолжает вредить само́й Бирме/Мьянме. Именно в национальных автономиях, таких как штат Аракан, штат Чин, во многих районах штатов Качин и Шан, на Самоуправляющейся территории народности па-о, на Самоуправляющихся территориях племён нага, в автономных районах, подконтрольных бывшим и существующим вооружённым формированиям каренов, наблюдается самый низкий в стране уровень жизни и самый высокий уровень безработицы. В результате многие представители национальных меньшинств… уезжают в районы, населённые бирманцами, а также в Янгон и Мандалай – по сути, единственные города страны, где можно найти работу.

31 «В Бирме/Мьянме секса нет»

«У нас в СССР секса нет – есть только любовь»

(Людмила Иванова)

У русских/европейцев/американцев Бирма/Мьянма никак не ассоциируется с секс-туризмом. В отличие от соседнего Таиланда, она действительно является очень консервативной и чопорной страной. Легальной проституции, а соответственно, и борделей в стране нет.

В Бирме/Мьянме очень мало ночных клубов или дискотек. Фактически некое подобие того, что называется «ночная жизнь», есть только в одном городе страны – Янгоне. В городе есть дискотеки, ночные клубы при гостиницах, а также популярные в Азии караоке-клубы, но нет ни одного стриптиз-клуба и почти нет пивных баров, как в азиатском, так и в западном понимании этого слова[13].

Ночная жизнь в Бирме/Мьянме практически отсутствует, вечером после 21:00 на улицах почти не встретишь прохожих, а тем более женщин. До сих пор в стране распространено предубеждение, что девушке вечером уходить из дома или поздно возвращаться в него не полагается. Кроме того, бирманские девушки довольно поздно начинают вести самостоятельную жизнь, в отличие от русских/европеек/американок. Вплоть до замужества большинство бирманских девушек проживают вместе со своими родителями. Соответственно, данное обстоятельство также оказывает определённые ограничения на возможности развития «древнейшей профессии».

Несмотря на то что с 1997 г. Бирма/Мьянма открыта для въездного туризма, правительство страны совершенно сознательно не способствует развитию сектора ночных развлечений в стране. Упор делается на посещение достопримечательностей вроде храмов Пагана, на этнографический туризм типа «посмотреть, как живут горные племена, ещё не затронутые цивилизацией», и в некоторой степени на пляжный отдых, в качестве которого предлагаются всего два места – Нгапали в штате Аракан и Нгуэсон, он же Серебряный пляж, к западу от Янгона. Оба бирманских морских курорта расположены очень неудобно с точки зрения логистики – поблизости от них нет ни крупных городов, ни каких-либо достопримечательностей. По-видимому, при создании этих курортов предполагалось, что иностранные туристы, посмотрев памятники истории и экзотику в виде представителей некоторых народностей Шанского нагорья (во все туристические маршруты, предлагаемые иностранцам, обязательно включается посещение расположенного там озера Инле), оставшееся время проведут на пляже вдали от цивилизации. Что же касается других видов развлечений, то правительство страны считает их развитие излишним, поскольку ссылается на пример Таиланда, нравы населения которого, по мнению бирманских властей, весьма испорчены именно негативным воздействием туристической индустрии, что, на мой взгляд, является сильным преувеличением.

Тем не менее всё вышесказанное не означает, что «в Бирме/Мьянме секса нет». Ситуация очень сильно напоминает бывший СССР. Иными словами, проституция в стране чрезвычайно завуалирована и существует на очень кустарном, подчас даже примитивном уровне. В провинции, что называется, надо знать, с какого конца подходить и к кому обращаться. Наилучшим вариантом являются водители такси, которые всё знают и при необходимости помогут. В городах вроде Янгона и Мандалая всё опять же решается либо через водителей такси, либо через охрану ночных клубов – в некоторых из них могут предложить девушек модельной внешности! В Янгоне в районе китайского квартала существуют и дискотеки с чем-то вроде модельного шоу, фактически представляющие собой публичные дома с десятками проституток, но таковых немного – всего две или три дискотеки. Самая большая из них называется «Emperor» и легко опознаётся по красной неоновой рекламе и китайским иероглифам на фасаде. Можно попытать удачи и в караоке-клубе, но там как получится договориться. Весь данный бизнес целиком находится «под колпаком» у органов полиции и государственной безопасности.

Таким образом, секс в Бирме/Мьянме всё же есть, но местная индустрия такого рода развлечений не идёт ни в какое сравнение ни с соседним Таиландом, ни с Камбоджей и Вьетнамом.

32 «В Бирме/Мьянме нет трансвеститов»

Многие, услышав слово «трансвестит», неправильно полагают, что речь идёт о трансгендерных существах, т. е. о людях, сменивших себе пол. На самом деле следует отличать трансвеститов, т. е. людей, одевающихся в одежду противоположного пола, от трансгендеров, которые в народе часто называются «переделками» или «трансами».

Так вот, «переделок» в современной Бирме/Мьянме действительно нет. Ну, может быть, и есть, но настолько мало, что это не бросается в глаза – один, два случая на миллион. А вот трансвеститы есть! Обычно это шаманы языческого культа духов-натов, которые при камлании одеваются в женское платье. Кроме того, переодевание в женскую одежду мужчин имеет место и при осуществлении ритуалов «йадая» (санскр. «ятра»), направленных на устранение негативного влияния неприятеля или соперника. Иногда это приобретает курьёзные формы, с нашей точки зрения. Так, например, в 2011 г. члены правительства Бирмы/Мьянмы принимали тайского премьер-министра, будучи одетыми в… женские юбки-лонджи.

33 «Бирманцы – заядлые курильщики»

Эта реалия относительно недавнего прошлого 30–40-летней давности на сегодняшний день может рассматриваться уже как заблуждение. Среди современных этнических бирманцев курящих людей очень мало, визуально на улицах можно видеть лишь единицы. Среди пожилых женщин несколько распространено курение бирманских сигар-чарут, молодые девушки и женщины обычно не курят. Среди национальных меньшинств страны распространено курение водяного кальяна, при этом в табак нередко добавляют опий, однако на практике такое можно встретить лишь в сельской местности, и то не везде.

34 «Араканцы – это отдельная народность»

«Чехи являются германским арийским народом, который в силу исторических обстоятельств не говорит по-немецки»

(Официальное определение статуса чешского народа в Третьем рейхе)

Араканцы являются коренным населением северо-восточного побережья Бенгальского залива – узкой полосы земли, зажатой между морем и невысоким, но труднопроходимым Араканским хребтом (Аракан-йома), который отделяет Аракан от остальной территории Бирмы/Мьянмы. Небольшое количество араканцев (т. н. марма) проживают на юго-востоке Бангладеш. Разница между араканцами и собственно бирманцами примерно такая же, как между русскими (великорусами) и украинцами (малороссами). Иными словами, араканцы – это субэтнос бирманского народа. Материальная культура и религия те же, что и у собственно этнических бирманцев. Бирманский язык и араканский диалект являются взаимопонятными, разница между ними примерно такая же, как между русским и украинским. Письменность также одинаковая. Но есть одно «но», а именно наличие у араканцев долгой и самостоятельной государственности, откуда и растут корни араканского сепаратизма.

Араканцы не являются единственным субэтносом бирманского народа. Наряду с ними субэтническими группами бирманцев являются также дану – бирманизированная группа шанов, обитающая в западной части штата Шан, инта – жители района озера Инле в том же штате, мергуйцы и тавойцы – население Тенассерима на юге страны, а также байинджи (искажённое от бенгальского «феринджи», т. е. «франки»). Последние являются потомками португальских наёмников и бирманских женщин, живут в сельской местности Верхней Бирмы в окрестностях г. Мандалай и исповедуют католичество. Все перечисленные субэтносы относятся к бирманцам так же, как поморы, кержаки, белорусы, украинцы, карпаторусины к великорусам (русским).

Название «Аракан», или по-бирмански/аракански «Ракхайн», происходит от санскритского «Ракхапура» и в переводе означает «Страна Демонов». Вероятно, в древности так оно и было, когда местное население по образу жизни мало отличалось от нынешних папуасов. Когда предки араканцев появились на побережье Бенгальского залива, точно не известно. В древности и в Средние века на территории Аракана существовали небольшие государства – Дханьявади, Вайшали, Лемро. В XV в. они объединились в Араканское королевство, или Мраук У – по названию столицы страны. Труднопроходимые, покрытые густыми лесами Араканские горы отлично защищали страну от нападений со стороны материка. Болотистое, сильно изрезанное побережье с бухтами и многочисленными островами было труднодоступно для вторжений с моря, но в то же время открывало перспективы для пиратства, чем страна и прославилась в XVI–XVII вв. Однако ограниченное пространство и столь же ограниченные ресурсы не позволяли Аракану стать мощной региональной державой. Таким образом, всю свою историю Аракан оставался на вторых ролях по сравнению с бирманским королевством Ава, Сиамом и даже с монским государством Хансавади (Пегу) в Нижней Бирме. В 1784–1785 гг. Аракан был завоёван Бирмой и включён в состав страны. Араканская знать, не смирившаяся с бирманским завоеванием, продолжала сопротивление в форме партизанской войны, продолжавшейся до 1817 г.

Приход англичан в 1824 г. араканцы восприняли спокойно, более того, с 1826 г. Аракан вообще стал частью Британской Индии. В годы Британской империи всё было более-менее гладко, однако именно в тот период на севере Аракана появились бенгальцы, ныне известные под названием «рохинджа». Во время Второй мировой войны между араканцами и рохинджа произошёл первый серьёзный этнический конфликт, в ходе которого погибло 50 тыс. и 40 тыс. чел. соответственно. Араканцы поддерживали японцев, тогда как рохинджа – англичан.

В 1960-е гг. некоторые араканцы взялись за оружие, чтобы бороться за независимость против бирманского правительства. В 1967 г. была образована Национальная партия Аракана с боевым крылом в виде Освободительной армии, однако до серьёзной войны с правительственными войсками дело не дошло, хотя отдельные столкновения в районе бирманско-индийской границы имели место в конце 1970-х гг. В 1974 г. территория Аракана была выделена бирманским правительством в отдельный штат.

В 2009 г. в штаб-квартире Армии независимости штата Качин – деревне Лайза на границе Бирмы/Мьянмы с Китаем – возникла т. н. Армия Аракана, во главе которой стал бывший гид-переводчик Тун Мьят Найн, ставящая своей целью достижение штатом большей самостоятельности. В 2017 г., сразу после изгнания бенгальцев-рохинджа, начались военные действия между войсками Бирмы/Мьянмы и Армией Аракана, главным образом в северной части штата, а также на юго-западе соседнего штата Чин.

Араканцы марма, проживающие на юго-востоке Бангладеш, в настоящее время большей частью переехали в Бирму/Мьянму из-за религиозных и этнических преследований. Власти Бирмы/Мьянмы стараются расселить их в местах прежнего обитания рохинджа, в основном изгнанных из страны к осени 2017 г.

35 «Бирманцы никогда не занимались пиратством»

Это верно в отношении этнических бирманцев, но не араканцев – бирманского субэтноса, населяющего штат Аракан на западе нынешней Бирмы/Мьянмы. В отличие от собственно бирманцев, элита которых всегда направляла усилия народа на осуществление завоеваний на континенте, правители королевства Аракан (1429–1785) возвели пиратство в ранг государственной политики. Причиной тому было географическое положение государства – невысокий, но труднопроходимый, покрытый густыми лесами Араканский горный хребет защищал страну от вторжений со стороны Бирмы. На болотистом побережье с многочисленными прибрежными островами было трудно высадиться и закрепиться. Одновременно с этим относительно небольшая площадь культивируемых земель, зажатых между горами и Бенгальским заливом, а также прохождение вдоль побережья страны торговых путей, связывающих Индию со странами Юго-Восточной Азии, вынуждали правителей страны искать новые источники дохода. Неудивительно, что таковым стало пиратство. В XVI–XVII вв. под контролем араканских королей оказались все морские пути вдоль побережья Бенгальского залива, а также устье Ганга в Индии. В середине XVI в. Аракан подчинил своей власти Бенгалию. Правители Аракана располагали мощным флотом, а также нередко нанимали португальских и голландских пиратов на свою службу, предоставляя им возможности базирования на территории королевства с отчислением части добычи в пользу казны. Правители Аракана, разбогатев на откупах со стороны пиратов, даже пытались вмешиваться во внутренние дела могущественной в те годы империи Великих Моголов. Так, в 1660 г. в Аракан сбежал эмир Шуджа, поднявший мятеж против родного брата – падишаха Ауранг-зеба (1658–1707). Поначалу король Аракана Санда Тудхамма (1652–1684) предоставил ему политическое убежище, однако Шуджа поднял мятеж, рассчитывая захватить престол, но потерпел поражение и был казнён в 1660 г. Именно мощный флот, а также помощь европейцев позволили Аракану успешно противостоять экспансии империи Великих Моголов в XVII в. Несмотря на то что в ходе этой борьбы Аракан утратил контроль над Бенгалией в 1664–1666 гг., само́ королевство сохранило свою независимость.

Пиратство в регионе исчезло лишь после завоевания Аракана Бирмой в 1784–1785 гг.

36 «Рохинджа – отдельный народ и исконные жители Аракана»

«Гедеван Алексидзе (с грузинским акцентом):

– Извините, а чатлане и пацаки – это национальность?.. Биологический фактор?.. А чем они друг от друга отличаются?

Уэф:

– Ты что, дальтоник, Скрипач, зелёный от оранжевого отличить не можешь!?»

(Из фильма г. Данелия «Кин-дза-дза»)

Это версия, выдвинутая борцами за создание расово, этнически и религиозно чистого государства Рохинджастан на крайнем западе Бирмы/Мьянмы. Впервые слова о том, что мусульмане рохинджа – а по сути, этнические бенгальцы – являются коренными жителями штата Аракан (Ракхайн), прозвучали лишь после Второй мировой войны. Тогда же был изобретён доселе никому не известный термин «рохинджа» (в переводе с бенгальского означающий «араканец»), обозначающий жителя штата Аракан бенгальского происхождения и мусульманского вероисповедания.

Не существует и никакого «языка рохинджа», как иногда пишут в некоторых СМИ, – это просто читтагонгский диалект бенгальского языка, взаимопонятный с последним.

Исторически Аракан (Ракхайн) в Средние века был отдельным буддийским королевством, расположенным на восточном побережье Бенгальского залива. Население региона – араканцы – с точки зрения этнографии относится к этническим бирманцам так же, как украинцы к русским. По сути, это один и тот же народ, ну разве что с некоторыми отличиями местного характера. И сегодня буддийское население Аракана составляет большинство населения одноимённого штата. Вплоть до XIX в. мусульманского населения на территории королевства, к 1785 г. вошедшего в состав единого бирманского государства, было очень мало. До 1826 г. мусульманское население Аракана было представлено двумя небольшими общинами: т. н. «каманами» (букв. «лучники») – потомками индийских и афганских наёмников, обосновавшихся на прибрежном острове Рамри, и «мьей ду» – потомками захваченных в ходе военных действий и обращённых в рабство бенгальцев, которые трудились при буддийских храмах. И сегодня каманы, а также мьей ду, компактно проживающие в Аракане, обладают гражданством Бирмы/Мьянмы, в отличие от рохинджа, и мирно сосуществуют с буддийским большинством. И каманы, и мьей ду сохранили мусульманское вероисповедание суннитского толка.

Ситуация резко изменилась после того, как в 1826 г. Аракан стал британской колонией. Поскольку новоприобретённая территория административно была включена в состав Британской Индии, англичане в качестве дешёвой рабочей силы завезли бенгальцев в малонаселённый Аракан. К 1930-м гг. последние составили большинство населения в северной части Аракана, граничащей с Бенгалией. Таким образом, в годы британского колониального правления на территории Бирмы вообще и Аракана в частности сложились две мусульманские общности: трудовые мигранты-бенгальцы в западной части страны и мусульманские торговцы – выходцы из разных частей Индии, оседавшие в крупных городах. Немногочисленное мусульманское население, проживавшее на территории Бирмы (и Аракана) до присоединения к Британской империи, буквально потонуло в массе новоприбывших переселенцев.

К моменту обретения Бирмой независимости бенгальцы, проживавшие на западе страны, не только стали составлять большинство в районе, прилегающем к границе с Британской Индией, но были и этнически однородны. Это отличало их от оседавших в бирманских городах мусульман индийцев, которые были сильно разнородны этнически, а также делились на суннитскую и шиитскую общины.

Итак, по сути, никакой национальности «рохинджа» на самом деле не существует: это просто этнические бенгальцы, оказавшиеся на бирманской территории в XIX в. – начале ХХ вв., которых бирманцы не признают коренным населением страны.

Во многих СМИ рохинджа преподносятся как самая угнетаемая народность в мире. В штате Аракан (Ракхайн) на западе Бирмы/Мьянмы, на территории которого они проживают, рохинджа с 1982 г. лишены бирманского гражданства и свободы передвижения. В северных районах штата только на них распространяется закон об ограничении рождаемости (не более двух детей на семью). Вооружённые силы Бирмы/Мьянмы периодически проводят карательные операции и этнические чистки, в результате чего значительная часть рохинджа покинула страну, став беженцами. По данным иностранных СМИ, в августе – сентябре 2017 г. в результате очередного обострения межэтнического конфликта около 700 тыс. рохинджа бежали в соседний Бангладеш.

Исторический опыт межнациональных конфликтов всегда показывает, что в подобных случаях вина никогда не бывает односторонней. Конфликт «бирманцы – рохинджа» гораздо сложнее, чем его обычно пытаются себе представить.

Первое столкновение между рохинджа и бирманцами произошло ещё в годы Второй мировой войны: бирманцы воевали на стороне японцев, тогда как бенгальцы поддерживали англичан. В 1947 г. бенгальцы-рохинджа заявили о своём желании жить в составе «исторической родины» – в Восточном Пакистане (будущий Бангладеш), однако основатель Пакистана Мохаммед Джинна им категорически отказал – территория, на которой они жили, исторически входила в состав Бирмы. После того как последняя обрела независимость, рохинджа начали вооружённую борьбу против бирманцев. К началу 1960-х гг. вооружённое сопротивление бенгальского населения было подавлено бирманскими войсками. Поражение было обусловлено отсутствием поддержки извне.

В 1970-е гг. в ходе третьей индо-пакистанской войны, приведшей к образованию нового государства Бангладеш, и после неё на территорию соседних государств хлынули миллионы беженцев из бывшего Восточного Пакистана. В перенаселённой Индии эту проблему решить в целом удалось путём жёсткого закрытия границы, а вот власти Бирмы предпочитали отодвинуть проблему «на потом». Дело в том, что в стране, на национальных окраинах которой и так шла вялотекущая гражданская война, и без того хватало своих проблем. Поскольку бирманско-бангладешская граница была прозрачной, поток нелегальных мигрантов только увеличивался. Неудивительно, что в 1982 г. власти страны попросту отказались предоставлять гражданство тем, у кого не было исторических корней на бирманской территории.

Несмотря на то что конфликт в штате Аракан далеко не единственный в Бирме/Мьянме, он резко выделяется из числа остальных. Другие сепаратисты на территории страны этнически, расово и культурно близки к бирманцам. Соответственно, с ними в той или иной степени можно договариваться, и в последние годы это в целом удаётся. А вот с рохинджа это невозможно – последние принадлежат к иной цивилизации и хотят жить на этнически, расово и религиозно чистой территории! В конце ХХ – начале XXI в. активисты независимости рохинджа стали получать поддержку извне от богатых арабских стран Персидского залива, в результате чего конфликт стал разгораться. Среди рохинджа появились боевики, прошедшие обучение в Афганистане и странах Ближнего Востока. В 2012–2017 гг. кровавые столкновения, было затихшие к 2001 г., снова стали сотрясать приграничные к Бангладеш районы штата Аракан.

Вооружённые силы Бирмы/Мьянмы, надо сказать, очень жёстко зачищают территории, где действуют боевики. Однако погибшие есть с обеих сторон. Боевики, нападающие на араканских буддистов, ведут себя не лучше. СМИ много сообщают о беженцах рохинджа, а вот о беженцах с другой стороны – ни слова! Оно и понятно, если бежавшие от межэтнического конфликта араканские буддисты или живущие в Аракане представители индуистской общины просто перемещаются внутри Бирмы/Мьянмы, то рохинджа бегут за границу, а это всегда выглядит более заметно. Кроме того, как метко выразился один бирманский политик, «у буддистов нет своей Аль-Джазиры», которая могла бы выставить противоположную сторону конфликта в невыгодном свете. Ещё один важный момент – рохинджа являются меньшинством в регионе своего проживания, соответственно, организованное и к тому же поддерживаемое армией большинство всегда побеждает.

За кадром остаётся другая сторона конфликта – беженцы рохинджа, которые, по сути, никому не нужны! Богатые страны Аравийского полуострова могли бы материально помочь беженцам или, лучше, принять их у себя, дав им работу. Но они не хотят делать ни того, ни другого! Для них проблема не в рохинджа, а в том, что у побережья штата Аракан находится одно из крупнейших газовых месторождений Бирмы/Мьянмы, добываемый газ из которого активно покупает Китай. Соответственно, Бирма/Мьянма является естественным конкурентом Саудовской Аравии, Катару и другим странам Персидского залива… со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Запад, взяв в данном конфликте сторону рохинджа, также является заинтересованной стороной, поскольку тем самым есть возможность оказывать косвенное давление на Китай, который имеет в Аракане свои интересы – природный газ и строительство глубоководного порта Чаукпью для обеспечения транспортного коридора, соединяющего побережье Бенгальского залива с китайской провинцией Юньнань.

Сосед Бирмы/Мьянмы Бангладеш совершенно не собирается помогать своим соотечественникам-беженцам – у самих бедность и перенаселённость, поэтому рохинджа вынуждены морским путём переселяться в поисках лучшей доли в другие мусульманские страны – Малайзию, Индонезию. Там братья по вере получают не помощь, а подвергаются самой беззастенчивой эксплуатации, вплоть до попадания в рабство, а в лучшем случае их ожидают лагеря беженцев, где последних нередко вербуют в качестве боевиков в разные террористические организации.

Как видим, мусульманские страны, в т. ч. и те, которые могли бы помочь беженцам-рохинджа, помогать им отнюдь не собираются. Дальше высокопарных осуждений о якобы имеющем место «геноциде мусульман» дело не идёт! В основе конфликта не религия и не притеснение бенгальских мигрантов в отдельно взятой стране, а нефть и газ! Интересно, что в само́й Бирме/Мьянме и в мире реакция мусульманского населения на события в штате Аракан далеко неоднозначная. Так, «городские мусульмане» индо-пакистанского происхождения, проживающие в городах Бирмы/Мьянмы, неоднократно заявляли, что у них с рохинджа нет ничего общего.

За пределами внимания мировых СМИ, за исключением бирманских, остались погромы и религиозные преследования араканцев-марма, проживающих на юго-востоке Бангладеш в районе Читтагонга и Кокс-базара. 300–400 лет назад данная территория входила в состав Араканского королевства Мраук У. До недавнего времени численность араканских буддистов составляла около 240 тыс. чел. Называются они марма (т. е. «мьянма», букв. «бирманцы») и говорят на араканском диалекте бирманского языка, а этническая группа, живущая в Читтагонгских горах, именуется мро. Последние являются родственниками чинских племён, обитающих в горах западной части Бирмы/Мьянмы.

С конца 1970-х гг. правительство Бангладеш начало политику переселения бенгальцев на юго-восток страны с целью выправить этнический баланс в пользу мусульман, одновременно вынуждая местное буддийское население покидать родные места. С той поры имели место неоднократные погромы араканцев-марма, уничтожение буддийских храмов, грабежи и убийства. Вследствие этого численность бирманских буддистов сильно сократилась. Большинство марма эмигрировали в Бирму/Мьянму, правительство которой проводит политику возвращения соотечественников из-за рубежа с целью выправить этнический баланс на севере штата Аракан в пользу буддийского большинства. Переселенцев селят на прежние места обитания бенгальцев-рохинджа, которых правительство Бирмы/Мьянмы не признаёт гражданами страны. События последних лет лишь усилили исход буддистов-марма с территории Бангладеш, хотя в мировых СМИ об этом почти ничего не сообщается, тогда как репортажей о судьбе «несчастных рохинджа» очень много. Как метко заметил один из бирманских политиков «у буддистов нет своей Аль-Джазиры», чтобы донести информацию до всего остального мира.

37 «Рохинджа составляют большинство населения Аракана»

Этому мифу мир обязан «Аль Джазире» и другим СМИ мусульманских стран, сыгравшим немалую роль в нагнетании истерии вокруг т. н. «кризиса рохинджа», имевшего место в 2017 г. Да и отечественные СМИ перепечатали немало ложной информации, взятой из иностранных источников, на эту тему, не попытавшись или не захотев критически осмыслить приведённые сведения.

На сегодняшний день рохинджа в северной части штата Аракан осталось мало. Напомню, что в сентябре 2017 г. в результате серии нападений боевиков Армии спасения рохинджа Аракана бирманские вооружённые силы провели спецоперацию, следствием которой стал массовый исход рохинджа (около 700 тыс. чел.) на территорию Бангладеш. В настоящее время рохинджа не могут, да и не собираются возвращаться в Бирму/Мьянму, поскольку:

1) граница патрулируется бирманскими военными и заминирована на наиболее «миграционно опасных участках»;

2) местное население штата Аракан – араканцы, мро, марма и собственно бирманцы – категорически против возвращения рохинджа;

3) боевики Армии спасения рохинджа Аракана (англ. Arakan Rohingya Salvation Army – ARSA), имеющие сильное влияние на население лагерей беженцев, категорически против того, чтобы рохинджа возвращались в Аракан на тех условиях, которые выдвигает правительство Бирмы/Мьянмы, а именно «проверка всех рохинджа на благонадёжность, поселение возвращенцев в специальных гетто, отсутствие свободы передвижения по стране и отсутствие возможности получить гражданство», поэтому с целью запугивания беженцев осуществляются похищения и убийства тех, кто готов возвращаться на бирманских условиях;

4) боевые действия между ВС Бирмы/Мьянмы и сепаратистской Армией Аракана, периодически происходящие в северной части штата с 2017 г., ставят крест на возможности рохинджа вернуться на прежние места обитания;

5) возвращаться, по сути, некуда, поскольку деревни рохинджа были большей частью уничтожены в 2017 г.