Deadушка

Юлия вновь принесла вещи на стирку и опять, не только свои и Маши. Пока что спрашивать на прямую я не хотел. Надо будет, сама расскажет. Правда напрягло, что в этот раз пирожков не было, зато она принесла какое-то рагу, сразу в пятилитровой кострюле. И что удивительно, сварено отнюдь не по привычным рецептам.

— Эт, ты где так наловчилась? — удивился Зяба, чуть ли не вылизывая тарелку. — Бля буду, вкуснейшее рагу.

— Милка когда-то давно рецептом поделилась, — отмахнулась Вячеславовна. — Соседка моя, сверху.

Сложив все факты, я пришел к выводу, что та самая Милана, походу неплохо так присосалась к нашей компашке, действуя из тени и кооперируясь с бабушкой. Впрочем, ну и пусть. Нам не жалко. Тем более, если она так готовит. Это тебе не моя каша по армейским стандартам.

Естественно, что после помывки и стирки, Юлия оставила кастрюлю с рагу нам. Взамен, она забрала три пятилитровые баклахи с водой и немного картошки из наших запасов, пообещав в следующий раз принести картофельные драники.

Нафига ей столько воды, я уточнять не стал. Как бы, и так понятно, что скорее всего для Миланы и Вики, чтобы они тоже помылись. Так что нечего ставить бабушку в неловкое положение и заставлять оправдываться.

Еще несколько дней прошли посвященными ремонту. Мы вновь прибегали к помощи Аслана и его ребят, чтобы те притащили линолеум и обои.

В общем и целом, на обустройство спальни, у нас ушло около недели. И все двигалось вполне мирно, мы даже начали задумываться о том, чтобы переложить печку, собрав нормальную для готовки и обогрева, но все планы спутал большой кипиш.

Так как никто из нас практически не выбирался на улицу, предпочитая заниматься делами по подвалу, то момент попытки смены власти в районе прошел мимо нас.

Просто в один из дней, на улице раздалась стрельба. Несколько автоматных очередей, пара взрывов ручных гранат, а затем все стихло. К тому времени как я поднялся на крышу с винтовкой, победители уже шмонали тела побежденных…

— Приплыли, — тяжко выдохнул я, видя как знакомые ребята в затасканной грязной форме ППС, раздевают тела каких-то уркаганов. Причем мужики выглядели бы прилично, если не типичные воровские морды и различные наколки на теле.

То что сидельцы пришли в город могло означать только одно: в колонии все же подняли бунт, или во время бомбежки ее частично разрушило, в общем неважно.

Главное, что теперь на волю вырвалось несколько сотен, а может и тысяч, отборнейших подонков, сидевших на строгом режиме за убийство, воровство и прочие «тяжкие». И судя по всему, они уже завладели где-то оружием. Тяжелые дни только наступали…

Глава 17. Бандитизм

Моя лежанка на крыше осталась незамеченной. Винтовку правда пришлось отложить. Трёх с половиной крат оптики ПУ, не хватало, чтобы нормально рассмотреть проиходящее. Пришось воспользоваться старым армейским биноклем.

Всего закусившихся зэков было человек пять. Все они уже умудрились раздобыть гражданскую одежду и оружие. Псевдопэпсы разжились двумя старенькими карабинами СКС-45, явно изъятых откуда-то из КХО, какого-нибудь почетного караула. И это нехило увеличило огневую мощь бандформирования, у которых до этого имелись лишь разные пистолеты Макарова, пистолеты-пулеметы Кедр, а так же укороченные калаши АКС-74У, в простонародье «Ксюха» или «Сука».

Кто использовал гранаты было не ясно, но среди местных братков державших дом, имелся один раненый, которому наспех оказывали первую медицинскую помощь.

Вот только парнишка не жилец. Ранение в живот и судя по количеству крови, достаточно глубокое. Возможно будет перетонит или что похуже. Пару деньков постонет и откинется. Если его раньше, свои же не прирежут.

Один из бандитов, стоящий на шухере, заметил меня, пока я наблюдал за ними с крыши. Я успел вовремя скрыться, откатился чуть назад, пока тот подзывал старшего. Поздно. Зэки успели почувстовать вкус крови и собственную силу, они сгруппировались и небольшим отрядом в четыре рыла, двинули к нашему дому.

Им же хуже. Надеяться на Аслана и его ребят не приходится, так что поголовье мразей придется сократить самостоятельно. Поэтому, я отложил бинокль, подтянул к себе винтовку и подполз ближе к краю. С Кедра или Ксюхи они вряд ли попадут, так что первым делом надо выщелкивать ребят с карабинами.

Вот только среди четверки смельчаков вооружен огнестрелом был лишь один, да и тот, прижимал укорот к себе, словно боялся его потерять. Я припал к винтовке, устроился поудобнее и немного поёрзал щекой по прикладу, чтобы глаз был на расстоянии длинны указательного пальца от прицела. Это только в фильмах и глупых играх недоснайпера прижимаются бровью к прицелу. Я же старась видеть все без лишних затемнений и «лун».

— Что же вы такие молодые, а уже отморози, — печально вздохнул я, легонько толкнул рукоятку затвора винтовки вверх и двумя пальцами отвел на себя.

В целях безопасности, я держу лишь четыре патрона в магазине, без патрона в патроннике. Все же предохранитель на Мосинке крайне неудобный, а словить случайный выстрел желания никакого.

Отведя затвор назад до упора, ладонью толкнул его вперед, дослал патрон. Легкий удар по рукоятке и вот боевые упоры встали в пазы, можно стрелять. Отморозь как раз приблизился на дистанцию в две сотни метров.

Прицеливаюсь примерно на уровне груди парнишки с автоматом, неспеша кладу палец на спусковой крючок вдох, задержка дыхания…

Во всем нужно чувствовать эстетику и красоту. Даже в таком деле, как убийство. Аккуратная тяга спуска и вот винтовка болезненно лягнула в плечо и чуть дёрнула кисть. У СВД-С приклад поудобнее будет, да и рукоять пистолетная тоже. Но, как говориться: «За неимением горничной, приходуем дворника».

Не было ни красивого падения, ни звуков. У бандита просто подкосились колени и он свалился на землю, так и не поняв, что произошло. Вот шел человек и резко упал, а меж руин домов эхом пролетел сухой выстрел винтовки. Отморозки что шли рядом, намек поняли и кинулись в рассыпную, спрятались за брошенными машинами и принялись перекрикиваться. Идиоты!

Если бы я действительно хотел их перебить, то продолжил стрелять не смотря на машины. Толку прятаться за тонкостенной железкой, которая и легкую-то пулю не остановит. Не говоря уже о тяжеленной, бронебойно-зажигательной, которая так-то и предназначена для отстрела техники.

Вот только сокращать поголовье бандформирования я не планировал. Отведя затвор назад, не стал доводить до конца, аккуратно извлёк гильзу и убирал её в карман. Придавил большим пальцем верхний патрон в магазине и довел затворную группу вперёд.

Техника безопасности важна. Базовое правило усвоенное ещё в первой командировке. Если предохранитель дерьмо, то и патрону в патроннике не место.

Нет, всё же их главарь не полный идиот. Пацаны спешно ретировались, прихватив с собою убитого, попросту оттащили его за руки. Я еще минуты три наблюдал за их бегством в оптику, пока меня не окликнул Аслан.

— Вайя-а, Сэргэй Эфымыч, а я дюмаль кто стрэлал? — настороженный киргиз коверкал слова больше обычного, едва не скатываясь на родную тарабарщину. — Дюмаль усё, бандыт крышу взяль.

— Могли и взять, если б я вовремя не подоспел, — согласно кивнул я. — Ты это, Аслан, с Замиром батьковичем поговори. У нас тут походу какие-то негодники почти под боком живут. Вон, пальбу средь бела дня устроили. Негоже вам с ружьями просто так ходить, когда эти вон, с автоматами бегают.

— Сасэд, абижаишь! — расплылся в улыбке тот. — Давно уж сказали усё. Кулэмэт эсть. Падем пакажу.

Я заинтересовался, решил оставить позицию, быстро собрался и отправился вслед за начальником охраны.

Как оказалось, киргизы закрепились в квартире весьма неплохо. Заколотили окна фанерками, оставили лишь бойницы, которые изнутри обложили мешками с песком, а снаружи скрыли рваными занавесками. Вынесли все лишнее оставили лишь койки и небольшую походную газовую печку.

Здесь же, в комнате, у них был и продуктовый склад, и склад боеприпасов. Причем на счёт пулемета, Аслан не обманул.

У одной из бойниц на сошках стоял старенький РП-46. Короба не было видно, зато лента уже заправлена, двухсотка. И судя по мелькающим в ней зеленым носикам пуль, ребята как минимум знали, как корректироваться по трассерам.

— Неплохо, — одобрительно покивал я, разглядывая ящики с патронами и отдельно стоящий ящик с уже подготовленными гранатами.

Обычно тело и запал поставляются в одной таре, но лежат раздельно, здесь же мужики уже повкручивали все.

Именно мужики, женщин не видно, как и следов их присутствия. Всего в хате засело четверо бойцов, считая Аслана. Вооружены пулеметом, парочкой повидавших всякое АКМов, а так же гладкоствольной Сайгой в калибре.410. Основательно так подошли к обороне, молодцы.

— Нэ баис, ми защытым, сасэд, — весело подмигнул мне старший, похлопав по ствольной коробке, висящего на груди автомата.

— Вот теперь, верю, — я согласно кивнул. — Ладно, мне пора к мужикам идти…

Заходить в подвал решил с улицы. Вот только уже спускаясь, в подьезде заметил странности. Все квартиры были открыты. Даже те, где ещё не так давно оставались жильцы. Причем виднелись как следы взлома, так и грубого выбивания дверей. Не ясно, то ли мои так начудили, то ли Аслан с компанией постарались. Во многих прихожих уже просматривался очевидный бардак, словно там прошлось стадо слонов. Обыскивали всё, не иначе.

Что ж, ловить дома уже нечего, а значит пора собираться и отправляться в разведывательный выход. А если честно, то прихватить рацию и подыскать точку получше, откуда попробовать связаться с Престняковым. Ситуация с бывшими зэками в городе, может обостриться когда угодно, так что по возможности лучше предупредить всех. Если они конечно уже не в курсе происходящего.

Проблема заключалась в том, что даже развернув «полуторку» 27/520 к Азарту, я все равно не добивал по связи до вояк. Что только не пробовал. Поднимался на крышу остатков девятиэтажки, которая превратилась в шестиэтажку. Связь все равно не шла.

Скорее всего, ребята просто ушли на работу через зашифрованные каналы связи. Сканер тоже толком ничего не дал. На открытых частотах была пустота. Даже непривычно, что нет радиолюбителей.

Впрочем, они пропали ещё годах в тридцатых, когда правительство окончательно запретило носимые рации. За хранение «Баофенга» можно было словить срок примерно такой же как за «Радикальное партизанство».

Пришлось на своих двоих добираться до вокзала. Благо хоть сапоги крепкие и в них удобно ходить по бетонному крошеву. А вот ярковатый свитер пришлось сменить на темно-зеленый, старого, таможенного образца. Уж не помню от кого он мне достался, но на пузе была рвань, явно от вспарывания брюха чем-то острым.

Вновь мой прикид сыграл мне на руку. Когда я проходил мимо одного из дворов, там, прямо на детской площадке, группа каких-то агрессивно настроенных подростков распивали спиртные напитки и при этом глумилась над лежащей на земле женщиной.

Я остановился, чтобы рассмотреть поближе, машинально сунул правую руку в карман бушлата и нащупал пистолет.

Человек семь, расселись в полукруг, громко смеялись и периодически подходили пинать женщину. Та, тихо подвывала, корчась от боли. Лет сорок на вид, не больше. Судя по окровавленному лицу, избивают её уже долго.

— Держи, математичка! — крикнул парнишка лет четырнадцати и с диким хохотом подскочил к ней, замахиваясь какой-то палкой.

Озверевшая шпана, которая превратилась в беспризорную свору отморозков. Обыденность для послевоенного времени, особенно учитывая давно разложившиеся в умах молодых людей моральные ценности. Раньше было лучше.

Вот только, пока я мысленно ругал молодежь, пара парней постарше решили не ограничиться одним избиением. Схватив женщину по рукам и ногам, они принялись стаскивать с нее одежду, обнажая грязное, давно не мытое тело. Бывшая, видимо учительница, пыталась звать на помощь, умоляла отпустить, но это лишь ещё больше раззадорило монстров, что сидели внутри подростков, подпитывая их жажду крови и чего-то запретного. Самый старший, что до этого сидел и прикладывался к стеклянной бутылке, отбросил последнюю в сторону и поднявшись, начал расстегивать джинсы.

На меня, стоявшего метрах в сорока от них, никто из ребят так и не обратил внимания. А когда их главарь присунул женщине, да так, что та завизжала от боли и ненависти, и попыталась вырваться, шпане в принципе стало не до чего.

Словно дикари они озабоченно смотрели за тем, как их лидер насилует самку чужого племени. Наблюдать дальше я не стал и попросту направился к вокзалу. Спасать женщину тоже нет смысла. Я ее не знаю, патроны дорогие, да и вряд-ли я вот так легко, с одного магазина положу всех. Эти малолетние бандюганы явно станут разбегаться и прятаться.

Слабое конечно утешение, но я не миротворец, чтобы стараться спасти всех и каждого. И тем более не психолог, чтобы потом реабилитировать человека, вводя его обратно в общество.

Мне и своих проблем хватает, по самое горло. К тому же, на мелкие разборки, попросту нет времени. Хотелось бы успеть сходить до вокзала и вернуться к ужину, а то эти три проглота все схарчат и плакала моя запеченая картошечка с тушеночкой.

Интерлюдия. Мирный способ

— Всё, чисто, — негромко произнес Женя, наблюдая за удаляющейся фигурой Ефимыча. — Походу сигнал не поймал и потопал пешкодралом.

— Ну, короче, часа три у меня точно есть, — Заба ехидно усмехнулся, натянул свою бескозырку и облачился в кожаную куртку, в карманах которой были припрятаны две оборонительные гранаты РГО.

На всякий случай он так же прихватил Ярыгина, для наглядности, мол: человек серьезный, а не вот, босо́та какая-то.

Бывшего сидельца в корне не устраивало то, как Ефимыч решает проблемы с братвой. Валить наглухо это как-то слишком по-армейски. Зябликов же предпочитал договариваться и сейчас как раз уже мылил лыжи на терки с бугром местной шпаны. Той самой, число которых его товарищ сократил на единицу, с помощью своей Мосинки.

— Давай, если через три часа не обернешься, то я пошлю ребят Аслана, — согласно кивнул Захаров, уселся за стол и взялся за чистку винтовки.

Как-то так само собой сложилось, что электрик превратился в оружейника. Видимо от нечего делать, Женька регулярно протирал и смазывал имеющийся у нас арсенал, а так же переснаряжал магазины, чтобы пружины в них не заржавели и не подсели.

— Да думаю, что даже раньше управлюсь, — отмахнулся сиделец и шмыгнув носом, отхаркнул подступившую к горлу смолу в урну.

Последствия прерывания курения. Организм словив отходняк, выводит из себя все накопившееся дерьмо.

Однако даже эта мерзквая склизь из легких не сравниться с тем, что творится на улице. Зяба честно даже завидовал Сергею, потому как он был непрошибаемо хладнокровен. Либо же, попросту не замечал множества трупов, развалин, и прочих последствий крайнего обстрела.

Пока Юра шел до дома в котором укрылись братки, он увидел две собачьи своры, что терзали трупы людей. Две из них с противным скрежетом зубов по костям, глодали лицо покойного.

Скоро стаи собак-людоедов станут настоящей проблемой для выживших. Поежившись, Зяба вытащил из-за пазухи пистолет Ярыгина, пытаясь дослать патрон в патронник. Сказывалось отсутствие навыков. Даже чтобы просто скинуть предохранитель, ему сначала потребовалось его найти.

Через минуту возни, он все же дослал патрон в патронник и закусив губу, застонал. Затвор прижал часть ладони, рассекая ту. Потому что ухватился неправильно. Даже для таких мелочей требуются навыки и опыт. И вот, когда он наконец-то разобрался с оружием, проклятые собаки смылись и пистолет пришлось прятать.

Впереди замаячила явная засада. Слишком красивый уголок, чтобы за ним не скрыться, как раз напротив него, остов сгоревшей машины, так что дорога превращается в узкое горлышко. Самое то, чтобы стопарить лохов.

— Стопэ, руки в гору! — выскользнул из-за угла разрушено дома парнишка в форме патрульного с пистолетом-пулеметом. — Пэ-Пэ-эС, младший капитан Зеленюк, а ну, документы к осмотру?

— Слышь, босо́та, ты б матчасть подтянул, — Зяба расплылся в довольной ухмылке. — У тебя ж фальшики малька. Кто у вас сейчас за бугра? Или у вас пахан?

— Так ты че, эта, типа из блатных? — хмыкнул парнишка, утирая текущий соплями нос.

Ну да, чай сейчас не май месяц, без отопления ночью простудиться проще простого.

— Да какое, простой мужик, гусляр, — пожал плечами Юра, кивая за спину псевдопатрульному. — Так что, кто за старшего?

— Сазон, — ответил тот. — Че, знакомое погоняло?

— Знакомое, веди давай, младший капитан. Думаю что Сазонов помнит Зябу, так что в гости примет, — хмыкнул сиделец.

Пацан, видимо поняв, что перед ним кто-то из друзей его начальника, наконец опустил оружие. Помимо него, на пути к дому была еще одна засада, но на противоположной стороне дороги. Саму же хату никто не охранял. Да и не маскировалась братва, потому как гуляла на полную. Отморозки, не иначе.

Устроились в двухэтажной развалине, где уцелело едва ли с десяток квартир и теперь во всю блядствовали.

Пока провожатый поднимался на второй этаж, Зяба заглянул в одну из квартир на первом. Там, в спальне на грязной кровати, в окружении куче пустых бутылок, трое полураздетых пацанов лет семнадцати, вовсю натягивали молодую девчонку, которой на вид было лет пятнадцать. Причем последняя была явно против, но почему-то терпела.

Пьяное мудачье, хоть и использовали презервативы, но явно не запаривались с ласками и классическими позами. Бедняжку все трое брали с трех сторон. Девка ревела от боли и это было видно по ее глазам, но продолжала послушно выполнять пьяные приказы доморощенных бандитов.

— Мда, — прохрипел Зябликов. Тут на него обратил внимание тот, что присовывал в рот девчонки.

— Э, слышь, старик, ты че тут забыл? Ты че, этот, как его, куколд? — заржал он.

— Да так, поздороваться зашёл, — виновато улыбнулся Юрий, вытащив из кармана гранату и разогнув усики, взялся за предохранительную чеку. — Девочку по-что обижаете?

— Че? — возмутился все тот же, вытаскивая член из рта девчонки и поворачиваясь к сидельцу. Бедняжка, лишившись оральной затычки, начала тихо завывать от боли, когда тот что брал ее анально, резко ускорился.

— Да она сама к нам приползла, — усмехмехнулся тот, что долбил бедняжку спереди. — Умоляла дать пожрать, мол, отсосу так, что закачаетесь. Шалава, сожрала как не в себя, а потом запротивилась, мол, всех не смогу сразу… Но мы-то выход знаем! Ахаха, всех троих и смогла!

— Придурки, — тяжко выдохнул Зяба и выдернул колечко. — В рассыпную, хороняки, пока ваши кишки по стенам не размазало!

— Ты че, дед?! — удивился один из троицы, но девку они послушно кинули на кровати, прячась кто где может.

Оружия ни у кого при себе не оказалось.

— А я-то думаю, кто такой борзый, — донеслась усмешка сзади. — А это наш гусь!

— И тебе долгих лет, Сазон, — согласно кивнул Юрий. — Ты чего шпане не обьяснил, что детей трогать плохо? Ты видишь, что девка малолетняя? Ни груди, ни задницы, совсем пацанов в опущенных решил превратить? Или они у тебя шнырями ходят?

— Зяба, не горячись, — примирительно произнес сиделец. — Эта лярва клялась, что не малолетка. Знаешь ее?

— А то, что они ее насилуют, тебя не смутило? — старик кивнул в сторону девчонки, что сжалась в комок зажимая попу и тихо всхлипывала, уткнувшись в грязные одеяла.