Дух свободы

– А кто такой Артур? – подал голос Кирилл, совершенно растерянный.

– Не поверишь, парень твоей сестры!

– Блин, такое чувство, что я не неделю отсутствовал, а пару лет! – воскликнул Кирилл, действительно не узнавая людей вокруг. Они были теми же и в то же время другими.

– Если тебя не было неделю, то ты пропустил целую эпоху, – задумчиво сказал Руслан и первым пошел вниз.

У него тоже был рюкзак, перевязанный белыми и красными ленточками, Кириллу даже странно стало, что он тут один почти без ничего идет на мирное шествие или на войну, теперь уже и не разобрать.

У подъезда при этом внезапно нашлась старушка, которая посмотрела на парней зло и недовольно.

– Ничего не понимают, опять польскими флагами махать пошли, – ворчала она себе под нос.

Кирилл на нее обернулся, но говорить ничего не стал. Сергей даже не дернулся, и только Руслан, не оборачиваясь, ответил:

– Мы наркоманы тупые, мы никогда ничего не поймем.

– Дальше пешком, – решил за всех Сергей. – Дойдем до проспекта, узнаем, где там Артур. Они с Уручья[27] уже стартанули.

– Принято, только еще Катю подхватим.

– О-о-о-о, наш снайпер с нами, – рассмеялся Сергей и тут же сложился пополам, видя взгляд Кирилла. – Ну ты что, дурак? Ты что вообще о нас всех думаешь, а? Она сидела на балконе и предупреждала, если приезжала техника, те же водометы, например.

– Давайте мы не будем это обсуждать, – предложил Руслан, – а то злит же…

– Злит, – согласился Сергей, хотя ему очень хотелось рассказать все о взрывах, о стрельбе, о водометах, которыми тонкой струей сбивают с ног, о том, что именно так сбили Витю, пригвоздив его к стене, по сути, расстреляли водой, а потом еще и налетели впятером, о том, что не броситься за ним было не просто сложно, а физически больно и еще много о чем еще, но Руслан был прав: все это злит только больше, а злиться никак нельзя.

– Нас много, – напомнил Руслан, выходя со двора обратно на улицу.

– О, парни! – внезапно подлетел к ним парень в черном. – Не скучаете по битвам?

– Дим, ты идиот или что? – спросил у него Руслан.

– Весело же было…

– Точно идиот, – отмахнулся от него Руслан и даже не позвал пойти с ними, только когда Дима оказался позади, добавил: – Не понимаю я этих «игрунов».

– Ладно тебе, идиоты есть везде, на нашей стороне тоже, – отмахнулся Сергей.

Кирилл даже идти рядом с ребятами не смог, настолько он почувствовал себя каким-то лишним, будто действительно отсутствовал слишком долго и знакомые вдруг стали незнакомцами. Он только думал, глядя на парней, которые снова обсуждали новости, о забастовках, о митинге на площади, куда людей свезли, а еще об общих знакомых, которых Кирилл не знал, а он почти потерянный плелся за парнями, пока мимо не пролетела невысокая девушка в белых шортах и майке, поверх которой был повязан бело-красно-белый флаг и обняла обоих парней, едва не запрыгнула на них.

– Тьфу, Катька! – возмутился Сергей. – Я же почти кирпичей наложил.

Девчонка, совсем юная на вид, поцеловала сначала Сергея в щеку, потом Руслана и завернулась в флаг.

– Смотрите, что я сделала! – сказала она, ворочаясь. – Он льняной, сейчас в жару так приятно в него заворачиваться!

– Круто, у нас будет два флага, – одобрительно сказал Сергей, а потом представил: – Кать, это Кирилл, мой хороший друг. Кирилл, это Катька, ей есть восемнадцать, но ее уже забил Витька, так что ни-ни.

Катя рассмеялась и быстро подобрала кучерявые русые волосы, чтобы завязать белой резинкой в узел, при этом видно было, что резинку она просто всунула в самодельный белый чехольчик, а теперь старательно улыбается, хотя голубые глаза остаются печальными.

– Ты у Вити была? – спросил Руслан.

– Да, он большой молодец, держится, заявление написал. Наши[28] юристы у него были, медики тоже молодцы, очень помогают. Мы решили верить в лучшее.

– Ну и правильно, – сказал Сергей, хотя видно было, что говорить об этом всем ему действительно тяжело, но Катю, что едва доставала ему до плеча, он как-то по-братски приобнял, но тут же дурашливо указал в сторону проспекта. – Вперед, к победе! Кирюха, ты сейчас увидишь такое…

Он как-то странно, весело улыбнулся и ускорился, чтобы мимо БНТУ[29] выйти к кинотеатру «Октябрь», а там прямо у лестницы остановился, чтобы набрать Артура, потому что подходить ближе к проспекту не стоило, там уже гудела толпа. Люди шагали по обе стороны от дороги, размахивая цветами и флагами, а машины гудели так, что возле дороги едва ли что-то услышишь.

– Вы где? – спросил Сергей в телефон, а потом долго ждал ответа, потому что по ту сторону связи искали наушники, чтобы хоть что-то слышать, и вопрос пришлось повторять еще раз. – Да, мы у Октября, а вы? Скоро будете на другой стороне? Отлично! Мы тогда у выхода из метро будем вас ждать.

Катя развернула флаг, подняла его за углы над головой и быстро зашагала в сторону толпы, а ей махали самые разные люди: девочка, сидевшая на шее у своего отца, какой-то парень показал два пальца[30], группа девушек с цветами радостно помахала, какой-то брутальный байкер в кожаном жилете с повязанными ленточками на запястье показал кулак, но не с угрозой, а с такой поддержкой, словно заявлял, что вместе мы непобедимы. Мужчины в возрасте и пожилые женщины тоже были в этом потоке, хоть и активничали меньше молодых, чаще просто несли цветы или плакаты, зато охотно кричали «уходи» со всей толпой.

– Кать, не убегай, – строго сказал Руслан. – Вообще держись меня, а то мало ли.

– Да, прости, – тут же сказала девушка и снова накинула флаг на плечи.

С частью людей, почти толпой, они спустились в переход, сливаясь с потоком людей, выходящим из метро, в таких же светлых одеждах с флагами, цветами, шарами и плакатами и все как один приветствовали друг друга. Катя всем махала. Руслан сдержанно кивал, а Сергей то пальцы показывал, то говорил проходящему:

– Жыве Беларусь[31].

– Жыве, – отвечали ему.

– Круто, да? – спросил Сергей у Кирилла, внезапно как раньше хлопнув его по плечу. Иногда эта привычка ляпнуть рукой, еще и с силой Кирилла раздражала, а теперь даже легче стало от того, что в толпе вдруг появился хорошо знакомый оболтус Серега, который, казалось, не способен повзрослеть никогда.

– Я не думал, что народа так много, – признался Кирилл.

– Это еще не много, – сказал Сергей и первым поднялся наверх. Только выход из метро с другой стороны располагался совсем не так. Оттуда было куда удобней посмотреть на проспект, заполненный в обе стороны людьми. – И это еще не все, это лишь часть НАС!

Ждать на солнце оказалось неудобно, пришлось, отойти чуть в сторону в тень деревьев.

– Так это, что там с крышей? Починили? – спросил Сергей весело уже в тени.

– Да, но зато тут у кого-то крыша совсем потекла…

– Не бойся называть имя Волан-де-Морта[32]!

– О! А Ермошина[33] тогда Нагайна[34]? – весело спросила Катя.

– Определенно! – согласился Сергей и снова ударил Кирилла кулаком в плечо. – Ты это привыкай. Шуток будет много и большая часть из них тупые, как…

– Тссс, – со смехом перебил его Руслан.

– Короче, просто тупые, – рассмеялся Сергей.

– Просто смех побеждает страх, – призналась Катя и достала телефон. – Надо сделать пару кадров, а лучше запись для Вити.

Только тут Кирилл вдруг понял, что не заметил, как они стали говорить громче, как умолкли и подхватили общий крик «Уходи», и даже он вдруг незаметно стал хлопать в ладоши в такт с толпой, и не потому, что это заразно, а потому что внутри него с толпой что-то солидарно. От того, что говорится в новостях, просто тошнит, а тут вдруг дышать становится легче.

– Чувствуешь дух Свободы, а? – спросил радостно Сергей с тем же энтузиазмом, с каким он раньше вваливался в клуб.

«Ну, точно все нормально», – решил Кирилл и тоже улыбнулся. На самом деле он чувствовал этот самый дух, жалел, что так долго был в стороне, и ужасался, как не вышел на улицу еще раньше.

– Кир! – внезапно вырвалось из толпы и ему на шею бросилась сестра в белом халате, при этом ее волосы были завязаны в хвост и перевязаны длинной красной лентой, концы которой свисали вниз до самого пояса. – Как же мне тебя не хватало!

– Машка, – улыбаясь, сказал Кирилл и поежился увидев парня, с которым она пришла.

Флаг у него был на удочке и держал он ее рукой, запрятанной в гипс, только синеватые отекшие пальцы торчали, но удочку все равно сжимали уверенно. Взгляд этого парня Кириллу не понравился – слишком жесткий, слишком решительный, почти опасный. Ссадина над правой бровью, не до конца зажившая, делала его еще опасней на вид.

– Кир, это Артур, ты не смотри, что он такая бука, это на первый взгляд так, – сказала Маша. – Артур, это и есть мой брат Кирилл.

Вопреки ожиданиям, парень с суровым взглядом перекинул удочку в левую руку и протянул Кириллу не руку в гипсе, а один мизинец.

– Остальное не очень шевелится, – честно признался он.

Несмотря на взгляд, голос у него был интеллигентным, да и улыбка не очень веселая, но настоящая, и Кирилл, не сомневаясь, протянул ему мизинец, вспоминая детсадовскую присказку: «мирись-мирись и больше не дерись». Она показалась ему даже уместной, хоть он и не решился сказать ее вслух, только подумал, что лучше бы никому больше не драться.

– Ну что? Ты как? – спросил Сергей, который сам с Артуром познакомился не так давно.

Вместо ответа парень показал два пальца, не отпуская флаг.

– Уверен, что дойдешь? – все же уточнил Сергей.

– Даже спляшу, если надо, – уверенно ответил Артур.

У него тоже с собой был рюкзак, который он нес на одной лямке, явно как Сергей, готовый ко всему.

– Ну что? Наркоманы, овцы, безработные, вы готовы творить историю своей страны? – спросил Сергей.

– Кстати, про безработных, – усмехнулся Артур. – Это гениально, сначала уволить кучу народа из-за политических взглядов, а потом говорить, что безработные протестуют.

– Да ладно тебе, не будешь ты долго безработным. В новой стране всем найдется место!

– С моим везением…

– Стоп, а не ты ли мне говорил, что тебе повезло! – перебила Артура Маша.

– Ладно, повезло, – внезапно легко согласился он, а потом пояснил парням: – Когда меня брали, с ног сбили и телефон разбился, так что по факту они так и не поняли, пришивать мне «координатора[35]» или нет, то есть они просто поймали меня у стелы и все, а потом еще эта сумасшедшая меня вывезла.

Маша стыдливо и в то же время шутливо прикрыла глаза, признаваясь:

– Я такую чушь несла, вы не представляете, какие-то там признаки нарушения кровообращения придумывала, слов много медицинских впихивала. Заявила, что скоро у него будут образовываться тромбы, и он там умрет, а он, главное, сам на меня, как на дуру смотрел…

– А кто ты, если не отчаянная дура? – пожал плечами Артур. – ТАМ и ТАК доказывать. Ладно, идем.

Он первый сдвинулся с места, и только тогда Кирилл увидел у него следы на шее – толстые полосы, уже не багровые, скорее коричневые, но смотреть на них внезапно оказалось стыдно, будто он и сам был виноват в том, что кого-то где-то били.

– А почему он сказал о везении? – осторожно спросил Кирилл у сестры.

– Да потому, что его дважды брал ОМОН. Первый раз еще в июне, когда загоняли цепь солидарности[36], тогда же дали десять суток и уволили, но вроде хоть не били…

– А вы вообще были раньше знакомы?

– Нет, просто мы его вместе с Витей вывозили. Я Витю сразу не узнала, а потом как узнала… чуть истерику не закатила, а Артур помог мне собраться, потом уже познакомились. Он хороший.

– Верю, – согласился Кирилл, потому что, несмотря на первое впечатление, Артур явно был нормальным, говорил то с Русланом, то с Сергеем, потом даже Сереге торжественно дал флаг, раз тому так хочется побыть знаменосцем, а Маша все рассказывала, только не о плохом, не о том, что она успела увидеть на улице, а о хорошем:

– Ты знаешь, что многие магазины сегодня бесплатно цветы раздают? – спрашивала она, но, не дождавшись ответа, дернула его за руку. – Смотри, она по городу давно курсирует!

Она указала на белую волгу с приклеенной по бокам красной полосой, которая громко сигналила.

– Красиво, – согласилась Катя.

– Девятого ее бы разбили, – с сожалением сказал Руслан.

– Но сегодня уже не девятое, – ответил Артур, но его голос почти утонул в крике толпы.

Хлопки, лозунги, песня «Перемен» из окон и колонок, шум машин и люди, сотни, тысячи людей, среди которых можно потеряться, поэтому Маша держалась за майку Артура. Катя бегала между Сергеем и Русланом, еще и Кирилла дергать успевала, чтобы он не отрывался, а иногда, наоборот, дергали Катю. Говорить было сложно, слишком много звуков, но зато дышалось очень легко, так словно не было никакого страха и напряжения.

– Верым, можам, пераможам![37] – когда кричит вся толпа, то даже сомнений нет, что это невозможно, напротив, появляется четкое чувство победы, будто она уже состоялась.

– Если не знать, что происходит, можно решить, что у нас общенациональный праздник, – сказала Маша, оглядываясь и тут же помахав рукой пожилой женщине, которая выглянула в окно, а она ей в ответ еще и платком помахала.

– Это флэш-моб, – строго процитировал высказывание министра культуры[38] Руслан.

– Самый культурный человек нашей страны, – не без сарказма ответил на это Сергей.

– Гайцы, – предупредил Артур, как-то напряженно дернув плечом, хотя никто еще не видел машину ГАИ.

– Где? Че? – с энтузиазмом спросил Сергей, но все мгновенно стало ясно.

Колона остановилась на светофоре, и стало видно, что на подступах к площади Победы движение перекрыто одинокой машиной ГАИ, за которой людское море сворачивает по первому кольцу, явно чтобы не прощаться с гудящими машинами, с трамваями, заполненными людьми с шариками и флагами, которые тоже машут, меньшая часть людей ручейком утекала к площади Победы.

– А мы куда? – спросила Маша.

– Предлагаю по кольцу, – сказал Сергей, пока они стояли на перекрестке. – Там заодно тень.

– А еще не окружить, – заметил Артур.

С ним молча согласились остальные, и только Кирилл в очередной раз подумал, что это война, как бы оно ни выглядело со стороны.

Когда загорелся зеленый, колона двинулась дальше, начав аплодировать, а перейдя через дорогу, дружно зафукала у самой машины.

– Фу-у-у-у-у, – дружное, протяжное и даже немного нервное, с одиночными выкриками: «позор», заставляло Кирилла ежиться, и жалко становилось гаишников, не решавшихся из машины выйти, зато внезапная перегруппировка его товарищей удивила. Руслан и Сергей шагнули ближе к машине с мигалкой, а вот Артур, наоборот, отступил, прихватив с собой и Машу, и Катю.

«Сразу видно – народное доверие», – с тяжелым вздохом подумал Кирилл, даже хотел спросить, как это они все до такой жизни докатились, но не успел.

– Перекур! – скомандовал Сергей, и они быстро перестроились все разом к углу дома, только, выходя из общего потока, Сергей все же крикнул, что было сил: – Жыве Беларусь!