Последний Контракт Том 1. Том 2

— Ну, для начала та малышка проболталась, — подавил я желание ругнуться. — И мои люди уже давно подчистили всю картотеку детского приюта, — выдал он, как на духу. — Там было твоё дело.

То есть он читал карту каждого ребёнка, даже того, кто уже не был в детдоме? Но… Зачем?

— Много интересного узнали? — спросил я, приподняв бровь.

— Да не особо, — махнул он рукой, вновь делая глоток чая. — Мы должны были знать, сколько всего осталось детей в приюте, чтобы никого не оставить. Поэтому мои люди и шерстили все дела.

Он настолько поглощен своей миссией по спасению сирот, что не простил бы, если бы кого-то оставил? Кто этот человек? Во всех мирах я редко встречал подобных.

Приподняв кружку, я сделал глубокий вдох, заполняя нос запахом трав и давая себе время подумать. Ему что-то нужно от меня, раз он начал этот разговор, а не отправил домой. Впрочем, далеко ходить не нужно… Он видел мои способности и теперь я для него просто мальчишка и незарегистрированный одарённый в одном флаконе, сила которого способна сжечь четырёхэтажное здание.

А теперь вопрос, как действовать дальше? Убить его? Возможно, но потом придётся быстро отступать, попутно проливая реки крови бойцов базы. Да и не факт, что при моём побеге не пострадает кто-то из мирных людей. И к тому же он не заслуживает смерти, во всяком случае пока.

Договориться с ним? Мне нечего ему предложить, кроме знаний и своих способностей. Но и тем и другим я делиться с ним не намерен, потому что не доверяю.

Просто сбежать? Можно было бы, но если перед этим мужчиной станет задача задержать меня и причинить боль, то его бравые бойцы откроют огонь, я уверен в этом.

Жаль, что у Скачка всего девять метров, после чего печать нужно создавать заново. И будь я чуть сильнее, то смог бы увеличить его длину, наложив печать на тело… Но в данный момент это не получится и если подобное провернуть, находясь в таком ослабленном состоянии Жнеца, я просто напросто откинусь, упав слюнявым овощем на асфальт этой самой базы.

Как я и говорил ранее, именно боль заставила это тело однажды пробудить силы Жнеца. И эта же боль делает меня сильнее. Попахивает мазохизмом, но это не так. В сражениях, битвах и войнах, где кровь льётся рекой, а тела падают штабелями, такие, как я, становятся машинами смерти… Наши тела режут, рвут и протыкают… Наши души страдают, напитываясь болью и становясь сильнее.

Жнец не просто солдат на службе у Смерти. Жнец — это душа, прошедшая через бесчисленные страдания и боль, как физическую так и духовную. Мы проклятые, удел которых убивать и приносить жертвы Смерти, желая обрести покой. Таков наш путь… И именно познавая боль, я смогу сделать это тело сильнее, раскрывая больше способностей и делая их мощнее.

Но, что-то я увлёкся… Вернёмся к тому, как действовать дальше, имея всего три варианта — убить, сбежать, договорится.

Хотя, есть и четвёртый. Я могу вырубить его и просто выпрыгнуть из окна, активировав в последний момент Скачок.

— Эй… С тобой всё нормально? — увидел я мощную мужскую ладонь перед своим лицом, обладатель которой стоял передо мной.

Я настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как он встал и подошёл ко мне? Косяк…

— Кхм, — прокашлялся я, сделав очередной глоток слегка остывшего чая и кивнув. — Да, прошу прощения, Алексей Фёдорович.

Услышав своё имя, мужчина поморщился, а затем похрустел шеей и сказал:

— Просто Алексей. И давай уже на ты.

— Понял, — вновь кивнул я, принимая его слова.

Мне без разницы, но если ему так удобно, то пусть.

— Скажи, почему ты сжёг приют? — потянулся он, будто разминая затёкшую спину.

— Мне показалось, что в нём завелись клопы, вот и помог с дезинфекцией, — ответил я, заставив его хмыкнуть.

— Попутно убив директора и воспитателей, так? — вновь спросил он, на что я промолчал и пожал плечами. — Хороший из тебя дезинсектор получился.

О-о-о, мужик… Сколько же всего ты ещё не знаешь.

Пройдя обратно к своему столу, Алексей сел на место, заставив кожаное кресло издать мерзкий скрип, а затем взял одну из папок и положил передо мной.

— Ознакомься, может будет интересно, — услышал я его голос и увидел кивок в сторону документа.

Что он задумал?

Поставив кружку практически допитого чая на стол, я взял в руки папку и открыл её, увидев фотографии, графики, сводки и заметки.

В ней был описан приют носящий название «Отчий Дом». А фотографии показывали наглядный пример торговли детьми, которые потом разумеется пропадали. На графиках же указывались счета директора этого приюта, где цифры достигали действительно неплохих высот.

— Они продают детей на органы, — серьезно проговорил Алексей, внимательно наблюдая за мной. — Директор, воспитатели, охрана приюта и полиция. Все на кормушке от этого, — набрал он воздух в лёгкие и прошипел сквозь зубы, — бизнеса.

— Зачем ты показал мне это? — спросил я, не отрывая глаз от фотографий.

— Потому что я видел, как дети тянулись к тебе, — ответил он, поставив локти на стол и сведя ладони в замок. — Они видели в тебе защиту и того, кто готов спасти их.

— И? — поднял я свои полные холода синие глаза, посмотрев на Алексея и заставив его слегка сбледнуть.

— Знаешь, Виктор, — вздохнул он, покачав головой. — Я не святой и мои руки по локоть в грязи… Но дети… Они не заслуживают подобного.

— Ближе к делу, Алексей, — продолжал я смотреть на него, уже понимая к чему он ведёт этот разговор.

— Я хочу, чтобы ты помог мне, — посмотрел он мне в глаза, с трудом пытаясь удержать взгляд и не отвести его.

Сильный ты мужик, Алексей, раз решил взглянуть в глаза Жнеца, теряющего терпение.

Теперь я понял, к чему были все его ухмылки, когда мы встретились в приюте, а затем и здесь, на базе. Он понял, что может использовать этот рычаг давления, чтобы я помогал ему.

— У тебя целая военная база, — заставил я его поморщится. — Зачем тебе я?

— Эти люди служат мне, но верность их принадлежит моему отцу. И к тому же, здесь их семьи и я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.

— И поэтому, ты пытаешь уговорить ребёнка убивать для тебя злодеев? — приподнял я бровь, а Алексей возмущённо набрал воздух в лёгкие.

— Да как ты можешь говорить такое?! — повысил он голос, нахохлившись, будто воробей. — Тебе и надо то, приехать со мной и дождаться, пока мы выведем всех детей, а потом сжечь здание!

— Ещё лучше, — улыбнулся я. — Ты хочешь, чтобы я стал поджигателем, действующим по твоей указке.

Расширив глаза и открыв рот от моих слов, Алексей резко сжал челюсть и вытянул в мою сторону свои мощные руки, постепенно сжимая кулаки и проговаривая:

— Повезло тебе, что ты ребёнок! Очень умный ребёнок!

— На том и стоим, — кивнул я, поднимаясь с места, закрывая папку и кладя её на стол. — Спасибо за чай. Надеюсь, машина всё ещё ждет меня?

Услышав мой вопрос, Алексей тяжело вздохнул и, покачав головой, закрыл глаза. Я чувствовал, что задел его своим ответом, который оказался не таким, как он рассчитывал. Но, одно дело помочь тем детям, которые жили в аду, через который прошёл я… А другое незнакомым.

Эгоистично? Да. Лицемерно? Возможно. Могу ли я помочь? Могу, но не буду. Его битва и война — не мои. И мне нужно думать о других вещах.

— Машина у КПП, — спокойно произнес он, открыв глаза и посмотрев на меня взглядом, в котором преобладали разочарование и… Сожаление?

— Благодарю, — кивнул я, походя к двери и открывая её.

И только я это сделал, передо мной оказалась та самая девочка, которую я привёз на руках в это место. Вместо сарафана на ней была надеты лёгкая курточка и штанишки с ботинками. Её волосы, что ранее намокли от дождя, сейчас были расчёсаны и убраны.

Что она забыла здесь?

Подняв взгляд, я увидел позади этой девочки какую-то женщину, которая с улыбкой наблюдала за мной, а после, кивнула в знак приветствия.

— Вить… Я это… — тихо позвала меня эта девочка, имя которой я признаться честно, забыл.

Сейчас она прятала взгляд в пол и мялась, но буквально через секунду её неуверенность пропала и она протянула мне сложенный листочек, который прятала в ладошках.

Ничего не понимая, я взял листок в руку, а малышка сразу же сорвалась с места, спрятавшись за женщину и засмущавшись.

— Спасибо… — вновь услышал я её тихий голос.

Посмотрев сначала на неё, а затем на листок в своей руке, я развернул его и увидел рисунок.

Он был корявым и выглядел слишком броско, но я понимал, что она нарисовала его, вложив все свои чувства.

На нём было отображено горящее здание, дождь и юноша, державший на руках маленькую девочку в сарафане.

Сжав пальцами лист бумаги, я вдруг ощутил некую пустоту, которая тянулась за мной спустя все прожитые жизни… Ведь последний раз для меня рисовала моя дочь Юля.

«Папа, смотри! Это я тебя нарисовала! Красиво?! Ну, скажи! Скажи же!» — вспомнил я её лучезарную улыбку и горящие жизнью синие глаза.

Она бы сейчас была примерно того же возраста, что и эта девочка.

Почувствовав небольшую влагу в левом глазу и щеке, я отпустил одной рукой лист и стёр одинокую слезу пальцем, а затем посмотрел на малышку.

— Где и когда? — спросил я спустя пару секунду, повернув голову к сидящему в кабинете Алексею.

— Я свяжусь с тобой, — ухмыльнулся он, как-то по тёплому, так обычно делают либо отцы, либо старшие братья.

Кивнув, я аккуратно сложил листок, убрав его в карман кофты, а затем подошёл к девочке и, потрепав её по волосам, пошёл на выход из штаба.

Сейчас мне нужно было побыть одному и собраться с мыслями. И лучше всего это делается дома, которым на тот момент для меня являлась небольшая хижина в бедном квартале.

Выйдя из штаба и пройдя КПП, я сел в машину, за рулём которой находился тощий и длинноволосый азиат.

Японец? А впрочем всё равно.

— ДК Капотня, доставьте меня туда, пожалуйста, — спокойно обратился я к мужчине, увидев в ответ его кивок и взгляд в зеркале заднего вида.

Доеду до того места, а дальше пешком. Нужно пройтись.

Плавно двинувшись с места, автомобиль выбрал нужный курс и стал набирать скорость, а я привалился спиной к сиденью, уперев голову в окно. Моя рука сжимала в кармане кофты бумажный рисунок, а глаза наблюдали за каплями дождя, бьющимися об стекло.

Слишком тяжелая ночь…

Глава 5

С той ночи и началась моя работа на Алексея в роли поджигателя. Он находил приюты, репутация которых вызывала у него вопросы, а затем начинал копать, пока не вылезала вся грязь. Шантаж, убийства, вымогательства, подкупы и прочее. Он не стеснялся применять каждый из этих способов, добиваясь своей цели.

Осуждал ли я такой подход? Возможно, но лишь частично. Мне было плевать на тех, кто завязан в этом дерьме по уши и потому я молчал, не упрекая Алексея, если он решил кому-то разбить морду, добывая информацию.

Помимо этого я так же узнал, что база на которой находятся дети, это лишь малая часть его настоящих сил. Он же, как никак, криминальный авторитет, под контролем которого находится часть теневого мира столицы Российской Империи. Вот только, если ранее я видел именно бойцов его отца и рода Беркутовых, то остальной костяк его сил представлял собой отпетых ублюдков, которые за деньги решали любые вопросы своего босса.

Не сказать, что я был в восторге от этих ребят, встретившись с ними в первый раз… Да чего уж там! Одному самому говорливому из них, желающему показать свою удаль в унижении подростка, я сломал нос и руку. Я конечно получил потом лекцию от строгого Алексея, что так делать не надо, но мне было плевать. Этот мусор решил постебать мелкого парня, за что и получил.

Так вот… Закончив с «Отчим Домом» и освободив тамошних детей, которыми потом занялся Алексей, я помог ему ещё в нескольких мероприятиях подобного рода. Но, признаться честно, один из рейдов я запомню навсегда. В ту ночь тоже шёл дождь и так получилось, что деревянная веранда здания, которое я поджёг, обвалилась, придавив меня.

Я, Жнец, который мог воспользоваться Скачком или увернуться, попал в подобную бредовую ситуацию… Мда уж, кому расскажешь, не поверят.

Но не это главное во всей истории, а то, что Алексей, будто разъярённый медведь разнес обломки, вытаскивая меня из завала, как нашкодившего щенка.

Я помнил его полные страха и волнения глаза, когда он увидел меня слегка подпалившегося, испачканного в золе и офигевшего от подобного фиаско. Его строгий голос, который заставлял подчинённых натурально обсираться, до сих пор иногда звучал у меня в ушах. Но я слишком много повидал, чтобы не разобрать в его строгости и серьезности ноты заботы.

Всё же, для него я оставался шестнадцатилетним пацаном, которого он взял на дело и за которого нёс ответственность.

Привязался ли я к этому мужику после всего, что мы вместе делали и скольких детей спасли? Возможно. У таких, как я, всегда мало друзей и тех, кого мы действительно можем назвать семьёй. Удел Жнеца — одиночество. Наши жизни лишь скоротечный момент, после которого Смерть ставит пластинку на «старт» и начинает музыку по новой.

Именно поэтому я старался ограничиваться в знакомствах и не заводить друзей, держа каждого встречаемого мной человека на расстоянии. Но… Этот мужик, он будто чувствовал, что я сторонюсь его и стараюсь избегать. И это не останавливало его! Каждый раз, при любом удобном моменте, он душил меня своей заботой старшего брата и заваливал вопросами о том, чем я занимаюсь в свободное время. Есть ли у меня девушка? Как я отношусь к шашлыку и поел ли я?

Конечно, большинство подобных вопросов звучали либо во время наших встреч, либо когда я посещал его базу, чтобы увидеться с детьми и узнать, как у них дела.

И признаться честно, я рад, что в ту ночь он спас их. Каждый из этих ребят окреп, набрался сил, стал получать образование, которое им преподавали в школе на базе… Да-да вы не ослышались, там была даже школа.

Но помимо всех этих детей, я приезжал для того, чтобы проведать Елену. Именно так звали ту девочку, которая нарисовала для меня рисунок, заставив вспомнить свою дочь. Эта малышка превращалась в по-настоящему прекрасную леди, у которой совсем скоро отбоя от парней не будет.

Хотя… Если подобные счастливчики появятся когда-нибудь, я непременно устрою им свою проверку на вшивость, чтобы убедиться в их профпригодности.

И вот, после нашей встречи с Алексеем и моей новой вехи в жизни, прошло два года, которые превратили этого мужика из разряда «я тебе не верю» в разряд «ты мой друг».

Я доверял ему и считал самым близким человеком, который есть у меня в этой новой жизни. И потому я не мог позволить ЦОБ казнить и упечь его в такое место, как Обитель.

Это была тюрьма, находящаяся в культурной столице империи, Санкт-Петербурге.

Именно туда сгоняли всех отбитых и отпетых ублюдков этого государства, где их ожидала либо смертная казнь, либо вечное гниение в тёмных и сырых камерах, куда свет проникает лишь небольшим лучом.

Сама тюрьма находилась под прямой юрисдикцией ЦОБ и они имели право творить в её стенах, всё что угодно. Я слышал разные истории об этом месте, начинающиеся от насилия и заканчивающиеся опытами над заключёнными, что являлось нарушением законов.

Впрочем, кого волнует заключённый, которого, к примеру, приговорили к смертной казни? Всем плевать на него, так почему бы не поставить опыты?

Так я считал, опираясь на ту информацию, которой владел.

Но, вернёмся к Алексею и тому, как я покинул центральный офис ЦОБ после допроса, закончившегося полным бредом.

Как только я оказался на улице, то сделал глубокий вдох прохладного воздуха, почувствовав, как в нос проникает запах выпечки, доносящийся из рядом стоявших ларьков с уличной едой.