Доверяю тебе

— Быстрее, быстрее! — кричит главный по кухне, жестикулируя руками и отдавая команды поварам. — Горячее, как обычно, на пятерых! — повернулся к плите, где испугано на него глядела повариха лет сорока, ожидая распоряжения. — Света, ну чего стоишь, три салата с лососем и два десерта, живее!

— Александра привет! — заметил меня шеф-повар и улыбнулся.

Сергей Петрович был веселым, но, если его что-то не устраивало, давал нагоняй всем, кто попадется ему под руку. Этот невысокий дяденька весил, наверное, с тонну но, не смотря на большой вес, энергично двигался и бегал по кухне.

— Здравствуйте Сергей Петрович, вы так громко кричите, что вас слышно даже в баре. Что случилось? — направляюсь к холодильнику.

— Как это, что случилось? Владислав Андреевич с друзьями приехал полчаса назад, нужно срочно обслужить его столик, — искусно нарезая салат, объяснил главный повар.

— А-а-а! Все ясно, — дернула подбородком и принялась накидывать совком лед в ведерко.

— Сегодня все на взводе, народу столько, еще и он приехал, — тихо бормочу себе под нос. И нужно было этому Вячеславу Андреевичу вернуться именно сегодня.

Возвращаюсь за барную стойку и поставив ведерко на место, принимаюсь снова за работу. У меня уже голова идет кругом от духоты и непрекращающегося перегара клиентов, которых стало в разы больше. Такое ощущение, что все кондиционеры в баре сломались, и дышать стало просто невыносимо. Да еще и это беготня за барной стойкой выматывает донельзя. Сегодня весь город у нас в гостях что ли?

В двенадцать ночи музыка стала еще громче — ди-джей запустил свои треки, и больше половины народа переместилось на танцпол. Теперь к бару подходили лишь единицы, потому как до начала танцев все напились и сейчас все посещают только туалет и курилку.

Поэтому после двенадцати ночи работается легче, вернее не работается, а отдыхается. Вот и сейчас я сижу за стойкой и, потягивая воду со льдом, наблюдаю за танцующей толпой. Пока есть время — можно отдохнуть и понаблюдать за посетителями кто как танцует, и во что горазд. Взгляд цепляется за извивающуюся, словно лиана, высокую белокурую девушку, что обвивает коренастого паренька всеми частями своего тела: руками, ногами, трется грудью и пятой точкой, а он нервно подергивается, в такт кричащей толпы и жадно следит за действиями «лианы». Забавное за ними наблюдать, кто знает может эта пара будет «жить долго и счастливо» вместе, проснувшись завтра утром в одной постели. Снова делаю глоток прохладной воды, подхватив ртом кубик льда. Поднимаю глаза, настроившись снова продолжить наблюдение танца, но мой взгляд упирается в спину. Чуть отодвинувшись вправо, облокачиваюсь локтем о столешницу и пытаюсь рассмотреть из-за спины «крепыша» и «лиану», но ничего не видно. Спина неизвестного была широкой, и стоял он слишком близко, разговаривая по телефону. Надо же, такое зрелище и не дает посмотреть! Я уже была готова отодвинуть стул левее, чтобы преграда в виде этого парня мне не мешала, но неожиданно он обернулся. Под пристальным взглядом темных глаз, я даже на секунду оторопела и замерла. А он все смотрит, слегка нахмурив лоб и идет к бару. Резко опускаю взгляд и начинаю рассматривать барную стойку. Неудобно получилось, глазела на него неприлично долго, а теперь он идет сюда. Хватаю тряпку и принимаюсь протирать стол, делая вид, что это самая важная задача на эту минуту.

Мельком глядя на него, вижу, что он продолжает в упор смотреть на меня и уже стоит в шаге от бара, продолжая говорить по телефону. Разговор был серьезным; он что-то рьяно доказывал собеседнику на том конце провода и пристально следит за моими движениями, скользя от тряпки к моему лицу.

От его слишком заинтересованного взгляда к моей персоне, от затылка к пояснице прошелся холодок и стало некомфортно. Продолжая вытирать стол, жду, когда он закончит говорить по телефону и сделает заказ, а сама, украдкой, скольжу по нему взглядом, отмечая детали. Высокий, примерно сто восемьдесят пять рост, возможно и выше. Широкие плечи, крепкое спортивное тело, на спине и руках под белой майкой поло видны мышцы, и я уверена, что пресс был тоже идеальным. Боже, о чем это я? Длинные ноги в голубых потертых джинсах, которые подчеркивали его узкие бедра. Густые черные волосы, не слишком короткие, уложены беспорядочно, но идеально — он не следит за прической, они просто отросли и стрижка им не нужна, кстати. Во время разговора он запускал свои длинные пальцы в шевелюру и проводил ими ото лба к макушке. Видно, с делами что-то было не в порядке — он нервничал. И во всем этом, до безобразия шикарном зрелище, я отметила, что он чертовски красив. Уверенность отражалась во всех чертах его мужественного лица, от темных бровей, строго взгляда темных глаз, чувственного рта и до выступающего подбородка. Высокий рост выделяется в толпе и визуально бросается в глаза, как бы доминируя над всеми остальными представителями мужского пола в клубе. Единственное — я не могла разглядеть цвет его глаз, это не позволяло освещение бара.

Мужчина закончил разговор по телефону и положил его в задний карман брюк, а я все наблюдаю за его глазами, предполагая, какого цвета они все-таки. Уверенным шагом настиг барной стойки, не отрывая от меня взгляда и положив локти на стол, сцепив пальцы, что-то произнес. Голос у него приятный, низкий и глубокий.

Его серьезный взгляд немного смягчился, и он… улыбнулся.

Стоп. Он что-то сказал?! Тогда почему не разберу слов?! Я как дурочка рассматриваю его и даже не слышу, что он говорит!

Слегка взмахнув головой, закрываю глаза на мгновение, мысленно, ругая себя последними словами, а затем распахиваю их.

— Простите? — прорезался, наконец, мой голос, похожий на хрип.

Я прокашлялась.

Он снова улыбнулся своей широченной обезоруживающей улыбкой.

Ага, вот такая я забавная, правда? И нет ему дела до проблем, которые обсуждал минутой ранее.

— О чем задумалась? — он посмотрел на мою грудь.

На грудь? Нет не на нее, а на бейдж. Уф.

— Эммм, — снова мешкаюсь, не зная, что сказать.

Думаю, он заметил, что я нагло разглядывала его. Боже, готова провалиться сквозь землю от стыда.

— Что будете заказывать? — Виновато улыбаюсь. Какой кошмар. Я ощущаю, как горят мои щеки.

— Ты здесь новенькая? — обвел взглядом бар.

— Ага, третья неделя пошла, — киваю в ответ.

— Ясно, — криво улыбнулся. — Дай, пожалуйста, две бутылки виски и три стакана.

— Хорошо, — отворачиваюсь к стеллажу и глубоко вздыхаю.

Так спокойно Саша. Две бутылки виски. Они стоят на самом верху. Мне нужна небольшая стремянка, предназначенная для высоких полок, потому как я до них не дотягиваюсь. Но ее искать нужно, а я хочу, чтобы он поскорее ушел. Поэтому поднимаюсь на носочки и тянусь за бутылкой. Руки, как на зло, трясутся. Потому что я чувствую его взгляд, что прожигает мою спину. Вытянув правую руку, я аккуратно тянусь за бутылкой и, схватив ее, прижимаю к груди — одна есть.

— Может, возьмешь стремянку? — вздрагиваю от его голоса за спиной.

— Нет, дотянусь, — машу головой, не поворачиваясь и свободной рукой тянусь за второй.

Коснувшись пальцами до бутылки, аккуратно начинаю тянуть ее на себя и старательно обхватывать пальцами. Но как только уже было взяла ее, та неожиданно выскальзывает из пальцев и летит вниз. Все произошло настолько мгновенно, что я даже не успела вскрикнуть. Звук разбитого стекла, осколки, запах спиртного и резкая боль в области запястья. Чувствую, что сжимаю в руках разбитое донышко бутылки, а по ладони сочится кровь.

— Вот черт! — снова слышу за спиной и оборачиваюсь.

Незнакомец перелез через барную стойку, подбежал ко мне и схватил за плечи. Слежу за его взволнованным взглядом, который осматривает мои руки, и продолжаю сжимать целую бутылку в одно руке и осколок в другой. Пробормотав проклятье, он отпустил мои плечи и начал что-то искать взглядом. Найдя полотенце на столешнице позади, мужчина сначала забрал у меня осколок, а затем очень быстро перемотал руку тканью и, согнув в локте, прижал ее к моей груди. Я не сопротивляюсь, потому как, мне кажется, он знает, что делает. Я должно быть нахожусь в шоке, раз не чувствую боль и не понимаю, что сейчас происходит.

Глава 3

— Прижми руку крепче, похоже рана глубокая, нужно остановить кровь, — незнакомец вытягивает из моих рук целую бутылку, в которую я вцепилась будто клещами.

Его хмурый, взволнованный взгляд падает на мой бейджик, я же автоматически киваю ему головой, как китайский болванчик и ослабевая хватку, отпускаю бутылку. Затем машинально прижимаю руку сильнее к груди. Он следит за мной и немного корчится будто ему больно, когда смотрит на мою руку, опускаю голову и вижу, что белоснежное полотенце все сильнее промокает в моей крови, которая, кажется, не останавливается.

— Ты как? — спрашивает мужчина, как только ставит бутылку на пол.

Когда он стоит так близко могу оценить, насколько он высок, мне приходится запрокидывать голову чтобы увидеть его лицо.

— Все в порядке? — спрашивает один из охранников, который подбежал к нам. Вместе с ним у стойки образовалась небольшая толпа зевак.

— Да, позови кого-нибудь на ее место. Я отвезу ее к врачу. — командует незнакомец и я немного ошеломлена его собранности и тону, с каким он отдает приказы.

Он. Разбитая бутылка. Кровь. Кажется, я пребываю немного в шоке и меня, кажется, слегка подташнивает от всей этой ситуации. Не завалиться бы в обморок еще до кучи, чтобы до кучи выглядеть перед ним еще более плачевно.

— Нормально, — еле шевелю губами и приподняв руку смотрю сначала на нее, потом перевожу взгляд на него и выдаю дурацкую улыбку. Благодарную и смущенную.

Осознаю, что помощи от полотенца мало и мне нужна аптечка. Я даже не в курсе, где она находится в клубе. Или лучше вызвать скорую?

— Иди к служебному выходу и жди меня там, — дает указание мужчина и бежит в сторону бара, которую обслуживает Ксюша.

Как в бреду, на ватных ногах, выхожу из бара, шагаю в раздевалку, открываю кабинку, достаю сумку и куртку, и уже выходя накидываю ее на плечи. Руку не больно, может порез не столь серьезный и не стоит никуда ехать? Или я просто в коматозном состоянии и боль нагрянет позже? Стою возле служебного выхода, потупив взгляд в пол, и ожидаю мужчину, нервно сжимая здоровой рукой сумку. Кем является этот парень?

— Пошли, — вырывает меня из моих сумбурных размышлений незнакомец и взяв за локоть, тянет на улицу.

На парковке, среди множества машин он ведет меня к своей, снимает сигнализацию и помогает залезть в салон на переднее пассажирское сидение.

— Куда мы едем? — спрашиваю еле слышно, как только она садится за руль и заводит мотор.

— В больницу, нужно срочно рану зашить. Потерпишь еще немного? — выворачивает руль и мельком поглядывает на меня.

— Хорошо, — так же тихо отвечаю и морщусь от боли. А вот и она.

— Как ты себя чувствуешь? Кажется, ты потеряла много крови. Бледная вся. — Говорит слишком быстро, мозг еле поспевает за ним.

— Подташнивает, — бормочу и чувствую резкую усталость во всем теле. Голова будто увеличилась в размере и стало невероятно тяжелой.

— Это от шока и потери крови. Сжимай место пореза сильнее, чтобы остановить ее. Скоро будем на месте.

Я ничего не отвечаю, сил сжимать руку нет и глаза закрываются, поэтому откидываю голову на спинку сидения.

— Саша, не спи! — закричал так громко, что я вздрогнула и распахнула глаза. — Говори со мной. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы ты потеряла сознание.

— О чем? — сжимаю и разжимаю веки. Как же хочется спать и в голове пусто. И правда — о чем? Мы с ним знакомы всего ничего. Или, быть может, прошло уже пара-тройка часов? Время, кажется, тянется нестерпимо долго и в то же время, все происходит очень быстро.

— Расскажи о работе, как она тебе? Справляешься? — улыбнувшись краешком губ, задает вопрос и ободряюще смотрит на меня.

— Да, нормально, только сегодня народа многовато, не привычно.

— Согласен. Выходные впереди. Никто не обижает?

— Нет.

— Это хорошо, — достает телефон из кармана, принимая звонок, — Да.

— Ты куда пропал? Неужели алкоголь в баре закончился, — в салоне гробовая тишина, поэтому все слышно.

— Не закончился, подойди к бармену и возьми сам, — недовольно бросает мужчина.

— А ты? — Не унимается мужской голос на другом конце.

— Занят. Передай всем, что буду не скоро. Продолжайте без меня.

— А что случилось?

— Некогда говорить, перезвоню, как освобожусь, — отключает телефон и бросает его на панель.

Затем поворачивается ко мне и его взгляд падает на мою руку, качая головой добавляет:

— Твоя футболка уже в крови, — нажимает на газ, и мы мчимся еще быстрее по спящему городу. Быстрая езда еще больше способствует моей усталости, и мне еле удается удерживать глаза открытыми. Поэтому дальше я ничего не помню, вернее сквозь туман, но совсем не много. Белые стены, пожилой врач с добрыми, испещренными глубокими морщинами, глазами и запах медикаментов.

Очнулась я на кровати, в незнакомой комнате, сначала не сразу сообразила, где нахожусь, потом воспоминания о прошлой ночи дали о себе знать. Открыв глаза, первое что бросилось в глаза, это белый потолок, а на нем небольшая трещина и желтоватый развод. Как будто соседи затопили или крыша протекла. Обстановка похожа на больницу, именно туда и спешил незнакомец. Я не понимала в какой больнице нахожусь, но это было точно государственное учреждение: желтоватая краска на стенах, немного затхлый запах. Продолжая осматривать помещение, я увидела все того же незнакомца. Сосредоточенный и хмурый, он сидел на стуле и все его внимание было сосредоточено на телефоне в руках. Как неудобно, что он возится со мной. Стыдно до ужаса. Пришел в клуб отдохнуть с друзьями, а тут я с этими бутылками. Криворукая блин! А теперь сидит тут уставший, нянчится со мной. Сколько, кстати, времени? Я так и не подала голос, оповещая о том, что уже пришла в себя. А молча собралась незаметно наблюдать за ним, при свете дня я могла рассмотреть его лучше, но он поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Привет, — сказал тихо, и поднявшись со стула, подошел ко мне.

— Привет, — прохрипела в ответ и улыбнулась. Мне было до жути неудобно перед ним.

— Как самочувствие? — взгляд его блуждал по моему лицу в поисках ответа, и казалось, он искренне был рад меня увидеть.

— Нормально. — Шевельнула рукой и попыталась ее приподнять, но резкая боль дала о себе знать, и я зажмурилась, — Ай!

— Аккуратнее, — протянул он руки будто хотел подхватить, но понял, что все нормально и убрал их, — тебе наложили швы, первое время будет немного болеть.

— Ясно, — киваю в ответ.

— Извини, что привез тебя сюда, в платной больнице с человеческими условиями пребывания, было бы лучше, но знакомый врач ночную смену работал здесь, — почесывая затылок, извиняющимся тоном начал он.

— Не извиняйтесь, все в порядке, правда. Неважно, где мне помогли, главное, что я не истекла кровью и жива. — Успокоила.

— Я бы не допустил этого, — добавил он и улыбнулся.

— Спасибо.

— Я договорился, и ты можешь остаться тут на пару дней, нужно будет менять повязку и…

— Нет! — Должно быть, вскрикнула слишком громко, от чего он вздрогнул даже, — я здесь не останусь, мне нужно домой, — мотаю головой если вдруг начнет уговаривать, — не останусь!

— Тиши, тише, — подняв руки вверх, сдаваясь, и подойдя ближе. — Хорошо, ты не останешься здесь, я отвезу тебя, только успокойся. Я бы и сам, на твоем месте, не смог остаться здесь еще на одну ночь.

— Спасибо, — тяжело дыша, выдохнула.

— Не за что, — улыбнулся заботливый брюнет. — Сможешь встать?

— Смогу, — медленно начала опускать ноги со скрипучей кровати на пол, опираясь на здоровую руку. Настигнув пола и встав крепко на ноги, посмотрела на него, будто ожидала похвалы.

— Отлично, — улыбнувшись в ответ, подставил свой локоть, чтобы я ухватилась за него. — Прошу.

Подхватила его за руку, и мы, не торопясь покинули больницу. Он отвез меня до дома. Отчего мне стало неловко настолько, что даже взглянуть на него не решалась. Сколько же возни со мной.

Трель звонка, казалось, взорвет и без того больную голову. Кто пришел так рано? От этого противного звука боль отдает сначала в голову, а затем в больную руку. С горем пополам поднимаюсь с дивана, который не расправляла, и направляюсь в прихожую открывать дверь. Щелкнув замком и открыв входную дверь, вижу стоящую на площадке напарницу.

— О, привет, — потираю здоровой рукой глаза. Спать хочу ужасно.

— Привет, дорогая, как твоя рука, не слишком серьезный порез? — проходя в квартиру и закрывая дверь на замок, спросила подруга. Откуда ей все известно? Я ведь даже не успела ей ничего рассказать. Кто-то в баре доложил, до меня доходит.

— Нормально, вроде, — пока иду на кухню, сложно сдержать зевоту.

— Я продукты купила и принесла твою посуду, — идет следом. — Что будешь, молочную кашу или яичницу? — спросила Ксения, ставя пакеты на стол.

— Ненавижу молочную кашу, — морщусь в ответ и беру чайник. Включив холодную воду, наполняю его, включаю плиту и ставлю кипятиться.

— Это Васька рассказал тебе, что я порезалась? — кряхтя, сажусь за стол и вопросительно смотрю на подругу, которая раскладывает продукты в холодильник.

— Не он.

— А кто тогда?