#тихийпикет

– нет.

улыбаются.

– вам кажется, что это смешно?

– ну просто многие придумывают же, никто их не насилует. у меня вот друг есть, так его жена бьет. почему ты не пишешь об этом? о насилии над мужчинами?

– потому что оно статистически несопоставимо и практически не существует.

Женщина лет сорока позади начинает почти кричать:

– парни, что вы несете? что вы вообще знаете о насилии? вас кто-нибудь насиловал? вы были в кризисных центрах? как вы вообще такой абсурд говорите!

Парни переглядываются:

– блин, простите, девушка, наверно, это правда не смешно. Мы сами против насилия, как же ж руку на девушку поднимать. Скажите, а что делать с другом, если он бьет жену? на него надо заявлять?

– надо, но толку обычно мало. вы раньше говорили с ним об этом?

– нет, никогда. а надо?

– да.

– до свидания, спасибо

– спасибо, до свидания

Занавес.

30 марта

Еду со стихами Всеволода Некрасова. Читают. Решила, что можно плакаты создавать прямо в метро, это тоже вызывает любопытство. Маршрут от Гольяново до Бибирево (мой ежедневный маршрут) занимает часа полтора. За это время я стараюсь трижды менять информацию на бумаге. Нашла простой и интересный способ слежения за реакциями читающих – в отражающих поверхностях. Обычно после прочтения человек начинает разглядывать меня (что естественно), и мы часто встречаемся глазами в отражении. Уже после этого я оборачиваюсь, показывая, что не против ответить на вопросы. Выработано правило: рука всегда должна быть опущена. Потому что я человек, у которого опускаются руки, если еду сидя, то кладу плакат на колени.

Многие украдкой фотографируют.

31 мар 2016

Сегодня езжу с Мандельштамом/информацией об отсутствии закона о домашнем насилии. Двусторонняя бумага. Мужчина пойман в момент чтения. Сейчас он улыбается как-то странно и смотрит мне в лицо

1 апр 2016

Еду я такая на Щелковскую, и случается со мной нечаянный перформанс:

я забыла новый плакат на работе, пришлось извлекать из мешка старый (Мандельштам/домашнее насилие), чтобы не прерывать акцию. Решила пересоздать его прямо в метро: достала скотч, черный маркер, два чистых розовых листа А4. Решила клеить прямо поверх. Пока клеила два розовых листа поверх Мандельштама (стоя, на весу), нужно было делать пересадку. В новый вагон я вошла с полупустым плакатом и маркером в руках. Маркер забыла убрать. Так вот: когда в одной руке и плакат, и маркер – это привлекает невероятное внимание (еще больше подчеркивается момент сиюминутности происходящего, что я сама это написала, а не являюсь транспортировщицей). Это выжидающее внимание вынудило меня на интерактив: поверх двух розовых листов я стала создавать схему-таблицу по различию пола и гендера с точки зрения разных интерпретаций. За мной очень пристально наблюдали несколько мужчин и женщин, вникая в мой процесс письма. Писала я специально медленно, как будто вела конспект лекции, звучащей в моей голове. Почувствовала взгляд прямо в лицо. Подняла глаза. Секунд тридцать играли с неким человеком в гляделки. Потом я решила, что пора с ним говорить письменно. Я нашла свободное место на плакате и написала: «а вы знаете, что в России до сих пор нет закона о домашнем насилии? что ежегодно от рук мужей погибает около 14 000 жен?» он кивает отрицательно. вагон наблюдает. он молча достает телефон, молча что-то гуглит и, видимо, убеждаясь, что да, закона нет, кивает мне. Исписав бумагу еще некоторыми данными о домашнем насилии (в стрессовой для себя ситуации склонна к повтору – вчера уже делала такой плакат), оглядываюсь по сторонам – многие смотрят на результат моей работы. Тогда меня охватывает жажда блэкаута, и я начинаю зачеркивать то, что понаписала. это довольно трудоемкий процесс, так как текста много. Мужчина, с которым я письменно общалась, вдруг подходит ко мне и говорит: «девушка, мне так интересно, чем все это закончится – я должен был выйти две станции назад!» А я как раз закончила блэкаут. Получилось: «А знаете ли вы насилие о насилии?» Он кивнул, помахал мне и вышел на Первомайской.

1 апр 2016

Еду в воображаемую школу. Школу жизни. После создания плаката вышла в Бибирево и увидела, как человек несет огромную панду. Он долго смотрел на мой текст, а потом молча понес свою ношу.

«Классная работа

Тема урока: гомофобия, трансфобия, ксенофобия, шовинизм, расизм, сексизм и др формы угнетения в современной России»

1 апр 2016

едем на библиотеку 1+1. новый формат плаката. телесные практики.

3 апр 2016

Утро.

после вчерашнего насыщенного вечера (6 часов в «БИБЛИОТЕКА 1+1» + дружеская печальная вечеринка) ни нести плакат, ни коммуницировать желания и сил не было. Написала плакат, которым была не очень довольна («Кто-то говорит, что в России идет холодная гражданская война – телевизор лишает здравого смысла, новости маскируют реальность»). Этот плакат плохой именно потому, что он ПЛАКАТ: он замкнут на себе, монологичен, не оставляет места для выработки совместного языка, в нем нет дискурсивного сопротивления, и он не сильно отличается от пропагандистских наклеек в метро об истории России. К счастью, мой неудачный похмельный плакат увидели только двадцать молодых полицейских в вагоне, с которыми я ехала сегодня до Театральной. Поскольку я держала плакат вверх ногами, они по ходу чтения склоняли свои одинаковые головы в шапках в одну сторону, как птенцы.

Вечер.

а тут уже был плакатный праздник. Я впервые попросила другого человека (Эллу Россман) стать соучастницей акции. Мы совместно разработали новый плакат («Из-за сфабрикованной истории, цензуры, ханжества здесь нет места для мыслей о том, что такое культура») и пошли с ним в метро. Я дала Элле чистый лист, мы сидели рядом, и она переписывала этот текст с плаката, который был в руках у меня, так, чтобы было видно, что она пишет. Сидящие напротив наблюдали и переговаривались, глядя на эти действия. Дальше мы разъехались, и отрезки Таганская – Курская, Курская – Щелковская я ехала одна. на Таганской мы зашли одновременно в вагон с тремя музыкантами (электрогитара, барабаны, танцующая под них девушка), и мой плакат был странным текстом к их выступлению. люди смотрели то на текст, то на музыкантов, то на музыкантов, то на текст. Выходя, музыканты помахали мне и крикнули спасибо.

А вот на отрезке Курская – Щелковская было интереснее всего: внутри одного сдвоенного вагона ко мне подошли человек восемь за 20 минут, просили поднять повыше, кто-то рядом читал другу вслух, какая-то женщина слева сказала «наконец-то это хоть кто-то сказал, а то министры наши совсем уже», мужчина в пестрой олимпиадосочинской куртке фотографировал, три потрепанных дяденьки в черном сначала громко обсуждали текст плаката, потом крикнули «все правильно!» и вышли. Вот уж не ожидала, что места для общих мыслей будет так много.

Себе на заметку: когда я сама читаю свой плакат (или делаю вид), держа его в руках и обращая к себе, а не от себя, – реакция сильнее, некоторые отходят даже от противоположных стенок, чтобы посмотреть, что у меня такое крупное в руках, что можно так долго читать.

4 апр 2016

мужчине, похожему на Пастернака, в вагоне стало плохо, не хватало воздуха, стала обмахивать его плакатом. Он поднял свои глаза с поволокой на плакат, сказал что-то вроде «у, патриотизм» и потерял сознание.

5 апр 2016

утро:

в районе Измайловской (там метро вылетает на поверхность из тьмы) ко мне подошел парень, попросил прочитать другую сторону плаката («я замечаю, что у нас чувство патриотизма часто проявляется не в любви к согражданам и своей стране, а в ненависти к другим странам, народам, взглядам»). Завязался разговор:

– я полностью с тобой согласен. Я был в экологическом движении, так нас никто не слышал. Надо сразу президенту писать. А то можно и с ума сойти. Я вот с женой развелся на этой почве.

– а с чего вы взяли, что президент тут что-то решит и что именно к нему надо обращаться?

(тут я смутно помню его ответ, но суть вроде была в том, что кто-то же должен это решать)

– и телевидение надо всем вместе нормальное делать.

Дальше следовал мой рассказ об акции, об Ильдаре Дадине (парень записал, ура), о художниках Не-мира.

А потом вдруг в вагон заходит женщина, смотрит на мой плакат несколько секунд и говорит: «Я вас поддерживаю!» Приглядываюсь – а это Таня Нешумова, которая ехала в музей Цветаевой. Таня попросила молодого человека (она думала, что мы знакомы), с которым я говорила, сфотографировать меня с плакатом и прислать ей. И подарила мне браслет. Люди вокруг слушали и смотрели, я рада этому. Спасибо, Татьяна, спасибо, человек-эколог (я запомнила, что он сказал фразу «разделяй и собирай»).

7 апр 2016

Сегодня у меня впервые попытались «отобрать» плакат. Два акционистских одиночества встретились: девушки в вагоне делали тренинг-акцию «обменяй что угодно на что угодно» и заставили весь вагон меняться ерундовыми вещами. У меня пытались выменять плакат на коробку балабановских спичек), в итоге я дала им монету в 20 центов. Девушки обрадовались. Потом пригляделись к плакату и расстроились: да, мы постоянно чувствуем страх за свою жизнь. Только вчера говорили об этом на нашем психологическом семинаре.

Текст плаката:

«С детства женщины приучены к страху за свою жизнь: страх идти поздно по улице без сопровождения, страх не-способности постоять за себя, страх перед насилием вообще, перед отсутствием «сильного плеча» и т. д. Что не так?»

7 апр 2016

утро

плакат тот же, не было пока желания его менять. сижу в вагоне. напротив мужчина лет 60 и два молодых полицейских. Полицейские ржут и показывают пальцами. Выходят в Отрадном. Между Отрадным и Бибирево разговор с мужчиной:

– девушка, мужчины тоже боятся за свою жизнь.

– не спорю, но тут речь идет об определенном страхе – страхе сексуального насилия.

– ой, сейчас такое больное время, что маньяки и мужчиной не побрезгуют.

Занавес.

8 апр 2016

Скорее, нетрезвый пикет: еду домой после школьной дискотеки в «НИИ», задумалась по собственным соображениям. Совершенно забыла про плакат в руках. плакат вдохновлен случаем в примерочной, там о стереотипах поведения мужчин и женщин и их мужских и женских чаяниях. соображения уводят меня далеко, и я чувствую, что начинаю плакать. Напротив меня сидит парень. Сначала он улыбался, глядя на мой плакат, потом увидел мое лицо и совместить все это он явно не мог (да и я бы не смогла). Тогда я, пользуясь случаем, взяла маркер и на чистой стороне плаката написала «Вы думаете, это смешно – считать, что мужчинам от природы больше дано и что женщины – «второй пол»?». На Партизанской объявили конечную. мы вышли. Парень подошел ко мне и сказал: «девушка, не плачьте, не все такие. Я тоже долгое время думал, что женщины глупее мужчин, но теперь я так не думаю. Все должно быть по-честному и по-доброму. А насчет насилия – так это обычно нерусские насилуют». Ну тут я ему рассказала, как оно на самом деле, мы вместе вышли на щелковской. Парень оказался из Донецка, у него разбомбило дом, после этого его бросила девушка, и он уехал в Москву. Мы разговаривали минут тридцать, пока ждали мой автобус, потом парень посадил меня в автобус, мы пожали друг другу руки на прощание, и он (его зовут Миша) сказал, что попытается не забыть все, что я ему рассказала. И сказал, что борьбу надо продолжать. Спасибо тебе, Миша. Я не уверена, что это борьба, я не думаю, что от этого есть какая-то прямая польза, но я почти физически чувствую, как с каждым разговором что-то где-то в неведомых мирах сдвигается.

9 апр 2016

утро

состоялся первый долгий разговор с женщиной. Ехала со вчерашним вечерним плакатом (теперь получается, что я меняю плакат к вечеру): «многие мужчины стыдятся быть уличенными в «женственности», потому что автоматически считают женщин слабыми, истеричными, не-логичными, «вторым полом». Все условно: мужчина может плакать, а женщина – любить пиво и машины)». Ко мне подошла женщина в вагоне, и мы с ней вместе вышли в Бибирево. Разговор длился долго и произвел на меня очень тяжелое впечатление. Некоторые выдержки:

– да, знаете, говорят, лет до шести люди вообще бесполы. У меня малая никогда не любила бантики и юбочки, а я ей и не навязывала. А тут приходит из сада и говорит «мама, мне сказали, что я девочка. Давай сделаем мне бант». Я удивилась, она вообще никогда об этом не просила. Я против этих стереотипов. Вы часто так с плакатом ездите?

– вторую неделю. каждый день новый плакат стараюсь делать.

– а у меня со старшей вообще проблемы. я ей мачеха, у нее мама умерла год назад. муж свалил ее на меня, сам все время работает. а она меня ненавидит, моих детей обижает, даже камеру пришлось поставить в комнате. в ней прямо столько ненависти. и она так любит быть жертвой. я не знаю, что делать. ходим к психологу, ничего делать она не хочет, все время приходится стоять над душой и пинать, читать не хочет, развиваться не хочет. Говорит «я тебя ненавижу, потому что из-за тебя я боюсь забыть маму». Я так больше не могу. После смерти мамы у нее начались проблемы с речью – глотает звуки, слоги. Ее ничего не интересует. Муж меня упрекает в том, что я не работаю, а как я могу работать, если я с ней мотаюсь то к одному врачу, то к другому постоянно.

Мы долго стояли у метро и говорили. О никому не нужных детях, о кино, о матерях-одиночках, о том, что должна женщина и что не должна, о том, как заинтересовать ребенка и как с ней заниматься. Позвала ее с девочкой к нам в «Библиотеку 1+1». придут через неделю. В процессе разговора поняли, что им надо сменить психолога. И что маме самой надо походить, потому что она на грани срыва и ненавидит этого ребенка. Пообещала найти психолога. Ребята, Москва, подскажите хорошего психолога (нейропсихолога), я вышлю ей контакты.

10 апр 2016

так устала от коммуникаций (почти до истерики), что взяла на сегодняшний день перерыв от пикета. Однако за две недели так привыкла к сосредоточенной репрезентации и отклику, что автоматически пристальна к людям в вагоне и чувствую фантомные взгляды на фантомный плакат. Передышка была не зря: ощутила деформацию, наводящую на мысли.

12 апр 2016

напротив едет мужчина, читает мой сегодняшний плакат и истерично/пронзительно хохочет. Я его боюсь и сама смеюсь, почти так же громко. Так и живем.

14 апр 2016

опытным путем выяснила, что стоять вместе с тихим пикетом на одном месте – это активный отдых. Ждала человека в цз Цветного бульвара около получаса – наобщалась вдоволь. Плакат про риторические приемы пропаганды с примерами. Один примечательный диалог с замершим напротив мужчиной:

– что это у вас? Ага. Что-то не пойму, покажите ближе.

читает вслух. Я объясняю.

– да, конструкция, конечно, странная.

Встает рядом.

– мужчина, вы решили поддержать со мной мой пикет? За это можно попасться, лучше не надо.

– да я просто думаю, куда мне идти. Некуда.

– что у вас?

– поссорился с женой, напился. а ты счас куда едешь?

– да я не еду, я с пикетом вот стою, парня жду.

– стоишь, ждешь, когда ночевать кто-то к себе позовет?

– думаю, в пикете я не для этого стою.

– возьми меня к себе ночевать.

– нет.