Китайские сказки

КИТАЙСКИЕ СКАЗКИ

Колокол

ы когда-нибудь были в столице Китая — прекрасном городе Пекине? Были? Ну, значит, вы видели громадный колокол, что стоит на окраине города, и, конечно, любовались красотой и блеском его металла.

Напрасно искать в старинных книгах и древних рукописях имя мастера, отлившего этот колокол. Не узнать из книг и того, почему звуки огромного колокола, прозрачные и нежные, как перелив горного ручейка, становятся вдруг грозными и величественными.

В книгах об этом не рассказано, но старые люди знают, кто и когда отлил чудесный колокол и почему голос его то тих и нежен, то гулок и грозен.

Слушайте же!

Много веков тому назад китайский император приказал построить новый город.

— Я назову его Пекин, — сказал император, и пусть он будет самым большим и самым прекрасным городом Азии.

Но всё получилось не так, как сказал повелитель. Дважды возводил народ великий город Пекин, и дважды враги разрушали его. Чужеземцы, как злая саранча, налетали на китайскую землю. Они угоняли мужчин в рабство, а города превращали в пепел.

Тогда император отправился далеко в горы, где многие годы жил в одиночестве мудрый отшельник. Император вошёл в пещеру мудреца и смиренно сказал:

— Ты стар и мудр. Скажи, что делать мне, чтобы построить столицу китайского государства — Пекин? Как уберечь мне её от жестоких врагов?

Ответил старик:

— Пусть лучший мастер Китая отольёт самый большой на земле колокол. Звон его должен достигать границ твоего государства на юге и севере, на востоке и западе.

Вернулся император во дворец, хлопнул трижды в ладоши и приказал своим сановникам:

— Отыщите в моём государстве самого искусного мастера.

Бросились слуги на поиски и к исходу месяца привели к императору лучшего мастера Китая.

Когда Чэнь — так звали мастера — склонил колени перед троном, император молвил:

— Тебе надлежит отлить самый большой колокол в моей империи. И пусть звуки его достигают границ моего необъятного государства.

Чэнь принялся за работу. Он трудился, не зная отдыха и покоя. Его красавица дочь — пятнадцатилетняя Сяо Лин помогала отыскивать для колокола самое жёлтое золото, самое белое серебро, самое чёрное железо.

Много дней и ночей кипел в раскаленной печи драгоценный металл. Но когда Чэнь отлил, наконец, колокол, все увидели на его поверхности глубокую трещину.

Снова принялся Чэнь за работу. И снова день и ночь помогала ему трудолюбивая дочь.

Но, видимо, неудачи не хотели покидать дома старого мастера. Когда Чэнь вновь отлил свой колокол, на его поверхности оказались две большие трещины.

Тогда разгневанный император сказал:

— Если неудача постигнет тебя и третий раз, — простись со своей головой!

Что было делать бедному мастеру! Он снова принялся за работу. Но не было уже в глазах его радости, а в руках твёрдости. А ведь всем известно, что тот, кому труд не доставляет радости, никогда не создаст ничего хорошего.

Загрустила красавица Сяо Лин и ночью, когда все спали, тайком прибежала к отшельнику в горы. Плача рассказала она мудрецу о горе своего отца, прося помощи и совета.

Только на одну минуту задумался старый мудрец, а потом сказал:

— Голос колокола должен родить победу. Такой колокол нельзя отлить только из серебра, железа и золота. Надо, чтобы с металлом смешалась кровь человека, готового отдать жизнь за свою землю.

Утром, как всегда, Сяо Лин помогала своему отцу. Она стояла у печи, смотрела на расплавленный металл, и грустные мысли заставляли сжиматься её сердце. Сяо Лин знала то, чего не знал её отец: колокол снова будет с трещиной, если никто не принесёт себя в жертву. Значит, снова враги Китая будут уводить в рабство юношей и девушек, убивать стариков и детей, сжигать города и сёла.

Нет! Этого больше не будет!

И не успел старый мастер понять, что случилось, как дочь его, прекрасная Сяо Лин, исчезла в бурлящем металле. Святая кровь её смешалась с расплавленным серебром, железом и золотом…

Заплакал несчастный Чэнь. Ведь Сяо Лин была единственной его дочерью и он любил её больше всех на свете.

— Зачем ты это сделала, зачем! — восклицал в горести отец, и крупные слёзы текли по морщинам его лица.

Когда колокол был отлит, он оказался самым большим колоколом на земле. И на блестящей поверхности его не было ни единой трещины, ни одной заусеницы.

Весь народ восхищался чудесной работой Чэня и прославлял его мастерство.

По старинному обычаю, старый мастер первым ударил в колокол. И сладкозвучный голос его наполнил все сердца радостью и покоем.

В этом проникновенном звуке Чэнь слышал голос любимой дочери, отдавшей свою жизнь за землю, на которой родилась и которую любила больше себя.

Проходили дни. Прекрасный город Пекин был уже построен. И вдруг однажды на рассвете все услышали громкие звуки набата. Это гудел колокол. Никто не ударял в него, но голос колокола достигал границ Китая на севере и юге, западе и востоке. И сердца людей, услышавших этот голос, становились мужественными и отважными. Руки мужчин тянулись к оружию, подростки обретали храбрость зрелых мужчин, мужчины становились мудрыми, как старцы.

Когда враг под звуки набата ворвался в Китай, навстречу ему поднялся весь народ. И воины-китайцы не знали в бою ни усталости, ни страха, потому что они слышали гневные звуки набата. И в набате том звучал призывный голос девушки Сяо Лин.

Чужеземцы были разбиты. Тела их заросли жгучей крапивой, а имена стёрлись в людской памяти.

Пусть никто из вас не подумает, что это сказка. Нет! Так было и так будет: в сердце народа всегда звучит голос тех, кто умер за счастье родной земли.

Сто тысяч стрел

ту сказку рассказал моему деду столетний воин. Воин же слышал её в детстве от своего прадеда. Вот и посчитайте, как давно всё это было.

А сказка наша о том, как крестьянин спас страну свою от чужеземцев.

Напали на Китай враги. Подошли они к великой реке-Янцзы, остановились на берегу и стали готовиться к переправе. Встревожился китайский император, собрал наскоро своих воинов и привёл их на другой берег Янцзы.

Наступила ночь, и китайский император послал в лагерь чужеземцев ловких лазутчиков. Перед рассветом лазутчики вернулись и сказали:

— Не хватило у нас времени пересчитать всех врагов. Их больше, чем рисовых зёрен в поле. Их больше, чем звёзд на небе в чёрную летнюю ночь. И у каждого иноземца — полный колчан стрел.

Испугался император и спросил:

— Что ещё видели ваши глаза и слышали ваши уши?

— А ещё враги говорили друг другу: «Через четыре дня переплывём Янцзы, перебьём всех китайцев, а императора утопим в реке».

Ещё больше испугался владыка китайцев. А советники его долго совещались и сказали так:

— Не хотят боги удачи китайцам! Раз у врагов столько стрел, — надо отступать.

Услышал эти слова старый крестьянин и пришёл к палатке повелителя.

— Что тебе, оборванец? — спрашивает стража.

— Хочу сказать императору, чтобы он не слушал своих советников.

— Кого же императору слушать, если не своих учёных советников?

— Меня, — сказал крестьянин.

— Хэ! Да это просто сумасшедший! — закричала стража. — Убирайся, пока жив!

Услыхал император шум, вышел из палатки, а за ним — его советники.

Крестьянин снял шляпу:

— Великий и премудрый! Правда ли, что наше войско отступит без боя?

— Правда, — отвечает император. — У китайских солдат не хватает стрел для битвы.

— Прикажи, о сын неба, изготовить стрелы. Разве в Китае перевелись искусные мастера?

Рассердился император и воскликнул:

— Что ты говоришь, вислоухая собака! Никто не может изготовить за три дня сто тысяч стрел.

— Тогда надо победить врага умом, хитростью и смелостью. Разве перевелись в Китае умные, хитрые и смелые воины?

Император отвернулся от своих придворных и сказал печально:

— Мои умные и хитрые советники ничего не придумали.

Тогда крестьянин посмотрел на небо, на реку, на ветки деревьев, что колыхались слегка от прибрежного ветра, и сказал:

— Через три дня я положу к твоим ногам сто тысяч стрел.

— Ах ты, черепашье яйцо! — закричал император. — Ладно же, запомни: если через три дня у меня не будет обещанных стрел, я прикажу закопать тебя живым в землю.

— Пусть будет так, — смиренно сказал крестьянин. — А пока прикажите дать в моё распоряжение двадцать лодок, пятьдесят солдат и всю солому, которая есть поблизости.

Засмеялись придворные советники:

— Не думаешь ли ты осчастливить нас соломенными стрелами?!

— Мои стрелы будут не хуже и не лучше, чем стрелы противника, — отвечал крестьянин.

Подумал-подумал император и согласился: дали крестьянину двадцать лодок, пятьдесят солдат и пятнадцать возов соломы. Крестьянин приказал солдатам отвести лодки в тихую заводь, скрытую от глаз врагов высоким густым тростником.