Когда твой парень киллер

— Вот поэтому я редко бываю в России, — добавил Тен. Он взглянул на остывший кофе и грубо нарезанные бутерброды, — а Мишель — на кухне. Пойдем, у меня лазанья почти готова.

На слове “лазанья” Лида вдруг поняла, что ела в последний раз, кажется, еще позавчера. Она вытерла слезы, решив сперва поесть, а уже потом страдать, если, конечно, захочется. В конце концов, страдания на голодный желудок, довольно смутная вещь: так просто и не понять, то ли по делу страдаешь, то ли просто колбасы хочется.

Лида поднялась с пола, Тен удовлетворенно кивнул и велел идти за ним.

Дом оказался не слишком большим, но невероятно уютным и очень экзотичным для русской девушки. На простых деревянных полах не было ковров, даже маленького захудалого половичка. Стены были выкрашены в белые цвета, а искусно состаренная мебель даже примерно не позволяла прикинуть свою стоимость. На окнах снаружи были видны решетчатые ставни, а внутри висели ярко-синие занавески. Все убранство дома кричало о искусственно-созданной деревенской простоте.

Лида вышла на кухню и ошарашенно ахнула, позабыв про все переживания. Огромное панорамное окно в полстены открывало непередаваемый вид на крутой склон, поросший невысоким колючим кустарником, и слепящую рябь моря. Казалось, высунь руку, и можно дотронуться до воды.

— Это… — Лида, распахнув рот, восторженно рассматривала вид из окна, — где мы?

Тен пожал плечами:

— Извини, не могу сказать. Ал сам расскажет, если сочтет нужным.

От упоминания его имени, Лида сразу помрачнела и молча взгромоздилась на барный стул. Теннесси, напевая, поставил перед ней тарелку с овощами и зеленью, легким движением руки откупорил бутылку красного вина. Подумал и налил в один бокал:

— Тебе еще рано.

— Восемнадцать мне уже исполнилось.

— У тебя еще синтет из крови не вывелся, — развеселился мужчина, — так что придется потерпеть.

Он надел толстые прихватки и вытащил из духовки исходящее паром блюдо.

— Бон аппети, — пропел Тен.

Лида жевала молча, стараясь отстраниться от собственных гнетущих мыслей и чужого человека рядом, но не удалось. Тен излучал очарование, как Уран-238 радиацию. Он улыбался, шутил и рассказывал байки, в которые не очень верилось, но слушалось превосходно. Спустя полтора часа Лида опомнилась и обнаружила, что хохочет во все горло, а форма с лазаньей опустела наполовину. И даже кот иногда по-хозяйски проходил мимо и требовал кусок — судя по всему, Мишель еще не обнаружила испорченную обувь.

Когда за окном стемнело окончательно, и вокруг низко висящей лампы начали виться светлячки, Тен собрал посуду, а Лида, решительно отодвинув его, открыла кран.

— Меньшее, чем могу отблагодарить, — заверила она задумчивого хозяина и принялась скоблить тарелку.

Когда посуда была вымыта, на Лиду навалилось осознание собственной ненужности и одиночества. На кухню зашла Мишель, наградив Теннесси смачным собственническим поцелуем, она бросила на Лиду победный взгляд. Та отвернулась и, не зная куда себя деть, устроилась на табурете, разглядывать свои ногти.

Тен чмокнул Мишель в висок и, ослабив медвежью хватку на своей шее, кивнул на Лиду:

— Миш, у нас гости.

— Она не гость. Она serpiente en flores… [змея в цветах]

— Мишель, — голос Тена лишился прежней веселости, — Ал сам знает, что делает.

— Ни черта он не знает! Она как-то уговорила оставить ее в живых, — Лида спиной почувствовала ледяной взгляд, — но я не позволю…

— Позволишь, — твердо заявил Теннесси, — он наш брат, и ты обязана уважать его решения, даже если тебе они пришлись не по нраву.

Мишель набрала воздуха в грудь, но Лида, не желая больше слушать их ругань, поднялась:

— Просто отпустите меня домой, и я больше вас не побеспокою, — тихо, но твердо заявила она.

Мишель вдруг расхохоталась, а Тен отвел взгляд:

— Лида, все решится, когда Алекс приедет, но о том, чтобы отпустить тебя не может быть и речи.

— Я теперь пленница?

— Но с чертовски вкусной лазаньей и целым пляжем в твоем распоряжении, — широко развел руками Тен.

Лида поджала губы и медленно выдохнула:

— Тогда я пойду спать.

— Где твоя комната, знаешь, — бросила на прощание Мишель, и плеснула в бокал остатки вина, — надеюсь до утра тебя не увидеть.

Тен покачал головой, а Лида, кивнув ему на прощание, вернулась обратно в постель.

Душная ночь долго не давала уснуть. А когда Лида все-таки провалилась в тягучий, липкий сон, то ничего кроме кошмаров не увидела. То Алекс стреляет в нее из того самого пистолета, в следующем — он, злобно смеясь, бьет ее по лицу. Пощечина за пощечиной. Лицо горит от боли и унижения. Смена кадра, и Алекс страстно целуется с Мишель, прижимая ее к стене. Она запрокидывает голову и победно смеется, а он, раздвинув ее бедра, по-хозяйски отодвигает трусики…

— Эй, не хочешь к нам присоединиться? — Алекс оторвался от своего занятия. Хищно скалясь, он перебросился парой заговорщицких взглядов с Мишель, и его пальцы потянулись к ширинке. — Да она же еще спит…

Лиду бесцеремонно трясли за плечо. Над ней склонилась Мишель, а позади маячил Теннесси. Лида, сфокусировав сонный взгляд на девушке, испуганно отшатнулась. Руки сами собой схватились за одеяло и натянули его до подбородка.

— Вот так вот, Миш. Совсем запугала бедняжку, — хохотнул Тен.

Мишель раздраженно дернула плечом:

— Мы идем на пляж, пока солнце не высоко, — она повернулась к Лиде, — не хочешь к нам присоединиться?

— Присоединиться? — та повторила фразу из сна, медленно прокручивая в голове происходящее.

— О, диос мио, — Мишель всплеснула руками, — вставай же. Вот купальник и полотенце, через десять минут будь готова.

Она повернулась и направилась к выходу, что-то раздраженно бормоча на испанском. Тен проводил ее довольным взглядом.

— Вчера она с удовольствием придушила бы меня этим купальником… А сегодня зовет с вами на пляж? — Лида с недоумением разглядывала брошенные перед ней вещи.

— Характер у Мишель взрывной, — весело отозвался Тен, — но отходчивый. Она тебе понравится. Ладно… Как соберешься, выходи. Мы будем тебя ждать.

Вода была потрясающе теплой. Впервые за свою жизнь Лида оказалась на таком чистом пляже. Она купалась и загорала, а позже Тен предложил ей попробовать себя в серфинге. Лида поначалу отказалась, но потом махнула рукой, дескать “была не была” и встала на доску. Когда девушка вдоволь нахлебалась соленой воды, Мишель таки смилостивилась, показала ей пару приемов, и дело пошло увереннее. Домой возвращались усталые и голодные, но счастливые.

Лида могла бы принять такое времяпровождение за отпуск, если бы не неведение, в котором ее держали Тен с Мишель. От Алекса не было вестей, и Лида вдруг осознала, что бы он ни натворил, чем бы он не оправдывал тот кошмар, она скучает. Скучает по зеленоглазому засранцу, который хотел ее убить. И все становилось хуже, когда перед глазами маячили влюбленные Мишель с Теннесси. Они постоянно обнимались и целовались, ничуть не стесняясь. А во вторую ночь Лида не могла уснуть, но уже не из-за кошмаров, а из-за стонов и криков на испанском. Мишель оказалась весьма страстной и громкоголосой особой.

Второй день прошел так же как и первый. Лида купалась, загорала, выпила наконец вкусного вина, а вечером все играли в скрэббл на русском. Хозяева дома показывали завидное знание языка, и Лида не раз спрашивала, когда они выучили его и зачем. И откуда они сами, и как называется место, в котором они сейчас живут? Но на все вопросы ребята хранили железобетонное молчание или уводили разговор в другое русло.

Когда Тен выиграл уже третью партию, а Мишель громко ругала его уже на трех языках, за окном послышался скрип тормозов и хруст гравия. Лида взвилась с места, Тен и Мишель прекратили пререкаться и даже кот заинтересованно повел ухом. Дверь в дом распахнулась, и на пороге показался хмурый Алекс в белой майке и шортах. Не здороваясь, он бросил ключи от машины на стойку, оглядев картину уютного вечера, молча направился к холодильнику.

В комнате повисло молчание, словно кто-то выключил звук. Теннесси с Мишель переглянулись и, не сговариваясь, поднялись. Лида так и замерла с буквами в руке, глядя на Алекса.

Он вытащил из холодильника бутылку воды, хищно присосался к горлышку.

— И? — наконец нарушила молчание Мишель.

Алекс оторвался от питья:

— Много всего. Обсудим позже.

Он перевел изучающий взгляд на Лиду, та растерянно теребила скрэббловские буквы. Алекс невозмутимо закрыл бутылку и подошел к Лиде.

— Идем, — он без лишних церемоний взял ее за руку и повел из дома.

Густая южная ночь обрушилась терпким запахом жасмина и стрекотом цикад. Лида, не сопротивляясь, позволила себя вести в неизвестном направлении. Только белая майка, мелькающая в непроглядной темноте, и горячая рука, крепко держащая ее, напоминали о том, что Алекс рядом. Когда мелкие камни под ногами сменились мягким песком, Лида увидела ночное море и тысячи звезд, которые заполонили бархатное черное небо.

Алекс, наконец, выпустил ее ладонь. Он прошел вперед и, сунув руки в карманы шорт, смотрел на воду.

— Я просил тебя не задавать вопросов и довериться мне. И ты доверилась, — глухо начал он.

Лида молчала, стараясь усмирить бешено стучащее сердце. Она впервые видела Алекса таким напряженным, и это одновременно тревожило и волновало ее. Лида сцепила пальцы в замок, разжала, обхватила себя за плечи, не зная, куда пристроиться.

— И то, что я сделал… Ты имеешь право меня ненавидеть…

— Ничего не понимаю… — тихо пробормотала она.

Алекс смотрел на черную гладь моря. Где-то вдалеке громыхнуло — с запада надвигалась огромная тяжелая туча. Он достал руки из карманов, заложил их за голову. Лида видела, как заиграли желваки у него на лице, ощущала его внутреннюю борьбу почти физически.

— Что ты знаешь о киллерах? — наконец, выдавил он.

Лида с наигранной беспечностью пожала плечами:

— В девяностые убивали людей из винтовок с крыш.

— Я не хожу по крышам, но я киллер.

— В каком смысле? — Лида вперила неверящий взгляд в белую спину.

— Я — киллер, Лида, — он, наконец, повернулся к ней всем телом и пристально взглянул в побледневшее лицо, — меня выкрали от родителей еще в раннем детстве. Воспитали на сверхсекретной базе профессиональным убийцей, а Теннесси и Мишель — мои коллеги и друзья. Мы вместе росли, вместе тренировались и учились всему, что умеем. Тен — мастер по владению холодным оружием, Мишель — чертовски меткий снайпер, я — универсал. На мне сто семь успешно выполненных заданий, включая твоего начальника. Тем утром я не доставлял почту. Я вколол быстровыводящийся, почти неопределимый яд, приводящий к сердечной недостаточности….

Лида округлила глаза. Весь рассказ казался ей еще одной шуткой. Весьма неудачной. Она испуганно отступила, не отрывая глаз от Алекса, а тот продолжал свой рассказ с пугающе серьезным лицом.

— …На задании запрещено сближаться с людьми из окружения объекта — с теми, кто был тесно знаком с жертвой и кто может тебя запомнить. Но мы с Теном когда-то давно поспорили, кто сможет переспать с большим количеством женщин. Чем ближе та была для приговоренного, тем ставки становились выше. У Громова не было семьи, но была верная секретарша, которую он спас от безденежья, дав работу. Именно тебе и пришлось стать моим номером тридцать семь…

Лида отступила еще на шаг. Замотала головой, не желая слышать жестокие слова. Каждое, как пощечина. Удар. Еще удар.

— …я мог отыметь тебя там же, у машины, — Алекс продолжал говорить. Натянутый, как струна, он смотрел поверх ее головы, избегая встречи взглядами и продолжая исповедь. — Я мог… Но не стал. Не потому что ты была мне дорога, или еще что-то… Нет… Просто тогда я увидел жизнь, которой у меня никогда не было, и мне не хотелось разрушить этот момент. Все что я имел до того дня — это приказы Фирмы, вырастившей меня, постоянные перелеты из одного конца света в другой и работу. Ночевки в отелях, быстрая еда в придорожных кафе. Задание — цель — успех. Я жил по этому алгоритму сколько себя помню, пока ты не затащила меня в свою жизнь…

— Это я затащила тебя? — прошептала Лида, не в силах поверить во все сказанное.

— Ты права, — Алекс опустил голову, словно разглядывая песок под ногами, — я сам сломал свою прежнюю жизнь, а заодно и твою. Просто…

Он замолчал подбирая слова. Из его груди вырвался стон, словно Алексу вырывали внутренности.

— Просто… я не мог… Я не мог так просто отпустить тебя и твой мир. Я эгоист до мозга костей, чертенок. И когда впервые почувствовал вкус недоступной для меня простой, уютной жизни: с котом, с совместной уборкой или походами по магазинам — не смог потерять это так легко. Я впервые… Впервые захотел заботиться о ком-то, кроме себя…

Он поднял на Лиду взгляд темных, почти черных глаз, пытаясь прочесть ее реакцию. Девушка бессильно опустилась на песок и, обхватив колени руками, раскачивалась из стороны в сторону, словно болванчик. Лицо Алекса искривилось в гримасе боли. Он прошел мимо нее, развернулся и направился обратно.

Рядом громыхнуло. Набирая силу, дождь стегал водную гладь совсем недалеко от них. Усилившийся ветер мелко трепал белую майку Алекса. Тот, не замечая надвигающейся грозы, продолжил:

— Неделю назад нашей фирме поступил очень важный заказ. Меня поставили на это дело, и я должен был сосредоточиться на подготовке, но вместо этого проводил почти все время с тобой. Лерой — мой шеф — дал дополнительное задание. Я должен был убить тебя, чтобы доказать свою преданность Фирме и вернуться к основному заданию…

Лида впервые за долгое время подняла на него глаза.

— …Я… не хотел… но должен был. Иначе меня бы сняли с дела и прислали другого киллера. Тебя бы отравили или подстроили несчастный случай. Я не мог этого допустить. Сама мысль о том, что тебя…

Он замолчал, глядя в пустоту. Перед глазами вновь встала та картина: лужа какао на полу, голова Лиды запрокинута, глаза закатились, а тело еще бьет мелкая судорога. Алекс нервно сглотнул вставший в горле ком.

— … эта мысль разъедает меня, как кислота… Она выжигает что-то живое, что я обрел с тобой, и ломает. Корежит изнутри… — его пальцы вцепились в майку и сжали белую тканью, безжалостно смяв ее, словно желая вырвать жгущее чувство вины. — Мне пришлось инсценировать твою смерть, ведь группа зачистки, которая выезжает за каждым агентом, должна была удостовериться, что ты мертва. Я заменил приготовленный тебе яд “синтентом” и отключил на несколько часов, достаточных для констатации смерти. А когда дело было сделано, подстроил несчастный случай, заменив твое тело другим трупом. Теперь ты мертва, Лида, для остального мира.

— О господи… Если это правда, то… — она подскочила, взметнув полами платья песок, — Ромка!

— Он уже похоронил тебя рядом с родителями. Я слежу за ним.

— Мне надо связаться с ним! Сказать, что я жива!

— Исключено. По крайней мере некоторое время. Тебе нельзя светиться, иначе мой план провалится, и нас всех убьют.

— Что?!

— Тебя, меня, Тена и Мишель устранят в течение суток. Меня за прямое неисполнение приказа, Тена с Мишель за укрывательство, тебя в рамках задания.

— Этого не может быть… Этого просто не может быть. Какая-то бессмыслица, — она вдруг замолчала и уставилась на Алекса. — Это. Твоя. Вина. Это ты решил сыграть в то дурацкое пари и оттрахать свой “тридцать седьмой”. Так и оттрахал бы и бросил! Но, нет! Ты вернулся и подставил всех: сломал жизни мне, моему брату, даже жизни своих друзей!

Она подскочила к нему и со всей силы влепила пощечину. Алекс, не сопротивляясь, стоял и молча сносил град ударов, посыпавшихся один за другим. Лида кричала и била его, а раскаты грома вторили ее словам.

— Прости… — одними губами беззвучно шептал Алекс.

Лида обессилено отступила и, не в силах больше смотреть на его лицо, развернулась и бросилась бежать. Алекс схватил ее за руку, попытался удержать.

— Не смей ко мне прикасаться, ублюдок! — взвизгнула Лида и влепила ему еще одну затрещину. Она вырвала свою руку и сорвалась с места. Алекс бросился за ней, но получил горсть песка в лицо и упустил ее из виду. Матерясь, он прочистил глаза и бросился наобум в темноту.