Солнечные часы

— «Бред» вполне подойдет, — засмеялась миссис Хэллоран. — Я абсолютно в этом убеждена и все-таки настаиваю на том, чтобы меня спасли вместе с тетей Фэнни. Я никогда не сомневалась в собственном бессмертии, но до сегодняшнего дня ни разу не получала, скажем так, явного приглашения в Эдемский сад; тетя Фэнни показала мне, где ворота.

— Тогда мне тоже придется забронировать билет. Тете Фэнни я не верю, а вот в вас нисколько не сомневаюсь.

Миссис Хэллоран повернула к дому.

— Жаль, что это вообще пришло ей в голову… — вздохнула она.

— По крайней мере, нам не предписано жить в бедности и целибате.

— Да уж… Признаюсь честно, я не охотнее поверила бы тете Фэнни, если бы мне велели раздать все свое имущество. С другой стороны, тетя Фэнни не получила бы подобного сообщения; оно никак не могло бы предназначаться для нее.

— Интересно, есть ли другие места на Земле, где люди сейчас узнают те же самые неправдоподобные вещи?

— Такая идея предполагает существование других теть Фэнни — сама мысль об этом невыносима!

— Раз уж мы верим, надо верить до конца, — заметил Эссекс серьезным тоном. — Я готов следовать за тетей Фэнни, потому что согласен с вами: это единственная положительная информация о нашем будущем; если я приму ее сторону, то уже не сверну с пути. Если я поверю в «золотой мир» тети Фэнни, ничто другое мне уже не подойдет — слишком сильно я его хочу.

— Мне бы вашу веру…

Глава третья

Погода, разумеется, стояла отличная. Змею под книжным шкафом так и не нашли, а живую изгородь — в особенности ту, что шла вдоль тропинки в тайный сад, — состригли. Тетя Фэнни каждый день — даже к завтраку — надевала бриллианты своей матери, а вместе с ними и взгляд, полный тихой удовлетворенности, особенно раздражавший миссис Хэллоран. Астма Мэри-Джейн несколько улучшилась. Эссекс, искусный в мелких поделках, вырезал для кукольного домика Фэнси тотемный столб, в нижней части до странного напоминающий тетю Фэнни. Мистер Хэллоран попросил сиделку читать ему «Робинзона Крузо» вместо журналов, и теперь, проходя мимо двери его комнаты, залитой солнцем, можно было услышать монотонное: «После полудня волны совсем улеглись, и отлив был такой сильный, что четверть мили до корабля я прошел по сухому дну. Тут снова у меня заныло сердце: мне стало ясно, что все мы теперь были бы живы…»[7]

Миссис Хэллоран набросала черновой план крошечного амфитеатра, который по ее замыслу должен был располагаться на небольшом холме позади сада, однако его практическое применение осталось в тайне.

Как-то утром миссис Хэллоран получила письмо.

— Я ожидаю гостей, — объявила она за завтраком, тщательно складывая письмо и убирая его в конверт.

— Здесь? — удивилась тетя Фэнни.

— Ну а где еще?

— Разве ты забыла, что в доме траур?

— Ты и сама никогда не вспоминаешь о Лайонеле, разве лишь для того, чтобы мне досадить. Я ожидаю гостей: миссис Уиллоу с дочерьми — это мои старые друзья.

— Не из нашего круга, я так понимаю, — кисло улыбнулась тетя Фэнни, — раз они такие старые друзья.

— Нет, тетя Фэнни, они тебя не порадуют. Как это чудесно — принимать гостей, не обращая внимания на твои вкусы!

— А дочери будут посещать мои занятия с Фэнси? — спросила мисс Огилви.

— Вряд ли. Старшей из них почти тридцать; боюсь, ей уже нечему у вас научиться.

— По крайней мере, они не задержатся надолго, — заметила тетя Фэнни с той же кислой улыбочкой.

— Я не видела Августу лет пятнадцать, — продолжала миссис Хэллоран, — но вряд ли она сильно изменилась.

— Когда они приезжают? — спросила мисс Огилви.

— Шестнадцатого. Это у нас пятница вроде бы, Эссекс?

В пятницу после полудня за гостями отправили машину. В ожидании все собрались в гостиной, за исключением Мэри-Джейн, которой нездоровилось.

Вскоре с улицы донесся мощный голос: судя по всему, гостья вышла из машины и распоряжалась переносом багажа. Миссис Хэллоран улыбнулась тете Фэнни, которая тихо считала про себя сумки, шляпные картонки и большие саквояжи, футляры с драгоценностями и тяжелые чемоданы…

— Как нам повезло, тетя Фэнни, что твой отец назначил срок этому визиту, — тихо сказала миссис Хэллоран и поднялась навстречу своей гостье.

Миссис Уиллоу, крупная женщина с оглушительным голосом, имела такой вид, словно потеряла что-то очень ценное где-то в районе пышной груди, она периодически тряслась и дрожала, и оглядывала себя с таким энтузиазмом, что невольно хотелось предложить помощь. Во всяком случае, что бы она там ни теряла, хорошее настроение всегда оставалось при ней — отчасти благодаря природному жизнелюбию, отчасти в силу полной душевной невосприимчивости. Миссис Уиллоу была твердо намерена вести себя дружелюбно и отказов не терпела.

— А ты постарела, Орианна! — воскликнула она, входя. — Как я рада! Чем старше мы становимся, тем приятнее видеть то же самое в своих друзьях!

И миссис Уиллоу широко улыбнулась присутствующим, словно готова была тут же прижать всех к мощной груди, этому вместилищу потерянных сокровищ, и приласкать за то, что они с каждой минутой становятся старше.

— Надо заметить, — безмятежно продолжала она, — ты здесь ничего особенно не улучшила. И надо заметить, Ричард Хэллоран тоже выглядит неважно.

Она кивнула мистеру Хэллорану, сидящему у камина в инвалидном кресле.

— В доме траур, мэм, — произнесла тетя Фэнни ледяным тоном.

— А это тетя Фэнни, моя золовка, — представила ее миссис Хэллоран. — Я и забыла, сколько шума ты производишь, Августа!

— И не говори! — Миссис Уиллоу неспешно обернулась, оглядывая каждого присутствующего в комнате, и деловито спросила: — А это что за юноша?

— Эссекс, — пояснила миссис Хэллоран, и тот безмолвно кивнул. — Мисс Огилви.

Последняя засуетилась, беспомощно оглянулась на Ричарда Хэллорана и слабо улыбнулась.

— Помнишь моих девчонок? — спросила миссис Уиллоу, бурно жестикулируя. — Вон та, хорошенькая, — Арабелла, а вон та темненькая — Джулия. Ну-ка, птички, поздоровайтесь с тетей Орианной!

— Постарайтесь называть меня миссис Хэллоран, — сказала та, обращаясь к девушкам.

Привыкшие к манерам родительницы, дочери явно недооценивали остальных. Темненькая Джулия кивнула, буркнула «здрасьте» и отвернулась; Арабелла мило улыбнулась, ее взгляд упал — на сей раз прицельно — на Эссекса, стоявшего позади кресла миссис Хэллоран.

— Как поживаете?

— Что ж… — подытожила миссис Уиллоу, обозрев комнату и ее обитателей. — Мрачно тут у вас. Как тебе мои девчонки, Орианна? Понравились?

— Пока не особенно, — ответила миссис Хэллоран. — Хотя, вполне возможно, я изменю свое мнение при дальнейшем знакомстве.

— Ричард, а вы меня помните? — Миссис Уиллоу подошла к камину. — Выглядите что-то неважно…

— Мой брат тяжело переживает потерю, мэм, — напомнила тетя Фэнни.

— Как же, Августа! — кивнул Ричард Хэллоран. — Они думают, что я выжил из ума, но я отлично помню: на вас было красное платье, сияло солнце…

Миссис Уиллоу добродушно рассмеялась.

— Я приехала подбодрить вас немного.

— А помните, — спросил Ричард, поднимая глаза, — как мы велели звонить в колокола на конюшне?

— Ну еще бы! — просияла миссис Уиллоу. — Ах, Ричард, вы были таким весельчаком в свое время, так славно шалили! Но вам здесь слишком жарко! Ну-ка, — она махнула рукой Эссексу, — идите сюда, помогите мне подвинуть кресло.

— С вашего позволения, — вмешалась тетя Фэнни, выходя вперед, — моему брату здесь вполне комфортно. Это дом моего отца, мэм, и мой брат может сидеть там, где ему заблагорассудится!

— Ну конечно, дорогуша! — Миссис Уиллоу фамильярно похлопала ее по плечу. — Надо только отодвинуть его подальше от огня.

— Полюбуйся, кого ты впустила в дом траура! — с горечью произнесла тетя Фэнни, бросая укоризненный взгляд на миссис Хэллоран.

Миссис Уиллоу не слушала: она уже передвинула кресло Ричарда и встала прямо перед камином, приподняв сзади подол юбки, чтобы согреть ноги.

— Надеюсь, ты будешь держаться подальше от слуг, Августа, — сказала миссис Хэллоран.

— Ну-ну! — захохотала миссис Уиллоу, и люстра жалобно звякнула. — И всего-то разочек… — Она широко улыбнулась на всю комнату. — Представьте, старая добрая Орианна помнит… Я расскажу вам, — добавила она, глядя на Эссекса, — когда девчонок рядом не будет. Так! Почему бы нам не восполнить пробел? Орианна, расскажи мне все, что случилось за последние пятнадцать лет!

Арабелла (та, что хорошенькая) уже шептала что-то на ухо Эссексу («Хоть с кем-то можно поговорить!»), а Джулия (та, что умная) внимательно слушала шепот мисс Огилви («Змея за книжным шкафом!»).

— Пожалуй, здесь и без меня достаточно компании, — обратилась тетя Фэнни к миссис Хэллоран. — С твоего позволения, я предпочла бы провести вечер с братом в частной обстановке.

— Вот и отлично! — добродушно отозвалась миссис Уиллоу. — Бедняжку Ричарда нужно подбодрить. Рассмешите его как следует, дорогуша, и он живо взбодрится!

— Орианна? — холодно произнесла тетя Фэнни.

— Разумеется. — Миссис Хэллоран покосилась на Арабеллу. — Ричард, отвезти тебя в твою комнату?

— Я больше не стану есть яйца, — ответил тот. — Орианна, скажи им на кухне, что я больше не хочу!

— Разумеется. А тетя Фэнни побудет с тобой; кажется, для тебя приготовили шоколадный пудинг.

— Орианна, — внезапно насторожилась тетя Фэнни, — а куда ты поместишь своих гостей? Разумеется, в левое крыло, к Мэри-Джейн?

— У Мэри-Джейн траур, тетя Фэнни, ее нельзя беспокоить. Я помещу их в конце коридора, у лестницы, прямо над тобой. Ты ничего не услышишь.

— Я их услышу, Орианна! Ты прекрасно знаешь, что услышу; мой отдых будет постоянно нарушаться!

— Тогда не рассказывайте никому, что происходит! — Миссис Уиллоу подмигнула тете Фэнни; та прижала ладонь к горлу и закрыла глаза.

— Ричард, пожелай всем спокойной ночи, — предложила миссис Хэллоран, разворачивая кресло.

Мистер Хэллоран любезно склонил голову.

— Сладких снов, — пожелала миссис Уиллоу.

— Спокойной ночи, — отозвалась мисс Огилви.

Джулия с Арабеллой синхронно подняли головы и снова опустили. Миссис Хэллоран медленно вывезла кресло из комнаты; тетя Фэнни кинула злобный взгляд на миссис Уиллоу и последовала за братом.

— Ну ты молодец! — ядовито бросила Джулия сестре. — Сразу начала увиваться, шептаться, делать невинные глазки…

— Мы ведь должны понравиться, — возразила Арабелла, лениво трогая светлые кудри.

— …пыталась отодвинуть меня в сторону!

— Да уж сразу было ясно, как ты ей глянулась!

— Ну-ка замолчите обе! — скомандовала миссис Уиллоу. — Вы здесь не затем, чтобы препираться, куколки мои. Белль, завтра предложишь почитать для нее, подержишь вязание — ну, придумай что-нибудь, крутись вокруг. Восхищайся садом — пусть проведет тебе экскурсию; польсти как следует — мы все это любим. Джулия, у тебя больше терпения, так что займись… Как зовут малышку? — обратилась она к Эссексу.

— Фэнси, — подсказал тот, явно очарованный гостями.

— Фэнси. Значит, Джулия, займись ребенком. Поиграй с ней, расскажи сказку, причеши ей волосы, подурачься…

— Прошу прощения, — холодно вмешалась мисс Огилви, — но Фэнси — моя ученица. Бо`льшую часть дня она занимается уроками.

— Вот как? — Миссис Уиллоу пристально взглянула на мисс Огилви. — Никто не собирается вас ужимать, дорогуша; на всех хватит.

Мисс Огилви коротко рассмеялась.

— Вряд ли отец тети Фэнни так считает.

— А при чем тут отец тети Фэнни? — нахмурилась миссис Уиллоу. — Старикан умер лет пятнадцать как!

Мисс Огилви снова засмеялась, покосилась на Эссекса и наклонилась вперед.

— Видно, придется мне вам рассказать…

— Доброе утро, тетя Фэнни, — поздоровалась миссис Уиллоу; на террасе, где тетя Фэнни с Мэри-Джейн сидели после завтрака, разливались золотые лучи солнца. — И вам доброе утро. Это ваше прелестное дитя? Мои девчонки в нее просто влюбились!

— Завтрак вам уже не достанется, — удовлетворенно сообщила ей тетя Фэнни. — Со стола убрали час назад.

— Ничего, сбегаю на кухню — там наверняка найдут что-нибудь для голодной старушки. Как замечательно выглядит ваш брат, тетя Фэнни, прямо удивительно!

— Его недавно хватил удар, мэм; он никак не может выглядеть «замечательно».

— И в самом деле удар, — зловеще покачала головой Мэри-Джейн. — Бессердечное чудовище!

— Кто, я?

— Мать, которая толкает единственного сына с лестницы и оставляет его преданную жену вдовой, — объяснила Мэри-Джейн.

— Мэри-Джейн, не при гостях!

— Вдова… Сирота без отца…