Брошенка для депутата

— Да… — медленно ответила я, кивнув. — В первый день я вас перепутала, — вздохнула, стыдливо прикрыв глаза, — чем очень его повеселила… А потом как-то так все сложилось, что Егор рассказал мне немного о том, как вас путали в детстве, и когда все это закончилось…

— Аааа — протянул Павел Сергеевич. — Я краем уха слышал эту историю, — он улыбнулся. — Все хотел попросить тебя рассказать мне, да как-то случая не было. Может, он как раз настал? — сСлегка наклонил он голову, рассматривая меня.

Щеки предательски опалило. С одной стороны, я не очень хотела признаваться в своем провале, с другой… Надо было как-то загладить неловкую ситуацию, вызванную моей необдуманной репликой.

Вздохнув, я принялась рассказывать. Дойдя до того момента, когда я вышла из здания и натолкнулась на Егора, не смогла сдержаться и рассмеялась, сквозь смех доведя до конца историю.

Когда я закончила, Павел Сергеевич уже тихо постанывал от смеха, упав лбом на на выставленный кулак.

— Боже, многое бы отдал, чтобы увидев его лицо в этот момент! — выдохнул он.

— Посмотри в зеркало! — смеясь, парировала я.

Босс кивнул, соглашаясь.

— Да, нас всегда бесило, что все путали, кто есть кто.

Я неожиданно вспомнила, как Егор говорил примерно то же самое. И к чему это в итоге привело.

Заметив изменившееся выражение моего лица, Павел Сергеевич перестал смеяться и задумчиво спросил.

— Я так понимаю, о причине своего отчуждения от меня и смены имиджа Егор тоже рассказал?

Уткнувшись в свою оставшуюся почти нетронутой тарелку, я кивнула.

— Знаешь, я прекрасно понимаю ту девушку, — тихо сказала я. — Я ведь тоже так легко вас перепутала, а все странности поведения, как мне тогда казалось, списывала на… — мой словарный запас услужливо подкидывал варианты, которые, я понимала, не очень понравятся боссу, поэтому пришлось оставить фразу незавершенной.

— На раздвоение личности, — кивнул и закончил за меня Павел Сергеевич.

— Ну да, — со вздохом призналась я. — Просто Егора это больно ударило…

— Его ударило не это, — тоже вздохнул босс. — А то, что она предпочла меня.

— Но девушка просто ошиблась! — воскликнула я, желая защитить неведомую мне особу, ведь сама оказалась в такой же ситуации.

На что Павел Сергеевич как горестно вздохнул и тихо ответил:

— Эта девушка в итоге стала моей женой.

*54*

Вот она где собака зарыта! Эта мысль не желала выходить из головы до самого вечера.

Вернувшись домой после совещания и неожиданного обеда с боссом, я отпустила экстренно вызванную няню, сделала уроки с Лизкой, приготовила ужин, после которого мы с детьми разместились на диване и посмотрели мультфильм.

Почитав им перед сном пару сказок и пожелав спокойной ночи, я пошла на кухню. Перемывая оставшуюся от ужина посуду, никак не могла перестать вновь и вновь прокручивать в голове сегодняшний день.

Однозначно, Егор воспринял всю ситуацию как повторение из прошлого. Я не была так уж уверенна в том, что у него были какие-то определенные помыслы в отношении меня, просто сам факт того, что — пусть, ладно, — понравившаяся ему женщина вновь досталась брату — хоть и на таких фиктивных правах, — заставил вновь его пережить то чувство несправедливости.

И почему-то мне не казалось, что он так легко через все это перешагнет, как пытался уверить меня Павел Сергеевич.

Егор, несмотря на показную бесшабашность, на мой взгляд, был очень глубоким и ранимым, как обычно и бывает с подобными ему людьми. Как правило, они прячут свои истинные чувства и переживания за маской веселья и необремененности жизненными тяготами. Но поступки Егора говорят об обратном.

Если бы ему было на все так начихать, не было бы такого тайм-аута в отношениях с братом после того, как девушка предпочла выйти замуж не за него, а за Павла Сергеевича. Да и после того, как последний помог ему в сложных жизненных перипетиях, Егор мог просто сказать "спасибо" и шагать по своей жизни дальше, не ввязываясь во всю эту бизнес-упряжку! А случай с Сашей? Будучи еще сам молодым и абсолютно свободным, тем не менее, он взял на себя ответственность за маленького ребенка и заменил ему родителей и семью!

Все это заставляет уважать его и не сомневаться в том, что он довольно цельная и серьезная личность, на которую можно положиться в любой момент. Вопреки тому образу, что он сам вокруг себя создал. Может, именно желание не казаться похожим на брата вынудило Егора быть внешне таким: полной противоположностью всегда собранному и деятельному Павлу Сергеевичу.

Не знаю, как другим, но мне был понятен его посыл миру.

Я загрузила кофемашину. Было о чем подумать, и мне хотелось посидеть в тишине, чтобы собраться с мыслями.

Когда кофе приготовился, налила ароматный напиток в любимую кружку и села за стол. Устало опустила лицо в сложенные руки. Какой крутой поворот сделала моя жизнь всего за сутки!

Да, у меня тоже был свой меркантильный интерес в сложившейся ситуации, не по такой уж доброте душевной я согласилась на эту аферу! Я мать! К тому же, мать-одиночка, у которой трое детей. Я же прекрасно понимаю, что должна обеспечить им лучшее будущее, и моих сил на это может не хватить. Предложение Павла Сергеевича было гарантом для моих детей, что они получат достойное образование. Возможно, то, какое у меня им дать попросту не получится!

Да, полтора заявленных контрактом года не будут простыми. Для меня. Жить с чужим мужчиной под одной крышей, терпеть особые ограничения в личной жизни, особенное положение в обществе… Павел Сергеевич не стал лукавить и сразу обо всем предупредил: на людях мы должны создавать образ если не идеальной, то дружной семьи. Никаких склок, скандалов, претензий, хмурого обращения и игнора — что бы ни происходило в стенах нашего общего дома. Ничто не должно бросить тень на репутацию будущего депутата.

И я согласилась. Ради детей. Ради их будущего. Ради того, чтобы у них был билет во что-то лучшее, в ту жизнь, которой они достойны.

Для моей моральной стороны это было грязно. Я продала себя. Продала полтора года своей жизни. Для меня это было сродни моральной проституции, и мне было больно. Даже оттого, что я была слабой. Увы, я боялась, что без этого предложения у меня не получится помочь своим детям. Да, я чувствовала, что у меня есть силы, что могу закусить удила, пахать на нескольких работах, забыть о себе… И все равно этого было бы мало! Мне понадобятся десятки лет, чтобы мои дети могли претендовать на места в лучших ВУЗах — и доучиться там, — чтобы купить дом или квартиру, ту, в которой всем было бы комфортно и свободно… А у меня этого времени нет! Десять лет, и Лизке надо будет определяться с поступлением. Потом еще четыре — и уже Еська будет на пороге студенчества. А там и до Вани недалеко! И студенчество — это ведь не только сама учеба, но еще и общежитие, оплата различных нужд юных гениев, практика, бытовые расходы… Да, Алексей будет помогать, в этом я не сомневалась. Но этого всего будет недостаточно.

— Господиии… — простонала глухо я, откидываясь на железную спинку кухонного стула.

На глаза набежали слезы. Ну вот как я могла в такое вляпаться?!

Неожиданно раздался тихий стук во входную дверь.

— Да, ночные посиделки становятся традицией, — вздохнула я и пошла открывать.

*55*

— У вас с братом дежурства расписаны на ночные посещения моей квартиры, или вы по наитию? — вместо приветствия буркнула я, пропуская Егора в коридор.

Тот сделал один только шаг на порог и нерешительно остановился, стыдливо поглядывая на меня.

— Я пришел извиниться, Марин, — вздохнул, наконец, Егор и вытащил руку из-за спины с одной белой розой на длинном стебле. — Примешь ее в знак моего раскаяния и самого искреннего извинения? — его брови как-то жалобно приподнялись, намеренно превращая мужественное лицо в смешную маску.

Я просто не могла не улыбнуться! Даже если хотела бы сохранить серьезный вид!

— Оригинально вы решаете вопросы в полночь! А если бы я спала уже? — тихо смеясь, чтобы не разбудить детей, спросила я.

— Я увидел свет на кухне. Иначе бы не поднялся! — поднял он руки, ответно улыбаясь.

— Ох, мотыльки! — покачала я головой.

— У тебя так вкусно пахнет кофе, — хитро прищурился он, по-прежнему покручивая между пальцев тонкий стебель без шипов.

— Проходи уже, — вздохнула я и первой пошла на кухню.

Закинув новую капсулу в машинку, сделала себе мысленную пометку пополнить завтра запасы, а то эта была последней. Забрав цветок, определила его в высокий бокал, поставив на стол к самой стенке для устойчивости.

— Можно спросить? — подал тихий голос Егор.

Он, как и его брат вчера, сидел за столом, закатав рукава рубашки.

— Спрашивай, — пожала я плечами.

— Почему "мотыльки"?

Я улыбнулась.

— Вчера ту же самую фразу про свет в окне сказал твой брат. Я и сказала, что на мотылька он не похож, чтобы лететь на этот свет. А теперь гляжу, это у вас семейное!

— Да, мы и правда во многом похожи. Даже привычки и… вкусы, — сделал он небольшую паузу и посмотрел на меня.

От его взгляда мне стало немного неловко. Не так, как обычно бывает неуютно с чужим человеком, а похоже на то, когда кто-то в компании ляпнул что-то, а тебе немного стыдно за друга.

Вот и Егор тоже ляпнул этакое… С подтекстом. И я всеми фибрами души не хочу на это как-то реагировать, не хочу усугублять и без того непростую ситуацию!

Кофемашина громко издала приветственный звук, с шипением наполняя подставленную чашку.

В молчании я дождалась, когда кофе заполнит кружку и поставила ее перед Егором, а затем села на стул.

— Ты не подумай. Я правда пришел извиниться! — как-то тяжело вздохнул мужчина напротив.

— Верю. Но мы вполне можем опустить ту часть, где ты врешь, что тебе очень жаль и ты больше никогда… — примирительно улыбаясь, ответила я.

Озорная улыбка коснулась и его губ. Он посмотрел на меня, почти открыто веселясь.

— Спасибо. У меня все равно не получается искренне извиняться… Но я должен был попытаться.

— Будем считать, что попытка засчитана.

Мы некоторое время в молчании наслаждались кофе. Больше никакого напряжения между нами не было, и мы даже немного посоревновались за последнюю дольку шоколадки, которую я вытащила из закромов к кофе, но, наигравшись, по-честному поделили несчастный квадратик терпко-сладкого лакомства.

Наконец, мы в нерешительности замолчали, периодически глядя друг на друга. Вроде бы и извинения получены, и кофе выпит, и даже за окном стало тише — город все-таки стал понемногу засыпать… Но Егор не уходил. Будто искал слова, чтобы начать какой-то разговор. И не находил.

— Марин, — тихо позвал он меня после еще нескольких минут молчания. — Ты можешь мне ответить честно?

И этот пронизывающий взгляд, который тут же напомнил мне о его брате.

— Спрашивай, — хоть и пыталась сдержать вздох, все же не смогла.

— Зачем тебе все это? Ты хоть понимаешь, что с тобой будет после всего этого?

— Егор…

— Нет, подожди! — завелся уже он, слегка повышая голос. — Ты осознаешь, что вся эта машина прокатится по тебе? Твое белье раскопают, выполощут и развесят на всеобщем обозрении! Я понимаю Пашку — у него слишком многое поставлено на кон! И он несет ответственность за команду, которая доверилась ему и пашет как рабы на галерах, не обращая внимания на время и дни недели… Но я правда не понимаю тебя! Я сказал, что после всего тебя будут считать депутатской брошенкой — и я не шутил! Мне не стыдно за эти слова, ведь так оно и будет!

Я вновь тяжело вздохнула.

— Брошенкой мне не привыкать уже быть, Егор, — я посмотрела прямо на него. — И у меня тоже есть люди, за которых я несу ответственность, — мои дети.

В глазах Егора мелькнуло понимание.

— Так это все — ради них? — грустно улыбнулся он.

— Конечно, — мой кивок. — Павел Сергеевич, по сути, предложил мне еще одну работу — по контракту. А оплата за нее именно такая, которая не могла меня не привлечь. Можешь считать меня последней продажной сволочью, но в будущем — хорошем будущем — я не могла отказать своим детям! И это не оправдание с моей стороны, а именно моя позиция.

Егор откинулся на спинку стула и какое-то время просто смотрел на меня.

— Ну что же… Теперь я зауважал тебя еще больше, — он даже кивнул в подтверждение слоим словам.

— Все? Мир восстановлен? — улыбнулась с облегчением я.

— Да, — весело отозвался Егор, но тут же вновь стал серьезным. — Только предупреждаю тебя, по-дружески, эти полтора года будут ужасно трудными!

*56*

Неделя пролетела незаметно. Ошарашив всех в понедельник новостью о женитьбе босса, Катарина с Ником тем самым закрутили информационное колесо, после чего путей к отступлению не осталось.

Я набралась храбрости и позвонила во вторник Сашке, постаравшись все подробно рассказать. Сестра была в шоке! Она несколько раз переспрашивала, не шучу ли я, и никак не могла поверить, что это правда! Кое-как разъяснив ей все, я почувствовала облегчение. Пока рассказывала все Сашке, будто посмотрела на ситуацию со стороны, расставила все по местам и поняла, что не все так страшно, как казалось на первый взгляд.

Рассказать все семье сестра решила сама, а я трусливо согласилась, свалив эту ношу на ее хрупкие плечи. Мы обсудили, что именно она расскажет, и Сашка пообещала мне потом перезвонить и поведать, как все прошло.

В среду мы выбрались на ужин вместе с Егором и Павлом Сергеевичем, которые, слава богу, помирились. Инициатором был сам Егор. Под предлогом того, что нам надо поддерживать легенду, он позвал нас на "семейный" ужин, разузнав предварительно, что в ресторане будет проходить какой-то репортаж и решив использовать этот случай как раз для того, чтобы мельком "засветить" меня на камерах. Все прошло как по маслу. У Егора даже взяли небольшое интервью, где он, будто ненароком, обронил, что пришел поужинать с братом и "его женой", но настоятельно попросил нас не беспокоить.

Репортаж произвел просто ошеломляющий эффект! Рейтинги Богомолова взлетели уже с утра четверга, посыпались десятки звонков с предложениями купить интервью у любого, кто пожелает пролить свет на тот факт, откуда у кандидата в депутаты вдруг обнаружилась супруга. Ник стал тем самым "добровольным информатором", грамотно преподнеся нашу историю общественности.

А в пятницу в кабинет после обеденного перерыва решительно вошла Катарина и безапелляционно заявила, что забирает меня, чтобы привести в порядок внешний вид Миссис Богомоловой.

На самом деле мы решили сделать мне двойную фамилию, чтобы мне и детям было комфортнее. Я только поражалась, насколько легко и быстро деньги решали, казалось бы, невозможные вопросы!

Не встретив сопротивления начальства, Катарина сгребла меня и первым делом направилась в салон красоты.

Салон — хотя у меня язык не повернулся его так назвать, настолько были поразительны его масштабы! — девушка тоже выбрала неслучайно! Все светские львицы и прочие знатные кошечки этого города обитали там. Катарина сделала все хитро: заведя меня внутрь, облаченную в темные очки и шифоновый платок, после многочасовых трудов своего стилиста, с которого вытребовала подпись под бумагами о неразглашении, вывела меня в свет уже обновленную и, чего уж скромничать, прилично похорошевшую. По пути на выход из салона Катарина со мной на буксире "случайно" встретила всех особо значимых персон женского пола, находящихся в тот момент в здании. Таким образом, под покровительством девушки меня аккуратно "ввели в свет", заочно представив жену кандидата в депутаты Богомолова П.С.

— Теперь по домам? — спросила я, устало усаживаясь на пассажирское сидение ее машины.

— Какой "по домам"?! Сейчас у нас по расписанию шопинг!

— Ты издеваешься?! — в ужасе воскликнула я.