- В 2003-ем году приблизительно в ста двадцати километрах от этих мест был найден заледеневший гуманоид, - продолжил лекцию Штильман. - Анализ грунта, в котором он был обнаружен, позволил оценить возраст находки в десять тысяч лет. Для ее исследования, а также работ по изучению внеземных форм жизни, на базе недостроенной пусковой установки баллистических ракет был создан наш филиал и прилегающий к нему жилой комплекс.

Миновав ряды рабочих мест, мы приблизились к стеклу. За ним я увидел существо, фотографию которого Эдик мне показывал в вертолете. Подо льдом покоилась крупная нечеловеческая голова с телом как у подростка, длинными тонкими руками с четырьмя суставчатыми пальцами и тонкими ногами. Пришелец выглядел отталкивающим настолько, насколько может выглядеть существо из другого мира - от его вида холодели кончики пальцев и бежали по спине мурашки.

- Обратите внимание на рукав, - показал на стекло авторучкой Штильман. - Видите эмблему?

На плече полупрозрачного, почти незаметного комбинезона темнело изображение треугольника со шпилькой внутри.

- Мы полагаем, что "Синий Шип" - это название межзвездного корабля, на котором он прибыл на Землю. Сам корабль, несмотря на все усилия, найден не был. Мы уверены, что повышенная активность НЛО каким-то образом связана либо с гуманоидом, либо с его пропавшим кораблем. Если бы нам удалось установить с ними канал общения и договориться об обмене, чтобы остановить террор вокруг военных объектов…

- По поводу обмена мы пока не пришли к единому мнению! - строго заметил мой брат.

- Да-да, конечно, - спохватился Штильман. Я понял, что договориться с ублюдками, была его идея. - Просто будем держать в уме, что НЛО зачем-то ищут этого замороженного пришельца. Однако есть еще один нюанс, значительно все усложняющий. Взгляните на этот экран.

Он подвел меня к монитору, на который передавался крупный план жилистого запястья твари… В отличие от романтиков, которые млеют от словосочетания "собрат по разуму", я использую этот термин. На мой взгляд, он максимально точно отражает сущность этих созданий, сблеванных природой и космосом. Так вот, тонкое жилистое запястье твари охватывал браслет, на котором устроился прозрачный диск, похожий на стекло от лупы, едва различимый среди льда. Внутри него горели три красных иероглифа. За те несколько секунд, пока я их рассматривал, крайний справа поменялся.

- Похоже на таймер, - заключил я.

- Мы тоже так решили, - согласился Штильман. - В 2003-ем было четыре позиции цифр. К настоящему моменту, как вы видите, осталось три. Цифры уменьшаются… - Он помялся. - Мы немного ошиблись в интерпретации их временного масштаба. Думали, что у нас в запасе есть несколько лет. Однако недавно математики выдвинули новую, по их словам, более точную теорию, согласно которой до конца отсчета остаются вовсе не годы, а девять дней. Поэтому мы торопимся. Прежде чем показания упадут на ноль, мы бы хотели разобраться в функции этого таймера.

Я поглядел на заострившиеся черты лица под хрустальной оболочкой.

- Полагаете найти у него в кармане памятку насчет этих тикающих часиков?

- Даже если бы она оказалась, что весьма сомнительно, одной памятки нам будет недостаточно. Если вы еще не поняли, пришелец находится в выпущенной с корабля криогенной капсуле. Он в анабиозе.

Только сейчас я обнаружил, что глыба имеет правильную овальную форму, а на одном ее краю равномерно мигает теплое розовое пятно.

- Криосистема исправно функционирует, а наши приборы ловят биоритмы пришельца. Он жив, но пребывает в глубоком сне. Однако таймер на запястье не связан системами заморозки, как может показаться на первый взгляд. Капсула способна хранить тело еще лет пятьдесят. Тогда что означает отсчет? Чтобы ответить на этот вопрос, мы собираемся разморозить пришельца для допроса.

Я обвел взглядом присутствующих, но лица всех четверых были предельно серьезны. Они не шутили.

- Мы очень долго готовились к вскрытию криокамеры: разрабатывали варианты, исследовали пробы льда, создавали адаптированное оборудование, подбирали специалистов. Для установления непосредственного контакта с гуманоидом и формирования общей стратегии допроса была приглашена Любовь Андреевна, один из выдающихся психологов в нашей стране.

Женщина склонила голову и мягко улыбнулась.

- Но одних ее усилий будет недостаточно, поэтому понадобились вы. У вас имеется то, чего нет у собранных здесь талантов. Опыт общения с внеземным разумом!

Вот зачем я понадобился. Им нужен мой опыт. Оказывается и от зеков бывает польза, кроме шитья носков и лесоповала.

Я поскреб щетину.

- Вы ошиблись. Нет у меня никакого опыта.

- Но вы же… - опешил Григорий Львович, - полтора года назад… у вас был контакт.

- С чего вы взяли?

Мой старший посмотрел на Эдика. Тот извлек из корочек несколько скрепленных листков и зачитал:

- Выдержка из телефонного доклада полковника Гордеева члену комиссии Икс. "При боевом контакте с пришельцем Стремнин не только перенес телепатическую атаку, но и сохранил в неприкосновенности информацию о тайнике, в котором был спрятан инвентарный объект ноль-ноль-один, необходимый гидропоидам…" - Он перевернул несколько листков. - Или вот еще: "Стремнин по собственной инициативе взял в плен гидропоида, провел его первичный допрос и получил важные сведения о планах агрессоров в отношении объекта Коровьино-4…"

- Что скажешь? - спросил мой братец.

- Это был не я.

- А кто? Дед Мороз?

- Понятия не имею. Мало что ли Стремнинных в России? - Я глянул на него с намеком.

- Ты чего, не догоняешь? - попер на меня Эдик. - А может это таймер глобальной бомбы? Опасность может угрожать всему населению Земли!

- Войны, эпидемии, бюрократы - жителям Земли всегда что-то угрожает. Слушайте, не пора ли заводить вертолет? Я хочу успеть на зону к ужину.

Если они хотели сыграть козырем, что, дескать, отдохнешь у нас недельку от лагеря и заодно поможешь, то я объявив новую масть, которую им нечем было крыть. В нашей части зала повисло невнятное молчание. Рядом за стеклом холодно светили софиты и продолжал спать гуманоид.

Старшой хмуро поглядел на концы своих начищенных ботинок, потом подошел ко мне настолько близко, что я ощутил запах его одеколона.

- Слушай сюда, недоносок, - произнес он, глядя мимо меня. - Я не в восторге, что тебя посвятили в дела. Более того, я активно возражал твоего привлечения к проекту, но наверху решили иначе. Поэтому раз ты оказался здесь, тебе придется кое-что усвоить. Тут не у мамы на юбилее. Тут решаются вопросы государственной безопасности. У меня нет времени как обычно тебя воспитывать, взывать к совести, просить об одолжении. Привезли сюда - будешь помогать, пыжась изо всех сил, до красных кругов в глазах, без своих кривляний, ухмылок и шуточек. Имей в виду, в любой момент я буду счастлив отправить твою небритую харю назад, откуда ее вытащили по недоразумению. И не надо заливать, будто мечтаешь вернуться на зону. Я ж тебя знаю как облупленного.

- Сережа, ну что вы прицепились к человеку! - вступилась за меня Любовь Андреевна. - Он только с дороги. Дайте ему передохнуть. Совсем вопросами замучили.

- Любовь Андреевна мудрая женщина, - смягчил тон старший Стремнин, отступив на шаг. - К ее словам следует прислушиваться, хотя она тебя не знает, как я… Эдик, разместишь его в общежитии, насчет комнаты я распорядился.

- А где он питаться будет?

- В нашей столовой. Получишь талоны у Григорьева, он в курсе. Завтра в десять жду здесь обоих. Все.

Эдик взял меня за локоть.

- Пошли.

- Было приятно познакомиться! - Я обвел взглядом присутствующих. От моей бандитской ухмылки лицо Григория Львовича снова сделалось таким, словно его вот-вот хватит инсульт. - Надеюсь, нас ждет долгое и плодотворное сотрудничество!

- Пошли, пошли, - потянул меня за локоть Эдик.

В его сопровождении я направился к выходу.

Так я оказался привлечен к проекту "Ледник". Несколькими днями позже, прячась под таежными деревьями и со страхом вслушиваясь в необычные звуки, раздающиеся с неба, я иногда думал: а что если бы меня отправили назад? Вряд ли это изменило бы ситуацию. Механизм был запущен, и никто не мог замедлить его ход. А Бульвум все-таки помог. Здорово помог, серый большеголовый пройдоха.

Глава 2 Последний из фергов

Утро следующего дня выдалось ясным, морозным. Гладко выбритый и выспавшийся, я с удовольствием прогулялся по хрустящему снежку под конвоем Эдика от поселка до институтского комплекса. По пути к охраняемым постройкам, прижатым к основанию сопки, я еще раз повторил в уме, что не буду ввязываться в мероприятия, организованные моим братцем. Так, понаблюдаю со стороны. Хотя было интересно, удастся ли им пробудить организм, выдержанный во льду десять тысяч лет. А вот дальше… Будь моя воля, я бы этот организм сразу после окончания эксперимента отправил обратно в анабиоз, причем обязательно чем-нибудь увесистым.

В череде моих темных будней вчерашний вечер получился светлым пятном. После тюремной зоны с населяющими ее первобытными персонажами очутиться среди ученых, что-то бурно обсуждающих на очищенных от снега дорожках, молодых мам с колясками, гукающих за стеной младенцев, щелчков мальчишечьих клюшек, раздающихся с хоккейного корта - все это было как маленький отпуск в раю. Полтора года за колючей проволокой затерли чувства словно напильником. Однако вчерашним вечером они оттаяли, и я вспомнил, какой прекрасной бывает жизнь у свободных людей, каким роскошным подарком их наградила судьба.

Меня поселили в общежитии для офицеров внутренних войск. Крохотная комнатка с маленьким окном, из которого открывался вид на лесистый склон, когда-то служила кладовой. В ней умещалась лишь кровать и лакированная тумбочка, но мне и этого было достаточно. Когда я вошел во казенный номер, на кровати поджидала стопка одежды: рубашка, штаны, свитер, белье; на вбитом в дверь гвозде висела зимняя куртка, а на коврике стояли высокие ботинки. Вещи были новыми, с военного склада, пахнущими кожей, краской и сукном. Только свитер, теплый и легкий, был явно домашней вязки. Я немедленно сбросил лагерную одежду и облачился в гражданское. Хотя бы временно можно почувствовать себя человеком.

Одноэтажное здание столовой ютилось между общежитием и многоквартирным домом для сотрудников НИИ. К семи часам вечера в зале собралось приличное общество из ученых и офицеров с семьями. Возле буфета в очереди за пирожками толкались солдаты-срочники. Набрав на раздаче разных блюд, с подносом в руках я отправился следом за Эдиком в поисках свободного столика.

- Валерий Павлович! - окликнул кто-то.

Мы с Эдиком дружно повернули головы.

От окна махала Любовь Андреевна. Ее соседом по столику был семилетний щекастый крепыш, с презрением ковыряющий ложкой гречневую кашу.

- Присаживайтесь, - пригласила она. - У нас свободно!

Скупо пожелав ей приятного аппетита, Эдик опустился на потертый стул, показывая своим примером, чтобы я должен сделать то же.

- Вам понравился свитер? - поинтересовалась психолог, когда я разделался с салатом из морской капусты и собирался приступить к сарделькам и грече.

- Миленькая вещица.

- Это я связала.

- В самом деле? У вас золотые руки.

- Да бросьте! - засмеялась она. - Просто балуюсь вечерами, чтобы освободить голову от работы…

Фамилия у нее была Симонова, как у актрисы, игравшей в "Обыкновенном чуде". Любовь Андреевна закончила медуниверситет в Санкт-Петербурге, изучала мышление и мотивации, была отмечена международными наградами и одной премией правительства. Перебраться в поселок Научный ее пригласил Штильман, заинтриговав редкой возможностью поковыряться во внеземном разуме. Мужа у нее не было, поэтому Любовь Андреевна долго не раздумывала - собрала вещи, взяла за руку сына и прилетела сюда. Обо всем этом я узнал на следующий день, пока мы томились в ожидании начала эксперимента по выковыриванию гуманоида из ледяной скорлупы. В столовой же, как объяснил Эдик, разговаривать о "Леднике" запрещалось. Не все сотрудники института были посвящены в истинную суть проекта. Многие инженеры, врачи, биологи, электроники, программисты зачастую выполняли работы, напрямую не связанные с проблемами пришельцев, и свято верили, что их труд идет во благо экологии. В общем, не у всех имелся допуск на минус третий этаж.

- Вы очень похожи, - сказала Симонова, когда Эдик отлучился за второй порцией компота. Русые волосы мягко обрамляли ее приятное улыбчивое лицо.

- Похож на кого? - не понял я.

- На брата.

- Меня до конца дней меня будут с ним сравнивать, при этом обязательно упрекая, почему я не такой же правильный, как он.

- Я бы не стала никого упрекать. Люди должны быть разными.

- Как он здесь оказался? Раньше Сережа делал карьеру в ФСБ.

- Его назначили руководителем проекта. Сергей Павлович координирует научную и силовую части.

…Не знаю, почему следующим утром, шагая к филиалу НИИ, мне вспомнилась участливая женщина Любовь Андреевна. Возможно потому, что от общения с ней дохнуло милым, уютным, домашним.

* * *

В секретной лаборатории подземного комплекса собралось человек двадцать ответственных специалистов, принимающих участие в проекте. Все рабочие места были заняты. Привалившись плечом к стене, я скучал в глубине зала возле гудящих шкафов с электроникой. Место перед монитором для меня не нашлось, но оно мне и не нужно. Эдик куда-то запропастился, и я какое-то время стоял один, пока ко мне не присоединилась Любовь Андреевна. Ей тоже не нашлось места за пультами - ее работа начнется только завтра.

Загороженная стеклом дальняя часть зала, залитая светом софитов, напоминала театральные подмостки, на которых вот-вот разыграется представление, в то время как погруженный в полутьму партер со зрителями притаился в ожидании. Мой брат, сложив руки за спиной, изображал важную птицу, прохаживаясь взад-вперед перед стеклом, за которым голубел массив ледяной капсулы. Периодически по воздуху проносились доклады специалистов о температуре льда, характере кардио- и энцефалограммы гуманоида.

- Сегодня пройдет первая фаза эксперимента, - шепотом объяснила Любовь Андреевна. - Ученые попытаются вывести пришельца из анабиоза. Если процесс пройдет успешно, врачи около суток будут наблюдать за его состоянием. В случае положительного исхода, завтра попробуем провести первый допрос.

- А кто будет переводить его бредятину?

- Военные располагают каким-то лингвистическим устройством. На самом деле, технические детали не так важны. Гораздо больше мы опасаемся разума пришельца. Он может преподнести такие сюрпризы, которые даже невозможно представить. Понимаете, Валерий Павлович…

- Можно, Валера.

- Понимаете, Валера, официально в России никто подобных допросов не проводил. Мне удалось ознакомиться с некоторыми документами, из которых следует, что в наши руки в основном попадали мертвые пришельцы, причем в большинстве своем отдельными частями. Штильман говорил, в 50-х годах прошлого века в Розвилле состоялась серия допросов выжившего пилота НЛО. Серия оказалась очень успешной, американцы узнали о мироустройстве цивилизации пленника и других важных вещах. Однако они не делятся секретами, как им удалось его разговорить. Нам придется начинать все с нуля. Поэтому для нас очень важно иметь человека, обладающего опытом в подобных делах.

- Наверное, непросто отыскать такого.

Она посмотрела на меня с неуверенной улыбкой, не поняв, шучу я или говорю серьезно.

Ровно в 10.00 мой братец перестал бродить, повернулся к залу и, задумчиво глядя в пустоту, дал отмашку. Послышались несколько коротких команд диспетчера, и за стекло через специальный шлюз вошли два испытателя в масках и желтых резиновых костюмах биологической защиты. Затаив дыхание, вместе с остальным залом я наблюдал, как они медленно и немного буднично обошли криогенную глыбу, встали по углам. Один размотал полупрозрачный шнур, идущий от темной коробочки у него в руках, другой подсоединил конец шнура к глыбе.

- Внешний пульт инициализирован, - донеслось из наружных динамиков.

Зал замер.

- Будьте любезны, разбудите нашего гостя, - произнес мой братец, наклонившись к микрофону. Рядом топтался Штильман, без конца поправляя пиджак и приглаживая редкие волосы.

Испытатель в желтом комбинезоне пробежал пальцами по клавишам. Я кожей ощутил, как напряглись биологи, гляциологи, электронщики и остальные участники проекта. Настал момент истины, проверяющий верность разработок, над которыми они трудились месяцами, а возможно и годами, не выгуливая отпуска, убивая зрение перед мониторами, жертвуя семейными отношениями. Сейчас все определится. Сейчас станет ясно, поднимет ли Вий веки.

Кристально-прозрачная поверхность глыбы помутнела. Силуэт пришельца смазался. Прошло какое-то время, и контуры инопланетной колыбели обмякли, по стенкам побежали ручейки.

- Температура на поверхности +4 градуса!

- Повышение альфа-ритма на ЭЭГ. На кардиограмме пока без изменений.

Теперь было очевидно, что криокамера таяла и довольно быстро. Ледяная крышка проваливалась, освобождая серо-голубое лицо, запястья и колени. У меня возникло нехорошее ощущение, что собравшиеся здесь проводят опыт в области некромантии, оживляя мертвеца, которого не стоило трогать - по крайней мере до тех пор, пока не потухнет Солнце. Но они будили его, будили эту тварь, и моему нутру сей процесс активно не нравился.

Тело пришельца полностью освободилось. Плечи и бедра еще покоились в ледяных ложбинах, которым было не суждено прожить долго. Криокамера оказалась одноразовой, как леденец. В итоге, она растаяла, оставив нам мокрое худощавое тело на тонком пластиковом лотке.

Один из ученых неуверенно ударил в ладоши. Его поддержали другие хлопки. Кто-то негромко произнес "ура!". На мой взгляд, все эти овации преждевременны.

- Мамочки, вот это альфа-ритм разыгрался! - задохнулся врач, явно отклонившись от инструкции по передаче донесений. - Словно он спит и бодрствует одновременно!

- Как у шаманов, - заметил другой, тоже следивший за монитором.

- Ремни! - скомандовал старший Стремнин.

Испытатели за стеклом зашевелились. Через несколько секунд бедра пришельца обхватила широкая полоса из толстой кожи. Когда люди перешли к голове, чтобы вторым ремнем зафиксировать плечи, тишину зала разорвал предостерегающий голос диспетчера:

- Не хочу никого пугать, но у нас резкое повышение пу… - Он не успел закончить фразу.

Пришелец вздрогнул и открыл глаза.

Хотя местное сообщество готовилось к этому событию, больше половины зала шарахнулось в испуге, когда на сером лице возникли два белых круга. Голова повернулось. Взгляд древнего ума скользнул по фигурам людей, в нем мелькнуло затравленное выражение. Пришелец дернулся, поднимая голову и одно плечо. В тот же миг по подземелью пронесся невидимый вихрь. Несколько жидкокристаллических панелей сдвинулись с мест. Со столешниц посыпались клавиатуры, кофейные стаканчики, листки документов, в воздухе как саранча замелькали канцелярские скрепки. Позади меня в шкафу с электроникой что-то треснуло и испустило запах горелой изоляции.

- Телекинез! - зачарованно выдохнула Любовь Андреевна.

За стеклом завязалась борьба. Испытатели в желтых комбинезонах не давали пришельцу встать и собирались закрепить свои намерения наложением плечевого ремня. В ответ последовал невидимый пинок, и одного из них отшвырнуло с такой силой, что бедолага пробил спиной заградительное стекло и, сопровождаемый водопадом осколков, рухнул в аппаратный зал.

- Укооооооол!! - заорал старший Стремнин.