Фокусник, руки прочь!

– Я связалась с шулером.

– Не с шулером, а с фокусником, – поправил Ромка, нисколько не обидевшись. – Скажи «стоп» в любой момент, – приказал он и стал плавно, карта за картой отпускать колоду из одной руки в другую.

– Стоп! – почувствовав азарт, выкрикнула я и даже потянулась ближе к рукам Меднопольского – не устану смеяться над его псевдонимом, чтобы как следует рассмотреть все, что он делает.

Ромка послушно остановился и перевернул карту, упавшую последней, попросил запомнить, что выбор пал на короля пик. Потом снова как-то сложно мешал колоду, деля ее пополам, складывая, смешивая с двух рук. Я восторженно следила за каждым его движением, выверенным до сотых долей миллиметра, и была уверена: будучи так близко от манипуляций, уж точно его обличу. Ну, невозможно обдурить того, кто так хорошо видит твои пальцы, будь они хоть тысячи раз натренированы. Наконец, Ромка поставил колоду вертикально, рубашкой ко мне, держа ее в одной руке, указательным пальцем второй стал манить карту наверх, и король пик плавно вытащил свою голову из колоды, будто был змеей, а Меднопольский – заклинателем, только вот вместо дудочки фокусник использовал собственный палец.

– Но как? – воскликнула я, подпрыгнув на стуле и отказываясь верить собственным глазам. Иначе, как чудом, я назвать только что случившееся не могла.

– Магия, говорю же, – загадочно пожал плечами Ромка.

– У тебя колода крапленая? Или в ней два короля! – я была намерена раскрыть обман. И тем сильней оказалось разочарование, когда, проверив карты вдоль и поперек, я не нашла в них ничего подозрительного. – Покажи еще что-нибудь! – азартно потребовала я.

Ромка улыбнулся и показал. И как пристально я ни вглядывалась, он постоянно угадывал мою карту, находил ее, красиво заключенной меж двух тузов, переворачивал рубашкой вниз и проделывал прочие чудеса. Монета, которую для убедительности он достал у меня из кошелька, бесследно исчезала между его пальцев, или же к ней неожиданно добавлялась такая же. Это было невероятно. Логика говорила, что так не бывает, и где-то точно зашит обман, но глаза утверждали обратное. От восторга я хлопала в ладоши, как маленькая, и просила показать еще и еще, будучи не в силах остановиться и позабыв даже о цели нашего сюда визита. Веселье прекратил управляющий, тактично намекнув, что наше время подошло к концу. С сожалением я покидала ставший волшебным шатер, где на столе остались лежать слегка подвявшие лепестки роз, наполненные бокалы и блюдо с фруктами, к которым так никто почти и не прикоснулся.

Лифтом мы пользоваться не стали, чтобы не привлекать внимания охранника, чей пост находился аккурат напротив. Все-таки дисплей, указывающий, что кто-то не доехал до первого этажа, выйдя посередине пути, мог навести на лишние подозрения. Мы юркнули на лестницу и, аккуратно ступая, спустились на нужный этаж. Все соседние офисы к этому времени уже были закрыты, и наткнуться на кого-либо в коридоре мы не боялись. Единственное, что напрягало, – это камеры, но вероятность того, что охране взбредет в голову начать их просматривать прямо сейчас, была слишком мала, чтобы отказываться от сумасбродной затеи.

Я вставила ключ в дверь нашего офиса и нахмурилась.

– Не заперто, – понизив голос, сообщила я.

– Забыли закрыть? Или внутри кто-то есть? – как и я, Ромка нахмурился. – У вас кто-то остается внеурочно?

– Не знаю, – протянула я и уставилась на фокусника: пускай сам решает, что дальше делать.

– Ладно, идем, – потянул он дверь на себя. – Если что, скажешь, что телефон на работе оставила.

Мы вошли внутрь и осмотрелись. Глаза к темноте привыкли не сразу, поэтому пришлось постоять возле входа какое-то время. Очень помогло то, что, отдавая дань последней моде, окна у нас в офисе были практически в пол, и их было много. Тем не менее, чтобы Ромка не наткнулся на что-нибудь ненароком, я взяла его за руку, а он зачем-то пощекотал безымянным пальцем мне ладошку. Тут же вспомнились все его фокусы с картами, я смутилась, но ничего не сказала. Первым делом мы прошли в мою приемную, которая вела непосредственно в кабинет Игоря Дмитриевича. Что конкретно интересовало Ромку, так и оставалось для меня загадкой, потому я просто топталась рядом, глядя, как тот в досаде дергает запертую дверь.

– Заперто! – выругался он и долбанул ладонью по деревянной створке.

– Вообще, по-моему, дурацкая была затея, – прошипела я.

Ромке, очевидно, так просто сдаваться не хотелось.

– Давай другие кабинеты проверим, – дернул он меня за руку.

Свет включился ровно в тот момент, когда мы проходили мимо моего стола. От неожиданности я подпрыгнула, но Ромка крепко держал мою ладонь. Наверное, поэтому первой мыслью было – юркнуть ему за спину. Я проморгалась, и зрение вернуло резкость. В дверях, пристально глядя на нас и скрестив руки на груди, стоял Володя, наш сисадмин.

– Что-то забыли здесь? – холодно поинтересовался он.

– Алиса телефон оставила, – спокойно продемонстрировал Ромка мой «Айфон», который действительно оказался лежавшим почему-то на моем столе.

Я удивленно хлопала глазами и предпочитала помалкивать. Холодный, оценивающий взгляд Володи пугал и заставлял себя чувствовать кроликом перед удавом.

– Чего же, как воры, без света?

– Не хотели никого беспокоить, – Ромка улыбнулся и вообще, в отличие от меня, в компании Володи чувствовал себя непринужденно. – Ну, мы пойдем, – потянул он меня за руку.

И я пошла, виновато поглядывая на сисадмина. Он хмыкнул, выражая явное недоверие к нашей истории, но в дверях все же посторонился и позволил пройти.

– Это провал! – стонала я в лифте, пока Ромка равнодушно пялился на металлическую панель с кнопками. – Он точно все понял…

– Даже если и понял, что с того? – пожал фокусник плечами.

Я помолчала, потом все же призналась:

– Я его боюсь. Не знаю, почему, но он меня пугает, особенно когда так сканирует взглядом. Ты в нем ничего такого не заметил?

– Мужик, как мужик. Я и не приглядывался особо.

– Думаешь, это все мои фантазии?

– Думаю, что правильнее всего будет тебе завтра взять больничный, – с беспокойством осмотрел меня Ромка. – В нашем случае лучше перестраховаться. Заодно и на похороны к Веталю вместе сходим.

– Зачем?

– Послушаем, что народ говорит, – загадочно изрек Быстров.

Лежа в постели, я маялась, непонятно из-за чего. С одной стороны вечер на крыше прошел неожиданно хорошо, а с другой – напрягала вся эта ситуация с работой. Не так я себе представляла самостоятельную жизнь, о которой уже давно грезила. И точно в ней не было места странноватому фокуснику с преступными замашками. Да вот, поди ж ты, таковой сопит прямо за стенкой! А может, не давал уснуть полный заботы и беспокойства голос Игоря Дмитриевича, который перезвонил сразу, как только я отправила ему сообщение о том, что заболела.

– Без тебя, как без рук, – раздалось в трубке. – К хорошему быстро привыкаешь.

– Мне жаль, извините, – отчего-то стушевалась я и начала мямлить. Совесть беспощадно скребла по ребрам где-то в районе сердца.

– Помощь нужна? Может, лекарства какие привезти? – бархатный голос начальника кружил голову и туманил мозги.

– Спасибо, мне если что брат привезет, – захрипела я от переизбытка чувств. Не хватало еще только чтобы, Селезнев на самом деле приехал и увидел мой цветущий вид, я уж молчу про наличие смазливого, половозрелого сожителя.

– Тогда спокойной ночи, – не стал настаивать начальник и попрощался.

Ромка, стоявший все это время в проеме двери, ведущей в мою комнату, брезгливо морщился и делал вид, что сует два пальца в рот.

– Он обо мне хотя бы переживает! – укорила я.

– Настоящий мужчина! – Быстров закатил глаза, подхватил трущегося у его ног Джокера и гордой походкой удалился.

А уже утром мы ехали на похороны. За окном, конечно же, моросил дождь, и я, сидя за рулем «Зефирки», отстраненно размышляла: а случаются вообще похороны в ясную погоду? На отпевание мы по решению Ромки не пошли, подъехали сразу на кладбище. У ворот нас встретила сестра Виталика. Выглядела она сильно старше нас. Начавшие уже седеть волосы были окрашены в рыжий, грузная фигура человека, успевшего за жизнь испытать немало трудностей, хмурый лоб и поджатые губы с треугольником носогубных морщин. Как-то сразу складывалось впечатление, что радости на Светланы долю выпадали нечасто.

– Сейчас уже гроб привезут, и до места пойдем пешком, – сообщила она после того, как приветствовала нас кивком. Народу было немного: сама Светлана с семьей, пара тетушек с мужьями, тройка приятелей, да мы с Ромкой. Похоже, Виталик действительно общался большей частью в сети. – Отец, я предвижу, и сюда не придет. Ничего удивительного, на самом деле, – хмыкнула женщина. – Другого я от него и не ждала. Это Виталька все на что-то надеялся, он-то на десять лет младше, наше детство плохо помнит, не то что я. А когда отца первый раз посадили, даже получше стало, да и матери спокойней, царство ей небесное. Ни драк не стало, ни пьянок со скандалами… Мама от нас рано ушла, теперь вот Виталик, один отец непутевый остался, – махнула она рукой и приложила кулак с зажатым в нем платком к носу. – Все, одна, считай, на белом свете осталась. Мы с Виталькой хоть и не общались особо, а все равно на душе спокойней как-то было: родная душа неподалеку живет, и уже от этого хорошо. На отца надежды нет: как болтался по тюрьмам, так и сейчас продолжает, его и прав-то родительских, по-моему, давно лишили. Это Виталик с ним общался, я-то сразу ему сказала, чтобы не звонил мне больше. И где они в тюрьмах телефоны берут… – бормотала женщина, встречая очередных посетителей.

Я за всю свою жизнь на похоронах присутствовала первый раз, и даже не представляла, как все это происходит. Дождь к моменту погребения прекратился, оставив после себя размытые бурые хляби. Ботинки вязли в размокшей земле, а я зачарованно наблюдала, как два мужичка в резиновых сапогах и старой одежде лопатами в четыре руки ловко закидывают яму землей. Настроение витало тягостное – неправильно это все-таки, когда молодые умирают. Ромка стоял рядом и безмолвно сжимал мою руку в своей, и против такой поддержки я не была.

На поминки всех вез автобус, мы с Ромкой на «Зефирке» пристроились ему вслед. В специальном кафе к нашему приезду все было готово, даже черные шарики с традиционными траурными надписями висели на стенах, что меня несказанно удивило. Из всех речей я поняла, что после смерти матери воспитывался Виталик в детдоме. Приятели, присутствовавшие за столом, тоже были оттуда.

– Никогда бы не подумал, что Веталь так рано уйдет. Я думал, самое плохое, что может с ним случиться – его поймают и прижмут. Он ведь еще в школе баловаться начал. «Впн», прокси сервера, взлом почтовых паролей, – донеслось сбоку и я поспешила навострить ушки, а заодно ковырялась в салате, чтобы со стороны было не особо заметно, как я активно вслушиваюсь в чужой разговор. – Он уже в то время многое мог.

– Да, ему тогда почти все парни завидовали, – подхватил второй приятель. – Но сами пробовать что-то похожее не решались. Максимум – ящик себе с красивым адресом просили украсть.

– А вы вместе воспитывались, да? – протянул парням руку Ромка. – Роман, его сосед.

С заминкой, но те все же по очереди пожали протянутую ладонь.

– Да, – откликнулся самый приятный на вид. Не зря у него единственного поблескивало кольцо на безымянном пальце. – Мы и не общались толком последние годы, это в восемнадцать вместе пьянствовать весело, а с возрастом житейские проблемы затягивают. Жаль, конечно, что повод для встречи таким грустным оказался.

Тут Ромка понял, что ценными сведениями от этих ребят не разжиться и быстро свернул разговор. Из перспективных в плане расследования на поминках оставалась только сестра Виталика, потому что вряд ли хоть кто-то их пожилых тетушек и дядюшек могли быть в курсе его проблем.

– Виталик ни на что не жаловался в последнее время? – остановился возле Светланы Быстров, перед тем как распрощаться, и сунул ей в карман конверт с деньгами.

– Ты сердце имеешь в виду? У него порок, кажется, был, но я не уверена, мы уж сколько лет вместе не жили. А в последнее время так и вообще разговоры только к отцу сводились. Он вроде как в очередной раз должен был освободиться и воспылал чувствами к сыну, но если хочешь знать мое мнение, все дело упиралось в наличие жилплощади. Жить-то отцу где-то было надо, вот он и вспомнил о детях. Когда воровал у честных людей, да продавал прямо из дома краденное, ему на семью плевать было, а когда решил новую жизнь на старости лет начать, опомнился. А Виталька, дурачок, и рад был. Так ждал его… даже работу для отца сам искал… Да не дождался, папаша его, как видите, и на похороны не пришел. Хотя я звонила, в Виталином телефоне номер нашла, но абонент оказался недоступен. Как был всю жизнь пропащим человеком, так им и остался, – махнула женщина рукой. – Короче, где носит нашего непутевого папашу, неизвестно, может, в очередной раз по этапу пошел, я совсем этому не удивлюсь. Тебя, кстати, искали. Два бугая возле твоей двери на днях околачивались, я как раз из Виталькиной квартиры выходила. Смотрю – стоят, рожи бандитские. Поздоровались, правда, вежливо и спрашивают, знаю ли я, где мой сосед, и давно ли я его видела. Ну, я буркнула, что с соседями не общаюсь, и поскорее из подъезда убраться поспешила, своих проблем хватает. Ты вляпаться что ли куда успел?

Глава 7

– Уверена, что именно я им был нужен? – напрягся Ромка, да и я тоже: похожих товарищей последний раз мы тоже встретили в подъезде и решили было, что явились те по душу самого Виталика.

– Так они имя твое назвали, – не порадовала Светлана. – У тебя неприятности, или ты знаешь, кто это был?

– Да, ребята с работы, – поспешил успокоить женщину Ромка.

– Ты же фокусник…

– Они как раз инвентарь таскают, он тяжелый слишком. Ну, мы поедем, – распрощался Ромка, и мы оставили растерянную женщину.

Да я и сама пребывала не в лучшем расположении духа, потому как, только отъехав от кафе, едва не врезалась в мусоровоз, а потом не заметила красного сигнала светофора и чуть не сбила женщину с собакой. Под матерные вопли разгневанной дамы поменялась с Ромкой местами и заняла от греха подальше пассажирское сиденье.

– Ты убить нас раньше времени хочешь, или решила, что в тюрьме они до тебя не доберутся? – возмущался фокусник, перестраиваясь в левый ряд. Под его управлением «Зефирка» лихо мчала по проспекту, оставляя конкурентов позади.

– Значит, они тебя уже вычислили, – убитым голосом поделилась я соображениями. – Или у тебя есть другие недоброжелатели? Может, ты еще кому дорожку перешел?

– Что значит, еще кому? Никому я дорожку не переходил, у меня самая мирная и позитивная профессия, почти как у воспитателя в детском садике.

– Мне перешел. Заставляешь вот фигней заниматься, вместо того чтобы честно работать… Просто я добрая и не мстю всяким… А с конкурентами у тебя что? Может быть, бывшая и очень злопамятная любовница? – продолжала я выискивать темные пятна Ромкиной биографии, будучи уверенной, что их там не один десяток наберется.

– Нет ничего такого. Я вообще на редкость дружелюный и приятный парень. Один раз только и оступился, когда просьбу Веталя согласился выполнить.

– Ой, все вы так говорите, – повторила я фразу мента из какого-то сериала. – За что ты ему должен был, кстати?

– На меня один тип в суд подавать собирался, утверждал, что я его фокус украл. Виталик тогда смог найти исходники номера, так что тот тип мне еще моральный ущерб выплатил после.

– Как интересно нынче клоуны живут, – покачала я головой. – Они, значит, скоро и к нам придут, – всхлипнула вдруг я, имея в виду собственную квартиру и тех мордоворотов, что искали Ромку в подъезде.

Нижняя губа затряслась от страха, и я от злости прихлопнула ее рукой.

Ромка сжал вторую мою руку и серьезно произнес:

– Может, поживешь пока у родителей?

– Ага, чтобы они меня в следующий раз только замуж выпустили? – я обиделась и выдернула руку.

– Послушай, мне жаль, что я тогда согласился подкинуть ту флешку тебе в сумочку. Ты этого не заслужила.

– Должен будешь. Прикроешь в случае чего меня грудью, – пошутила я, а придурок вдруг положил правую руку на сердце и поклялся:

– Обещаю. Без шуток.

– Что там, кстати, с компьютером Веталя? – поспешила сменить я тему.

– Как раз едем к знакомому, который этим и занимается, – отрапортовал Ромка и свернул на перекрестке направо.

– У тебя дружков, я смотрю, на любой вкус, – проворчала я.

– Издержки профессии.

Ромкин знакомый жил почти в центре города в доме с высокими потолками и красивыми парадными. Пока мы поднимались по искривленным временем ступенькам на третий этаж, язык у меня успел вывалиться набок, как у дворняги, я хватала ртом воздух и железно пообещала себе заняться каким-нибудь спортом. Как только все это закончится. Современная металлическая дверь с классическим обликом парадной не вязалась от слова совсем, будто была вырвана сюда из совершенно другой эпохи. Интерьер, скрывавшийся за ней, тоже обманул ожидания, когда после звонка дверь нам открыл мужчина средних лет и пригласил войти внутрь. Я предполагала увидеть позолоту и завитушки, патину и хрусталь, полированное дерево и ковры… Вместо этого нас встретило безликое вылизанное пространство идеальных форм. В серо-черной, до обидного современной прихожей зацепиться глазу было не за что: сплошные прямоугольники и ни единой лишней детали. Ромка поздоровался с хозяином за руку, представил меня.

– Очень приятно, Павел, – пожал мою протянутую ладонь мужчина. – Проходите.

Он провел нас на кухню, такую же серую и новомодную, как коридор. На столе уже ждал «Макбук» Виталика и жесткий диск, который на моих глазах выковырял из чужого системного блока Ромка.

– Информации мало, боюсь, и порадовать тебя нечем, – Павел взъерошил волосы и кивнул на «железо». – Фотографии, музыку, историю браузера я достал, так же нашел пару незаконных скриптов, пользоваться ими не советую – схлопотать за такое можно по полной. Почта была открыта, сам ее прошерстишь. На рабочем столе найдешь документ, там все сайты, пароли которых у него были сохранены в браузере, может, сможешь найти что полезное. Из плохого: основную деятельность он вел в темном сегменте сети, а с этим, как понимаешь, я помочь уже не могу, уровень не тот, да и отследить подобных типов могут только спецслужбы и то, только в том случае, если типы допускают ошибки. Так что думаю, никаких страшных секретов в том, что я для тебя нарыл, ты не найдешь. На этом все, как говорится, помог, чем смог.

– Спасибо, – Ромка поднялся с мягкого стула на деревянных ножках и подал мне руку.

Я протянула свою, кивнула Павлу и последовала за фокусником к выходу. Руки так и чесались поскорее засесть за чужой компьютер и выудить на свет белый все секреты. В предостережения насчет даркнета я решила особо не верить. Ромка, словно читая мои мысли, до дома домчал нас с ветерком и припарковал «Зефирку» с первого раза, будто водил ее уже не первый год.

– А у тебя есть машина? – поинтересовалась я в лифте, хотя и понимала, что с вопросом припозднилась. Нужно было спрашивать, еще до того, как уступила ему руль собственной любимицы.

– Конечно. Пришлось на время с ней расстаться, так же, как и с квартирой.

Когда я открыла дверь собственной, и мы вошли, Джокер уже поджидал нас в прихожей. Он начал виться у ног фокусника и, урча, тереться лысыми пятнистыми боками о его джинсы, мне же досталась кучка экскрементов возле закрытой двери, ведущей в мою спальню.

– Лучше бы тебе кота пришлось оставить, – вздохнула я. – Иди, убирай, – кивнула я в сторону «подарочка».

– Джокер! – для вида воскликнул фокусник, даже не постаравшись, прозвучать хоть каплю искренним. – Это что за безобразие? – он подхватил кота на руки, поднес к коричневой кучке и пару раз ткнул носом, приговаривая: – Это что еще за фокусы? – потом снова взял свое чудовище на руки и принялся наглаживать лысый загривок. Кот опять заурчал.

Я посмотрела на это жалкое подобие наказания, выполненное скорее для публики в моем скромном лице, закатила глаза и отправилась мыть руки. По пути шлепнула на комод пачку антибактериальных салфеток и со словами:

– Полы потом протри, – скрылась в ванной. – Не удивительно, что у него кот таким наглым вырос, – бурчала я, глядя на свое отражение в зеркале. – Если б меня подобным образом наказывали, я б еще и не такое выделывала…

Решила ждать Ромку на кухне – не у меня же в спальне компьютер Виталика смотреть. Гостиная, в которой теперь ночевал фокусник, тоже перестала восприниматься, как общее пространство, скорее это уже была комната Ромки. Тем более что рассованные по всем углам чисто мужские вещи, например, часы, духи, я уж молчу о носках, этому весьма способствовали.

– Ро-о-омка! – взревела я не хуже паровоза, глядя на разбросанный по кухонному полу мусор. – У тебя не кот, а исчадие ада!

Земля из горшка с хозяйским кактусом, до этого самого дня мирно стоявшего на подоконнике, была смешана с очистками от овощей, пустыми банками из-под йогуртов и апельсиновой кожурой. Сверху, словно кот готовил для нас торт или мороженное, все это было присыпано листиками кукурузных хлопьев, которые после завтрака я беспечно оставила на столе. Я смотрела на гадкую разноцветную кучу и прикидывала, что одними салфетками тут не обойтись. Правый глаз начал дергаться.

– Чем еще бедный Джокер тебе не угодил? – возмущался фокусник, пока не появился в дверях кухни и воочию не увидел оставленный явно для двуногих подарочек.