Высиженного яйца не стоит

– Ты человека убил! Изверг! – взревел Хуго. – Я к тебе со всей душой, по-доброму, а ты молниями кидаешься!

– Да пошел ты! – в сердцах бросил маг и быстро вышел из таверны.

– Что ж ты своего омегу не оберегаешь от посягательств? – сказал кто-то от соседнего стола. Тем временем Олле спрятал тело под барную стойку, чтобы не привлекало лишнего внимания.

– Он не мой, – буркнул Хуго, но потом, вздохнув, бросил на стол пару монет и пошел искать обиженного и оскорбленного мага. Все омеги, даже в возрасте, существа чуткие и нежные, требующие заботы и внимания, а не это вот все…

Нелль нашелся тут же – сидел под вывеской, завернувшись в свой плащ с головой. Хуго со вздохом присел рядом, еще немного повздыхал и положил магу на голову тяжелую ладонь, то ли успокаивая, то ли извиняясь. Нелль под ее тяжестью прогнулся, но не скинул, а наоборот прижался, как необласканный кот.

– Вот так без причины лишаешь людей жизни, а потом жалуешься, что тепла в тебе нет, – вместо приободрения сказал Хуго, – это очень некрасиво.

– Случайно вырвалось, – тоненько пропищал маг, – у меня излишняя магия накопилась, я забыл ее слить, без моего болота так плохо, – теперь он всхлипнул, и Хуго почувствовал себя обязанным пожалеть несчастного.

Притянул Нелля к себе, прижал страдальца покрепче и тогда заметил, что из-под капюшона торчат не серые с проседью волосы, а густые темные, почти иссиня-черные локоны. Быстро сдернув с мага капюшон, он с удивлением уставился на свеженького, моложе тридцати лет Нелля во всей красе. Омега был хорошенький, не сказать, что просто великолепный, но очень миловидный. Теперь, молодой и спелый, он казался привлекательным, и Хуго удивленно замер, хлопая глазами на своего спутника.

– Это от злости, – пробормотал Нелль, – столько магии выходит, не знал, куда ее девать, чуть не взорвался от переизбытка.

Хуго невнятно что-то забормотал, но тут же подавился своими словами и захлопал удивленно ртом. Все негодование и жалость как рукой снялись. Помявшись, он все же собрался с мыслями и выдал пугающую догадку:

– Так ты высший маг…

– Ой, вот только не надо клеить ярлыков. Я к этим выскочкам не хочу иметь никакого отношения. Просто энергия у меня бесконтрольно копится и быстро восстанавливается, – а потом со вздохом добавил: – Уже более трехсот лет держал себя в руках и моложе шестидесяти не опускался, а тут так сглупил… Боженьки, теперь же течки всякие, альфы приставучие… Бедный я, бедный.

Хуго на ватных ногах поднялся и вернулся в таверну. Дрожащей рукой схватил оставшиеся на столе кружки и одним глотком опустошил сначала свою, а потом и Нелля. Смачно рыгнув, осмотрел удивленных спутников и быстро произнес:

– Нелля больше не злить! Смертельно!

Сказано это было с таким видом, что Мюнх и Олле яростно закивали, не решаясь даже спросить в чем дело. Быстренько проглотив оставшуюся еду и собрав свои пожитки, компания выбралась из таверны, и теперь пришел черед кота и трупа удивляться изменившемуся Неллю.

– Не спрашивайте! – велел рыцарь и, подталкивая всех в спину, направился к выходу из города.

Но еще до того как они достигли городских ворот, им навстречу вышла удивительная процессия – группа молодых людей, разодетых в загадочные наряды, в париках и с шариками на груди. Ряженые несли над собой плакаты и скандировали требования, чтобы женщинам дали право голосовать и водить повозку. Путники сбились в кучу, стараясь пропустить митингующих. Но толпа подхватила Нелля, как огромная волна, и маг, внезапно отрезанный от своих разгоряченными телами, испуганно заозирался в поисках помощи.

Через пару кварталов, поняв, что от безумцев ему не спрятаться, а пробирающиеся где-то позади друзья его просто не догонят, Нелль громко завопил и пульнул в небо пару фейерверков. Бастующие наконец остановились и удивленно посмотрели на того ненормального, что решил им помешать.

– Отпустите меня, изверги! – взревел Нелль, угрожающе потрясая молниями в кулаках.

Толпа схлынула и с недоумением переглянулась. Первые ряды поправили искусственные груди и встряхнули юбки, злобный маг вряд ли мог остудить их боевой настрой.

– Права женщинам! – подал голос один из студентов и остальные подхватили его слова с нарастающим ревом.

– Вы все с ума посходили! – раздраженно воскликнул Нелль, перебивая вопящих мужчин. – Это же просто книжка, фантазия! Как можно так фанатеть от выдумки?! Оглянитесь – у вас своя жизнь, мужья и дети, родители и домашние животные! А вы всех бросили ради несуществующих персонажей!

Надувные шарики сердито свели брови и угрожающе подняли кулаки. Но Нелля этим было не испугать, он потер ладошки, и прежде чем Хуго успел его остановить, выпустил из пальцев множество маленьких искр. Грудные шарики с громким треском одновременно полопались, бастующие изумленно глянули на испорченные наряды, а Нелль громко заржал.

– Он оскорбляет нашу женскую суть! – крикнул один из альф, и бунтовщики сбросили с себя испорченные костюмы, обнажая крепкие накачанные тела, и, сжимая кулаки, двинулись на хрупкого миленького омегу.

– Смотрите, дракон! – крикнул Хуго, прорвавшись сквозь толпу и указал пальцем в небо, отвлекая их внимание.

Люди удивленно подняли головы, пытаясь усмотреть, где же там их грозный повелитель, а рыцарь подхватил мага и кота под мышки и бегом бросился прочь. Только Олле остался стоять, так же задумчиво рассматривая облака. Но труп тумаков не боялся.

Выбравшись за черту города, Хуго бросил на землю свою ношу и устало опустился рядом. Через полчаса притащился Олле, вздыхая и волоча за собой оторванную руку. Хуго кое-как собрал своего спутника, нахлобучил на него новую рубашку, а Неллю сердито погрозил пальцем:

– Больше никакой магии, никакого произвола и вообще – ничего!

– Да, папаша, – фыркнул маг.

– Какой я тебе папаша, мне всего семьдесят, а тебе… да ты…

– Мне вечно восемнадцать! – рассмеялся омега.

***

Тем временем в некотором царстве, в огромном замке в Сконе, довольный собой и своим состоянием, сидел Ульф Нильсон вон Берг. Самовлюбленный король, обставленный дорогими яствами, положил свои величественные пятки на подушечки и смотрел, как бета натирает ему ногти.

– Ваше величество, – прервал их занятие слуга, – к вам заморский гость Карл Густавсон! С визитом.

– О боже, – всплеснул руками Ульф, вспомнив вдруг что-то важное, – скажите ему, что я болен!

– Чем же ты болен? – сердито спросил широкоплечий альфа в тяжелом плаще из шкуры белого медведя. – Ну и как поживает мой жених?

– Я как раз хотел тебе написать, что обстоятельства сложились не в нашу пользу, и Ларса забрал дракон, – король развел руками, – извини.

– В таком случае, – гость подергал ноздрями, наполняя себя воздухом, – я требую вернуть кредиты. Сегодня же!

– Ох, я как раз вспомнил, что отправил благородного рыцаря, который для тебя освободит моего сына!

– Так-то лучше! Когда мне готовиться к свадьбе?

– Думаю, через месяц они будут дома. Тут же свадьбу и сыграем. За твой счет! – добавил он и хитро подмигнул.

Карл кивнул и покинул залу, а Ульф расслабленно вздохнул и развалился на троне, но тут же снова вскочил и вызвал своего начальника стражи.

– Собери людей, – велел король, – и отправляйся в Буден, там наш рыцарь наверняка попытается нанять корабль. Сына моего конфисковать, рыцарю отплатить!

– Будет сделано!

Часть десятая, в которой омега и дракон познают любовь

Особых поблажек за свои признания Ларс не получил: учеба была все так же усердна, а труд в саду и на кухне все так же тяжел. Только вот Йон все чаще приходил спать в его постель и прогонял омегу или на пол, или в другую спальню. На любые его попытки остаться рядом дракон сердито рычал и пускал из носа дым.

Но Ларс не сдавался, он намеревался растопить ледяное сердце Снежного, вытащить из него признание и стать с ним вместе счастливой семьей с множеством крылатых детишек. Книжные способы охмурения на дракона не действовали, и теперь Ларс действовал по велению своего сердца. Теплом и заботой он пытался привлечь внимание Йона, просто говоря ему нежные слова, обнимая и даря поцелуи. К последним упрямый дракон постепенно привыкал, и Ларс с каждым разом, которые Йон допускал не так уж часто, чувствовал, как поддается сильный и злобный дракон.

Все чаще омега замечал на хмуром лице драконида улыбку, все чаще видел в его взгляде заинтересованность. Йон больше не сидел часами с пошлыми журнальчиками, а внимательно слушал Ларса, позволяя ему легкие прикосновения и объятия. Дрессировка дракона проходила успешно, и омега уже планировал прекрасную постельную сцену, когда в замок прибыл очередной гость.

– Господин Йон Берггрен, – прибежал встревоженный Таге в их учебную комнату, – к вам посол от Принцевладельцев!

Йон вскочил на ноги и, бросив взгляд на Ларса, сухо и строго ему приказал:

– Не высовывайся!

Накинув на себя рубашку, направился в залу.

Клуб прислал своего аудитора – Каменного драконида Яна Янсонна. Дракон был значительно старше Йона, в его каштановых волосах блестели седые пряди, а значит, существу минуло несколько тысячелетий. От одного его присутствия на лице Снежного застыла замороженная улыбка, выдавленная через какой-то внутренний страх.

– Показывайте своего подопечного и поскорее! – велел аудитор и достал подушную книгу.

Йон, с трудом сглотнув, сбегал за принцем, наспех раздав инструкции: лишнего не говорить, не спорить и вообще лучше ничего не делать.

Омега сам не на шутку испугался, видя состояние своего хозяина, но, взяв себя в руки, твердо решил, что проявит свои лучшие качества, чтобы не опозорить Йона.

Ян, как только появился омега, поставил его посреди зала, достал измерительные приборы и стал тщательно документировать омегу: рост, вес, цвет волос и состояние зубов. Потом велел снять с себя верхнюю одежду, поискал паразитов и грязь на коже, заставил сделать несколько силовых упражнений и задал вопросы по истории. Когда опрос был закончен, инспектор поставил на плече Ларса чернильную печать и вручил Йону сертификат на годность принца.

Смотреть на то, как ЕГО принца кто-то так бесстыже лапает, рассматривает и щупает, было крайне неприятно, и Йон с трудом сдерживался, чтобы не вышвырнуть гостя в открытое окно.

– Я распоряжусь, чтобы клуб позаботился об извещении рыцарей – Принц готов к употреблению, то есть к отправке в родной дом. Пусть его спасают, если будут проблемы с гипнозом или выдворением его из замка – обращайтесь, – и нежданный гость протянул Снежному магическую визитку. Йон бумажку принял с неохотой.

– Не надо извещать, – чуть слышно пробормотал Ларс.

– Могу почистить ему мозги прямо сейчас, – сразу сообразил Ян, что принц не горит желанием уходить.

– Я сам! – строго и слишком резко выкрикнул Снежный, загораживая омегу от гостя. – И распространением займусь, и память отчищу. А вы, господин Ян Янсонн, можете отправляться домой, – последнее Йон выделил с нескрываемой настойчивостью и даже немного магии в слова вложил.

Драконид покорно развернулся и направился к окну, но на полпути резко замер и с шипением развернулся:

– Магией в меня кидаться вздумал! – заревел дракон, обращаясь в огромного темно-коричневого змея, и бросился на Йона.

Хозяин с трудом от него успел увернуться. Быстро толкнул Ларса в сторону двери, намекая, чтобы тот делал ноги. А сам принял облик белого дракона, защищая свое. Мгновение, и в зале закружило два огромных ящера. Почти все тело Каменного было утыкано острыми шипами, голова казалась крупной с огромными витыми рогами. Ларс, слыша их обоюдное рычание, подхватил у камина кочергу и встал в угрожающе позу:

– Пошел вон, змей Горыныч несчастный! – крикнул он незваному инспектору.

Янсонн широко распахнул удивленные глаза, так что его драконьи узкие зрачки вытянулись от такой наглости. Набрав побольше воздуха, дракон выдохнул темно-бордовым пламенем, собираясь лишь припугнуть омежку и направляя пламя вокруг его тела. Но Йон, не зная этого, бросился на помощь и закрыл омегу крылом. Пламя ударило в тонкую белую кожу, не вредя ей, но быстро разогревая, и оцепеневший Ларс увидел, как покраснели перепонки, словно раскаленное железо. Снежный тихо застонал и попытался ухватить Яна за шею.

Но Каменный, легко повернув голову, встретил удар Йона своими рогами. Острые, словно огромные мечи, они прошлись по белоснежной шкуре, вырывая чешуйки.

– Знаменитая защита, – прогремел голос Яна, – никто против моих рогов еще не выстоял.

Йон хотел ответить что-то колкое, поддеть Яна, а заодно спровоцировать его на глупость, но Каменный прыгнул вперед, снова пытаясь насадить дракона на острые шипы.

– Долго ты так не сможешь держаться! Мои атаки сильнее, чем твоя броня!

Коричневый дракон вновь рванул вперед, нанося удары теперь и когтями на передних лапах. Белоснежные чешуйки с треском посыпались на пол, вырываемые с корнями. Йон же не атаковал, оборонялся и защищал мешающегося под ногами омегу. А сам тихонько плел заклинания, отвлекая Каменного ложными выпадами и криками. Эти же крики пугали Ларса до безумия, и он бегал за шипастым хвостом Яна, пытаясь огреть того кочергой. Гостю приходилось быть аккуратным, чтобы не задеть омегу, принцы ведь ценный товар, и вскоре Ларс сообразил, что Ян его и не пытается бить.

– Эй ты, ящерица! – крикнул Ларс, продолжая поколачивать хвост кочергой, – вали отсюда, или я всем расскажу, что ты меня пытался похитить и напал на хозяина исподтишка!

Каменный с еще большим удивлением приподнял бровь-коромысло, пытаясь понять, насколько Ларс серьезен, и в тот же момент Йон закончил с защитным заклятьем и магические силы выкинули Яна из замка.

Облегченно выдохнув, Йон и Ларс подбежали к окну и уставились на повисшую над шпилями коричневую злобную тучку, что грозила расправой, расчленением, сожжением, сажанием на кол и другими экзекуциями.

– Я пришлю вам отчет, когда мой омега отправится с принцем домой и станет самым знаменитым на свете! – крикнул ему со смехом Йон и захлопнул окно.

Ларс со всхлипом бросился дракону на шею и крепко вцепился тому в немного поцарапанные и обожженные руки.

– Не отдавай меня, Йон. Любимый, драгоценный!

– Не отдам,– успокаивающе погладил его по светлым волосам дракон.

– А как же отчет?

– Как-нибудь вывернусь. Не впервой, – на его лице показалась довольная улыбка, и Ларс, не сдержав эмоции, прижался к его губам сначала нежно, а потом все настойчивее. Йон же оставался безучастной, хладнокровной рептилией, почти никак не реагируя на поползновения своего принца.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – разочарованно произнес Ларс, пытаясь понять и хоть что-то разглядеть в своем слишком меланхоличном хозяине.

– Нравишься, – сухо ответил Снежный, который за столетия научился контролировать свои эмоции.

– Тогда что не так? – Ларс снова прижался к нему в поцелуе, нежно покусывая губы и обжигая дыханием его шею. Йон не двигался, терпеливо выжидая, когда омега закончит. Он не хотел спешить, не хотел все портить. В его представлении ухаживания длятся годами, а страсть просыпается столетиями. Но когда руки омеги скользнули дракону по спине и, приподняв рубашку, коснулись оголенной кожи, Йон мелко задрожал, кожа стала мягче, и ему стало казаться, что он сейчас рассыплется на кусочки, распадется и исчезнет, сливаясь с обольстительным взглядом любимых глаз. Ларс продолжал его целовать, сжимая губами нежную кожу на шее и прикусывая острые драконьи уши.

– Ну, хватит! – строго сказал Йон и попытался отодвинуть настырного принца, остановить себя и его от чего-то непоправимого.

– Нет, не хватит! – еще строже сказал омега и, схватив дракона за ягодицы, с силой притянул к себе, прижимая к своему паху.

Йон зашипел, выпуская из ноздрей пар, и болезненно вцепился в плечи Ларсу. Взгляд омеги обжигал желанием и близостью, проникая глубоко под нерушимую броню и вызывая в груди невероятный шторм. На Йона никогда никто так не смотрел и он был готов на многое, чтобы его сохранить.

– Ты об этом еще пожалеешь! – шепнул дракон, вероятно, самому себе и, одним движением сорвав с Ларса рубашку, толкнул его на звездный пол.

На мгновение Ларс испугался этой волшебной нечеловеческой силы, с которой вдавил его в темные плиты дракон. Но руки Йона были нежными и ласковыми, и совсем не холодными, а обжигающе горячими, страстными и чувственными. В ледяных глазах зажглось пламя, губы сладостно и мягко целовали, шептали о мечтах и согревали каждым своим прикосновением, в то время как звездный пол уносил их в пучину холодного моря и непередаваемых ощущений настоящей любви.

А какой может быть любовь? Ласковой и нежной. По-кошачьи развалиться на диване и мурлыкать от любого прикосновения, немного застенчиво и сытно скосить глаза на затухающий камин, намекая, что не мешало бы добавить тепла. А потом свернуться в клубок разгоряченных тел, обжигая и застывший воздух, и дыхание в груди.

Любовь может быть противно вязкой, с привкусом ревности и холодного равнодушия. Когда тот, кто еще вчера клялся в верности и обожании до гроба, вдруг поворачивается спиной и словно не было ни секунды понимания, ни заботы. Все перечеркивается и рвется на куски от одной только мысли, что любовь была, и ее больше нет. Что тот, кто тебе был нужен больше жизни, больше никогда не посмотрит на тебя так, как теперь смотрит на другого.

А еще любовь может быть непроницаемо ледяной, втаптывающей в мирское и мерзкое, протыкающей сердце насквозь острой иглой. Забыв о доброте, повторять эту пытку снова и снова, пока ничего внутри живого не останется – ни души, ни любви.

И любовь не знает границ между первым, вторым и третьим. Легко скользит между гранями, разрушая жизни и даруя. Будет ли Ларс верным, не зная сам, что сильнее его влечет к Йону – животная похоть или возвышенное чувство? Сохранит ли Йон веру в светлое, когда Ларс сбежит с тем, кто ему действительно подходит – с альфой. И сможет ли выдержать рассудок, смотря, как тот, кто некогда был любимым и важным, опускается в ледяную могилу…

– Я хочу любить и быть любимым.

– Мы все этого хотим.

***

Ларс проснулся от приятного нежного покалывания где-то в пояснице и повернулся к заснувшему рядом с ним Йону. Дракон, прекрасный, невероятно притягательно тихо посапывал, прижимая к себе своего принца. Омега блаженно улыбнулся, вспоминая сладострастную ночь и то, как много приятного и неожиданного может подарить любовь. Хотелось поскорее добраться до библиотеки и сравнить свои ощущения с описанным в романах.

Сейчас он действительно мог поверить, что любовь ощутима, что она пронзает тело и душу, пробирается глубоко и забирает все мысли. Ларсу больше не хотелось мыслить, ему хотелось сжать в объятиях прекрасного Йона и никогда никуда его не отпускать.

Развернувшись к дракону, омега обхватил его руками и ногами, на что Йон тут же распахнул глаза и удивленно, словно в первый раз увидев, посмотрел на Ларса.

– Доброе утро, – приятно промурлыкал омега.