Новый год в драконьем замке

Хм, а кисти-то у него тоже очень даже — по-мужски изящные, с красивыми длинными пальцами.

Я невольно засмотрелась.

Но тут рука пару раз призывно сжалась в хватательном движении.

Мысленно дала себе подзатыльник и спешно вложила в неё белое полотенце.

Нет, я вовсе не старалась угодить боссу, отдав ему лучшее, — просто на чёрном не будут видны следы от краски. А за испорченное, пусть даже белое, как бы с меня потом и вовсе шкуру не содрали.

Кирилл вышел из ванной через пару минут. В рубашке и джинсах. А меня вдруг посетила мысль, что, пожалуй, всё-таки не отказалась бы глянуть на него в одном полотенце.

– Проверь, как тебе температура воды, – сказал он.

Зашла в ванну и, засучив рукав свитера, аккуратно, чтобы не облить одежду, сунула руку под душ.

– Горячевато. Можно чуть попрохладней? – попросила я.

И, пока Лисовский регулировал воду, метнулась в комнату за сумкой.

– Не бойся, не обворую, – с кривой усмешкой прокомментировал он мой манёвр.

– Да нет, просто мне тут кое-что нужно, – виновато промямлила я. Выглядело это и правда не очень — нормальные люди с сумками ванну не принимают. Но заранее рассказывать про краску не хотелось — вдруг начал бы отговаривать?

И только тут осознала, что раздобыла отнюдь не всё необходимое. Мыло-то здесь нашлось, а вот на шампунь ни малейшего намёка. Кроме единственного куска мыла, тут не было вообще ничего.

Фантастика! Мылом я последний раз мыла голову... никогда. Оставалось надеяться, что оно хотя бы не хозяйственное. Впрочем, пахло вполне приятно.

Хотя стоп, надо сначала почитать, что там в каком порядке делать.

Достала из сумки упаковку с краской. Внимательно проштудировала инструкцию.

Опа, а вот и сюрприз — оказывается, волосы красят насухую. Значит, мытьё головы отменяется. Ну да ладно, я её только вчера вечером мыла.

Итак, приступим, помолясь. Хотя, подозреваю, что молитвы мне здесь точно не помогут!

Счастье ещё, что в заботе о сестре я всё-таки купила какую-то типа супер-пупер кисточку для окрашивания, которую мне настырно всучивала продавщица. В коробке-то не оказалось вовсе никакой.

А вот в чём же я буду смешивать содержимое всех этих тюбиков?

Огляделась вокруг. Опять же ничего, кроме мыльницы, и та с ребристым дном.

Интересно, а за разбитую посуду драконы сразу в шашлык превратят или на первый раз ограничатся десятком гадостей по поводу никчёмности и криворукости блондинок?

Ладно, была не была.

– Кирилл, подай, пожалуйста, вазочку из-под мармелада.

Я высунула руку в приоткрытую дверь.

– У тебя что, сахарное голодание? – съязвил порядком удивлённый мужчина.

Однако посудину мне в руку вложил. Только на поверку в ней обнаружилось ещё и несколько кусочков сладости.

Выставила руку обратно:

– Я же просила вазочку из-под, а не с мармеладом.

– И куда же девать его? – последовал вполне закономерный вопрос.

– Ну не знаю — съешь сам, что ли, или переложи куда-нибудь.

Наконец я получила пустую вазочку. Хорошенько её вымыла и принялась за смешивание ингредиентов.

Удачно, что у сестрёнки волосы тоже длинные и густые, и когда я размышляла, какой же объём краски купить, показала продавщице на себя. То есть, по идее, мне её должно хватить. А то выкрасить лишь часть волос — это уж хуже не придумаешь! В Москве-то такой вариант ещё сошёл бы за креативное решение, а здесь точно сочтут не только блондинкой, но и чокнутой.

Ну а теперь самое страшное — нанесение получившейся субстанции. Отродясь волосы не красила и не собиралась. Чтоб этим блондиноненавистникам пусто было!

Главное — не покрасить заодно и кожу лица. Когда-то случайно слышала, что этого можно избежать, если намазать подверженные опасности участки кремом. Хорошо, что у меня закончился крем для рук и сегодня я как раз купила новый.

Положила рядом мобильник, чтобы следить за временем. Сжечь волосы краской уж точно не хотелось.

И наконец приступила...

Выдержала краску на волосах положенные по инструкции сорок минут.

За это время Кирилл успел несколько раз поинтересоваться, жива ли я ещё, не утонула ли и не пытаюсь ли отдраить свою кожу до мяса каким-нибудь скрабом.

Последнее предположение мне особенно понравилось — тем более что мочалки здесь близко не водилось.

Хотя если у меня с собой есть скраб, почему бы не оказаться и губке?

Наконец промыла волосы до полной прозрачности стекающей с них воды и затем ещё раз с прилагавшимся к краске кондиционером.

А теперь к зеркалу. Боже! Это что — я?! Кошмар!

Нет, прокрасились волосы на удивление без изъянов. Но как же дико на мне смотрится эта брюнетистость!

Ненавижу драконов!

Однако делать нечего — пора выбираться отсюда.

Ещё раз хорошенько вытерла волосы. Натянула джинсы со свитером. Нервно выдохнула и вышла.

Лисовский стоял, глядя в окно. Что вообще видел там, в полной темноте? Но повернувшись на моё появление, аж пошатнулся.

– Так вот что ты там делала столько времени, – вымолвил он. – И где же взяла краску?

– Сестре в подарок на Новый год купила. Вот она у меня в сумке и лежала. Уж и не знаю, с чего Людке стукнуло в голову перекраситься...

– Переходный возраст? – тут же предположил мужчина.

Я кивнула.

Он засмеялся;

– У меня один из племянников, когда был подростком, тоже решил перекраситься в брюнета. От брата-близнеца ему, видишь ли, захотелось отличаться.

– И что? – поинтересовалась, предчувствуя, что история имела продолжение. Уж слишком задорно у шефа блестели глаза.

– Походил так несколько дней. А потом задолбало, что его то выходцем, то покойником называют.

Чёрт, вот теперь я наконец поняла, что именно мне так не понравилось в зеркале — со жгуче-чёрными волосами я тоже выглядела бледной поганкой!

– В общем, решил перекраситься обратно, – продолжал Кирилл. – И ладно бы к родителям обратился. Так нет же, снова красочкой — мы ж все из себя взрослые и самостоятельные! Короче говоря, в итоге, у него вышел радикально-рыжий цвет, – поведал он со смехом. – Так и ходил, пока родные волосы не отросли. Зато прозвище Лис приклеилось к нему намертво. Правда, их и раньше по фамилии называли Лисами, но только обоих вместе.

– Что, прямо совсем ужасно? – удручённо спросила, взявшись за прядь своих волос.

Мужчина окинул меня оценивающим взглядом.

– Да нет, не совсем, – ободряюще улыбнулся он. – У Лиса хуже было.

Вот, блин, утешил — спасибо!

– Зато драконов удивишь, – подмигнул паразит. – Ты главное про краску им ничего не говори. Вряд ли они вообще в курсе существования таких средств — на Земле вроде не бывали. По крайней мере раньше путешествия по мирам у них были чуть ли не под запретом.

– Почему? – удивилась я.

Кирилл усмехнулся:

– Боялись распространения своих сверхкрутых знаний за пределы Соктавы.

– А они нас-то не прикончат за то, что проникли в их святая святых? – испугалась не на шутку.

Глава 7

– Да нет, по идее, вряд ли, – успокоил меня Лисовский. – Они конечно, жуткие снобы, но всё же не конченые уроды. Да и должна же им быть ведома хоть какая-то элементарная благодарность.

– Благодарность кому и за что? – распахнула я глаза.

– Знаешь что, нужно убрать запах краски, – вдруг произнёс он, откровенно проигнорировав мой вопрос. – А то от тебя ею несёт за километр. Садись-ка на стул.

Поскольку продолжать предыдущую тему босс явно не собирался, я послушно села.

Но при чём же здесь всё-таки благодарность? Чешуйчатые чем-то обязаны кому-то с Земли? Но что же такого полезного для великих, всесильных, непревзойдённых в магии драконов могли совершить какие-то «жалкие людишки»? Признаться, в голову не приходило ни единого варианта.

Лисовский-то определённо в курсе, но ведь молчит же, паразит! И будет молчать, хоть я ещё десять раз повторю вопрос.

Кстати, о его гадстве.

Тщательно обнюхала прядь своих волос — и вовсе ничем неприятным от них не пахнет! Мог бы и как-нибудь иначе — менее обидно — перевести разговор в другое русло.

Тем временем босс встал у меня за спиной и взялся перебирать мои волосы, запуская в них обе пятерни.

– У драконов обоняние, конечно, не супер, – заговорил он снова. – Но в любом случае лучше человеческого. А вот у нагов, боюсь, и подавно, очень даже острое. Если почуют посторонний запах — могут и догадаться, что волосы у тебя изменили цвет не сами собой, а при помощи какой-нибудь техногенной дряни из нашего мира.

– А ты тоже хочешь, чтобы они поломали головы, как мне это удалось? – усмехнулась я.

В принципе, змея, наверное, вполне может услышать запах краски. Лисовскому, правда, не стоило говорить, будто от меня ею несёт. Но раз наши желания обдурить местных сходятся — так и быть, прощаю ему эту бестактность.

– Да, – подтвердил мужчина. – В принципе, здесь даже есть одно местечко, способное изменить тебе цвет волос. Вот только ты никак не могла им воспользоваться. Так что пускай у них закипят мозги! – хохотнул он.

– И что же это за место такое? – в живейшем интересе я повернула к нему голову.

– Лан, клянусь, понятия не имею. Мне известно только название — коридор Мадо. И то не факт, что оно точное. Не вертись, пожалуйста, – одёрнул он меня. – Я ещё не закончил.

Я снова села прямо. Тем более что не сказать, будто его манипуляции были мне неприятны. По правде говоря, вообще с трудом сдерживалась, чтобы не замурлыкать. Особенно, когда он наклонялся и чуть ли не зарывался в волосы носом.

Следующие минут десять прошли в полном молчании.

– Всё, – сказал Кирилл и, к сожалению, отпустил волосы. – Нужно ещё полотенце очистить и несчастную вазочку. Ты ведь её под краску использовала?

– Да, – кивнула. – Правда, я собиралась сделать вид, будто разбила её случайно.

– Ну зачем же бить... – улыбнулся он и, прихватив моё полотенце, отправился в ванную.

Я ещё раз понюхала волосы. Теперь от них определённо не пахло абсолютно ничем посторонним — по крайней мере, на моё, отнюдь не совершенное обоняние.

А ещё я обнаружила, что волосы у меня уже полностью сухие. Интересно, это побочный эффект от магического устранения запаха или шеф их заодно и высушил?

– Кирилл, спасибо за фен, – сказала на всякий случай.

– Не за что, – отозвались из ванной. – Отнеси пока грязную посуду на кухню, – он вынес мне вазочку.

– А где конкретно эта кухня? – решила я уточнить, чтобы не рваться во все двери подряд в начале левого крыла.

– Ну да, по запаху ты не найдёшь, – произнёс шеф с таким видом, будто осознал свою оплошность. – Я сам-то насилу унюхал — у них там на дверях неплохая защита. Пойдём, покажу — чтобы впредь знала, где тут «райские кущи» для желудка.

Мужчина вручил мне вазочку — наверное, хоть для какой-то видимости справедливости, а сам понёс поднос, на который я уже составила всю посуду.

Даже в столь позднее время кухня не оказалась абсолютно пустынной — парочка нагов там ещё возились с чем-то. Впрочем, нас они не удостоили даже мимолётными взглядами. Кирилл смело мог бы и не накидывать морок шатена.

– Ты возвращайся, а я сбегаю зарою улики, – шепнул он мне, подразумевая упаковки от краски, когда мы проходили мимо входной двери.

Куда он в одной рубашке на мороз-то! — чуть запоздало ужаснулась я — дверь за ним уже затворилась.

Ладно, чай не маленький — сейчас осознает, какая там холодина, и сам вернётся за курткой.