Помоги проекту - поделись книгой:
Ветви-зеркала, зашелестев, медленно расступились перед ним, выводя на круглую поляну. Фенар остановился в самом ее центре, повернулся, заметив движение краем глаза.
Из-за ствола дерева неспешно выступил человек, показавшийся одновременно удивительно знакомым и совершенно чужим; только через мгновение Древесный понял, что смотрит на точную свою копию.
Если не считать, что смуглая кожа двойника была расчерчена сетью серебряных вен, а из глазниц смотрели два зеркала – и эти приметы, как и исходившая от лже-Фенара аура мощи, не давали обмануться.
– Мастер Кагами, – сдержанно произнес Древесный, склонив голову перед Городом Зеркал, демоном Третьего Круга и главной душой Сзорени.
– Тересу Фенар, – прозвучавший голос был точно таким же, как у самого дракорожденного, но с иными интонациями. В нем чувствовалась спокойная, уверенная властность; зеркальные глаза смотрели пристально и цепко. – Я вижу, срок настал.
– Да, – ответил Древесный. – Келлия… она умерла на прошлой неделе.
– Сочувствую, – произнес Кагами; в голосе звучало искреннее сожаление, отражение тех же чувств, что вызвали у Фенара собственные слова.
На мгновение он прикрыл глаза, вспоминая прощальную улыбку жены. Тело ее увядало, но разум оставался острым и чистым до самой смерти, и последнее кольцо, украшавшее сейчас руку Древесного, она сделала всего за неделю до того, как покинуть мир живых.
Долгая жизнь. Счастливая жизнь, оплаченная сделкой с Адом.
– Итак, – голос демона отвлек Древесного от воспоминаний, – зачем же ты здесь, Тересу Фенар?
– Я пришел отдать долг, – произнес Фенар, но Кагами покачал головой. Улыбка превращала отраженное им лицо в чужую маску – сам Фенар никогда в жизни не улыбался с таким насмешливо-покровительственным сочувствием.
– Нет-нет. Это именно долг говорит в тебе, и ты не думаешь так по-настоящему. Ты чувствуешь себя обязанным – и твои слова это отражают.
«Твоя жена излечится, и никогда не потеряет разум. Живи с ней, а после ее смерти – приди ко мне».
Прозвучавшие больше шестидесяти лет назад слова Йози слова зазвенели в памяти, и Фенар медленно, неохотно, опустился на колени в ртутную траву.
– Я пришел… – Древесный помедлил. – Я пришел служить.
– Опять не то, – с сожалением вздохнул Город Зеркал. Прямо за ним тихой, неумолкающей мелодией звучали листья и ветви его прародителя. – «Службу» принимают властители Творения. Но никак не Те, Кто Создал Мир.
Наступила тишина; дракорожденный сжал кулаки, пытаясь отыскать в себе нужные слова, верный образ. Передать то, что он на самом деле ощущает… к чему он готов.
Да, к чему? Что он готов отдать за помощь, как готов расплатиться за шестьдесят счастливых лет и спокойную, мирную жизнь с любимой?
Слова пришли сами, вплетаясь в шелест ветра меж зеркальных листьев, и были единственно верными и возможными.
– Повелитель Сзорени, – прошептал Тересу Фенар. – Прими душу мою.
И мир вокруг взорвался тысячами отблесков.
Мириады отражений закружились вокруг Древесного, его собственный образ засиял в них, искажаясь и изменяясь. Сквозь зеркала проступила фигура – ладонь Кагами легла на лоб дракорожденного.
Кажется, он закричал. Сказать было трудно – тело Фенара пронзила волна невероятно острых, пылающих чувств. Зеркальные осколки вспарывали плоть, раздробленное стекло мешалось с кровью, острые длинные иглы пронзали тело, впиваясь остриями в душу. Бесконечная сила, текущая сквозь него, заставляла корчиться от боли и одновременно испытывать непередаваемое, дикое наслаждение.
Он ощущал, как исполинские руки поднимают его в воздух, с легкостью разрывая на части – но уже не чувствовал ни страха, ни боли. Энергия, отражающая в себе весь мир, текла в его крови, обжигая своей мощью – но Фенар знал, что на нем не останется ожогов.
Или это лишь казалось?
Или он по-прежнему стоял на коленях посреди тысяч отражений, чувствуя, как пылает лоб от касания Города Зеркал, и разум просто наполнялся образами, которые нельзя выразить словами?
Фенар не мог и не хотел определить. Он вообще сейчас не мог задуматься – полностью погрузившись в пронизывающие и обжигающие волны силы, переплавлявшие его плоть и душу, разрывавшие тело на мельчайшие частицы и соединявшие его заново.
Сколько это длилось? Минуты? Часы? Дни?
Время перестало иметь значение. Пространство – тоже.
Как и весь мир.
***
Серебристая трава щекотала тело мягким холодом. Фенар смотрел вверх, в залитое зеленым огнем небо, понимая, что оно кажется более родным, чем синий небосвод Творения.
Это не удивляло. Совершенно. Он и себя теперь чувствовал иначе – родная Эссенция Древесной стихии теперь была пронизана мириадом серебряных искр, миниатюрных зеркал. Новая мощь струилась в жилах… и по-новому ощущался мир.
Больше не было растерянности или страха. Пропали нерешительность и сомнения.
Фенар чувствовал лишь уверенность – несокрушимую, стойкую уверенность в своей цели и в главном благе своей жизни. Впервые он твердо знал, чего хочет – и хотел он исполнять приказы своего повелителя, делать все возможное, дабы его планы претворились в жизнь.
Мощь и уверенность. Сила Йози и бесконечно ясное понимание цели. Вот что значит – быть верным повелителям демонов, быть их избранным, достойнейшим слугой.
Быть акумой.
Рядом послышались шаги, и даже не оглядываясь, дракорожденный ощутил, что рядом стоит Кагами. Резко выдохнув, Фенар попытался подняться на ноги, прогоняя слабость.
– Вернее тебя, – негромко произнес демон нараспев, – не будет служителя у Серебряного Леса.
– Он… – Фенар наконец сумел встать и взглянуть в собственное лицо, пронизанное зеркальным серебром. – Он этого и ждал? Столько времени?
– Конечно. Разве не стоит подождать десятилетия, чтобы обрести верного помощника на века?
Дракорожденный покачал головой.
– Это… Это все равно очень долго. И он ждал меня все это время…
Осознание наполняло гордостью. И радостью предстоящего служения владыке, что держит свое слово.
– Он ждал, – тихо повторил Древесный.
– Разве ты еще не понял суть моего прародителя и твоего господина, Тересу Фенар? – расслабленно улыбнулся Кагами. – Все в Малфеасе знают – Сзорени терпелив.
Зов ветров
Я стою посреди площади, выложенной базальтом и украшенной тусклой латунью, скрестив руки на груди и подняв взгляд к небу, залитому зеленым огнем. Рабов, которых сейчас ведут сюда, заставили замолчать, и это хорошо – крики и стоны могли бы и помешать тихой музыке, звучащей в глубине моей души.
А мне сейчас хочется ее послушать. Той, кто принесла мне Возвышение и наделила силой, исходящей от владык Ада, была ангиалка – демон-музыкант, непревзойденный мастер мелодий. Слившись с моей плотью и душой, она продолжает играть, и музыка сопровождает меня даже в мертвой тишине.
Я нехотя отвожу взгляд от небосвода, озаренного величием Зеленого Солнца, и оглядываюсь. Могучие эримантои уже согнали рабов вместе, выстроив их так, как я приказал, на пересечении линий, коими сейчас расчерчена площадь. Люди дрожат, оглядываются в страхе – но не пытаются бежать. Куда? Один взгляд на эримантои, на их клыки, вырастающие из багровой шерсти рога, острые когти и налитые кровью глаза отбивает мысли о побеге. А если у кого-то они еще остаются… что ж, хватит взгляда вверх, где над площадью кружит тройка иных демонов. Радекен, крылатые бури, потомство Дракона Витриоли; они легко догонят и разорвут любого.
И все они подчиняются мне – без чародейского призыва и принуждения, что вызывает легкую улыбку. Хорошо быть пэром Ада.
– Мой повелитель, – звучит скрипучий голос позади. – Все будет готово через минуту.
– Хорошо, Кальхарис, – киваю я, оборачиваясь и глядя на своего секретаря и помощника. Мне нравятся нанеке. Меня завораживает удивительное, странное сочетание – голова богомола, сгорбленное тело человека, простой желтый кафтан клерка или ученого… впрочем, они и есть ученые. Недаром же этих демонов испокон веков именуют Чтецами Запретных Текстов.
А Кальхарис еще и отличный тауматург, сведущий в геомантии Ада и его жизни. Это хорошо. Именно сейчас хорошо – потому что без его знаний я могу долго искать встречи с Камиллой…
Сердце пронзает сладкая боль, в душе нарастает жгучее нетерпение и ритм музыки моего демона становится быстрее. Я не могу не улыбаться, предвкушая встречу, мой взгляд скользит по рабам – и те в страхе отшатываются. Конечно! Чудовищ на улицах Демонического Города они ожидали, но увидеть, что ими командует человек, причем такой же, как и они сами… Это пугает даже больше, не правда ли?
Они правы и ошибаются. Они правы, что боятся меня – и ошибаются, считая меня человеком… или хотя бы полностью человеком. Я перестал быть смертным несколько лет назад, я стал Князем Зеленого Солнца, избранником Йози, повелителей Ада, существом с демоном в душе и силой низверженных творцов в крови.
Смертное имя я бросил в Творении; пройдя серебряными песками Бескрайней Пустыни и ступив на улицы Города, я назвал себя Сердцем Ветра – ибо Адорьян, Молчаливый Ветер, покровительствует касте, к которой я принадлежу.
Я рад этому. Я наслаждаюсь каждой минутой этих лет – особенно когда сила, пронизывающая мое тело, дает мне возможность прикоснуться к Камилле.
Ка-мил-ла. Три слога, три звучных, чудесных слога, заключенная в имени симфония, отзывающаяся в моей душе. Как же я ищу встречи с тобой, как ласкают мою душу вести о битвах в Городе, ибо ты приходишь на их поля…
Да благословят Йози Кальхариса, нашедшего ритуал, способный воззвать к тебе! Клянусь небом Малфеаса, если он окажется надежен – я лично буду ходатайствовать за него о получении гражданства, и жрецы Сеселин услышат меня.
Я не могу больше ждать. Я вновь смотрю на нанеке – и тот кивает. Все готово, и эримантои отступают в стороны, освобождая площадь, где в сложной паутине линий замерли рабы. Интересно, знают ли они, что их дни сочтены, что пропитанный адской Эссенцией воздух Города уже убивает их?
Неважно. Неважно – потому что эримантои уже падают на колени в молитве, а Кальхарис уже произносит слова на Старой Речи, прижав костистые ладони к колдовской фигуре на площади.
Два изваянных из стекла Малфеаса клинка возникают в моих руках и я срываюсь с места. Первые десятеро даже не успевают понять, что происходит, когда мои мечи вспарывают их тела; кровь выплескивается на базальт, окрашивая черноту пронзительно-алым сиянием.
Музыка в моей душе взвивается волной, радостным смерчем, и я следую за ней, рассекая воздух и плоть в ритме мелодии моего демона. Смертным недоступна такая скорость, многим Возвышенным – тоже… но я из касты Бичей, и даже в Аду нет тех, кто сравнится с моими собратьями в легкости движений!
Да, теперь рабы не молчат – но у них нет времени на крик. Молодая девушка издает пронзительный вопль, когда мой меч пронзает ее сердце, высунувшись окровавленным острием из спины, толстяк с небольшой бородкой хрипит, когда я перерезаю ему горло, крепкий мужчина с мускулами ремесленника успевает выкрикнуть проклятие – и его голова летит в сторону, женщина средних лет закрывается руками, моля о пощаде – и мои клинки с равной легкостью разрубают плоть и кости (отсеченные кисти еще не успевают упасть, когда их хозяйка расстается с жизнью).
Кровь и смерть танцуют вокруг меня, алые брызги летят на базальт, багряные отблески смешиваются с окружающим мою фигуру изумрудным мерцанием. Символ моей касты – алое кольцо – вращается в центре лба, ускоряясь с каждой секундой.
Я застываю в центре площади – вернувшись туда, откуда начал путь смерти. Рядом падает последнее тело – девушка, рассеченная на несколько частей скрещением моих клинков; я замечаю ее лишь краем глаза.
Залитая кровью, усеянная трупами площадь теперь слабо светится – вернее, светятся покрывающие ее линии. Это место становится исполинским посланием, испускает неслышимый и неощутимый зов.
Неощутимый – но не для всех.
Я счастливо смеюсь, ощущая, как поднимается ветер, треплющий мои волосы, касающийся воротники. Моя одежда залита кровью – но ты ведь меня простишь, правда?
Эримантои падают ниц; радекен опускаются на крыши вокруг и тоже простираются перед пришедшей, припав к металлу зданий и распластав крылья. Кальхарис прижимает лоб к залитому кровью базальту.
А я – стою. И принимаю ту, кого звал.
Она приходит с новым порывом ветра, с потоками воздуха, втекающими на площадь; в этих потоках угадывается, намечается, ощущается бесконечно изящная, стройная и легкая фигура женщины. Она обнажена и закутана в чистый воздух, ее волосы стелются по ветру… ее волосы и есть ветер – Обетованный Ветер, как ее зовут в Городе!
– Камилла! – вскрикиваю я, подаваясь вперед, и музыка в моей душе звенит ласковыми нотами. Мечи исчезают из моих рук; этот танец не для оружия.
Я взмываю вверх, оказываясь рядом с ней; мы танцуем вместе между небом и площадью. Ветер обнаженного тела ласкает меня, мою собственную плоть пронизывает сладкая судорога. Я ищу взглядом изменчивое лицо – и она всегда оказывается за спиной, обнимает меня, потом ускользает…
Где-то внизу волосы Камиллы и текущая с ее эфемерных ладоней сила касается трупов, приманивших ее сюда – и они рассыпаются невесомой пылью. Кровь исчезает, площадь вновь становится чистой.
А мы танцуем над пропадающими мертвецами. Пусть говорят, что Камилла и ее сестры лишены разума или же их разум непонятен никому… пусть! Я знаю, что ты чувствуешь мою любовь к тебе, я знаю, что ты можешь чувствовать то же самое!
Почему эти мгновения вместе так мимолетны? Почему ты не можешь задержаться, не покидать меня? Да, ты – ветер, и ветру должно вечно двигаться… но почему бы нам не лететь вместе?
Но она уходит. Она расстается со мной, ее ветер в последний раз гладит мое тело – и Камилла исчезает.
Мои ноги вновь касаются базальта площади; я опускаюсь на колени, чувствуя себя опустошенным. Музыка моей души звучит смесью радости и горечи, как и всегда после таких встреч.
Я найду способ встретиться с тобой по-настоящему. Я смогу истинно коснуться тебя и предложить сердце – Сердце Ветра – дочери одной из владык Ада. Клянусь небесами Малфеаса – я смогу!
– Повелитель… – звучит голос Кальхариса. Я бросаю взгляд на него и вижу на лице нанеке страх – за эти годы я научился понимать почти отсутствующую мимику Чтецов. – Повелитель… тишина!
Мне требуется лишь доля секунды на понимание. Полная тишина вокруг может означать лишь одно; есть причины, почему безмолвия страшатся все демоны.
Я мгновенно срываюсь с места, ухватив Кальхариса за воротник. Жаль терять столь полезного слугу, а он не слишком замедлит меня, нанеке легки…
Остальные демоны тоже осознают то, что умница-нанеке понял первым. Морды эримантои и радекен искажает ужас, они кидаются прочь – но уже поздно.
Воздух вскипает незримой, безмолвной и тихой силой, несущей одну лишь смерть. Обычно Камилла приходит туда, где уже побывала ее грозная мать – но бывает и наоборот.
Оглянувшись на бегу, я вижу, как касание Адорьян настигает могучего эримантоса; покрытая багровой шерстью плоть разрывается, демон успевает лишь прохрипеть что-то, прежде чем невидимая мощь вспарывает его тело изнутри, выплескивая горячую кровь наружу. Рядом гибнут его товарищи – кто-то бросается на площадь, стараясь вжаться в нее (зря – сила Йози просто срывает плоть с его спины и рассекает череп), кто-то кидается в переулок (снова зря – Адорьян настигает его, отрывая руки в фонтанах крови и перерезая позвоночник мимолетным касанием)… Радекен пытаются спастись, отчаянно работая крыльями – но разве могут летучие создания уйти от ветра? Нет – и один за другим они падают, с изорванными и сочащимися бледной кровью крыльями, рассеченные на части во время падения и разваливающиеся в воздухе. Их хрипы и крики мгновенно гаснут – пришла тишина, пришло вечное безмолвие, пришла Адорьян.
А я бегу, и Кальхарис висит в моей хватке. Другие гибнут – но я Князь Зеленого Солнца, я Бич, и никто не может догнать меня!
На мгновение меня охватывает жгучее искушение – остановиться, посмотреть, не проявит ли Молчаливый Ветер милосердие к своему Избранному? Но нет, не стоит. Милость моей покровительницы непостоянна как движение адской луны.
Мы находим укрытие рядом со своей летучей колесницей. Тонкие устройства, вплетенные в нее, создают мощное поле, способное защитить даже от мимолетного касания Адорьян – а я не прогневал ее так, чтобы она по-настоящему обратила на меня внимание.
Я жду; скорчившийся позади меня Кальхарис бормочет молитвы об избавлении. Пять ветров скользят по Малфеасу – Адорьян и дочери ее – и лишь о приходе одного из них молятся демоны.
Внезапная мысль заставляет меня улыбнуться – и я шагаю вперед, когда Молчаливый Ветер наконец уходит.
– Лети домой, Кальхарис, – приказываю я, – и жди меня там.
– А вы, повелитель? – с заботой спрашивает нанеке, взявшись за поводья из серебра и латуни.
Я лишь взмахиваю рукой и иду обратно к площади. Многие погибли, много трупов осталось – а Камилла только что была тут. Может быть, она вернется?
Музыка моего демона звучит торжествующе и радостно, когда я задумываюсь о следующей встрече и о том, как же мы сможем быть вместе.
Свою единственную и величайшую любовь я нашел в Аду.
Поделиться книгой: