Похождения Аркадия Бобрика

– Как зачем? Если они попадутся с деньгами, то скажут, что деньги твои. Им ничего не будет, а тебе сорок лет тюрьмы.

Худовяк нахмурился:

– Аркаша, не впутывай меня в это дело.

– Не волнуйся, вся закончится благополучно – вертолет разобьется. При плохой видимости он столкнется вот с этим ледяным пиком, – Аркадий указал на картину.

Худовяк сделался еще угрюмей.

– Но ты останешься в живых, – продолжил Аркадий. – Всего лишь поломаешь две ноги и так кое-что по мелочи. За контрабандистов можешь не беспокоиться – они разобьются насмерть.

– А я останусь в горах? Один? С поломанными ногами?!

– Ничего страшного, лежишь неподалеку от места крушения. И что ты видишь? Обломки вертолета, а рядом на заснеженном плато толстым слоем рассыпаны деньги.

– Восемь миллионов?

– Совершенно верно – выпали из вертолета. Легкий ветерок шевелит купюры, припорашивает снежком. А тебе их совсем не хочется – не до денег. Да и магазинов-то поблизости нет.

– Да-а-ас, Аркаша. Теперь я понимаю твоего тестя.

– Ты недослушал. И здесь на помощь тебе приходит козел.

– Прекрати обзывать своего тестя.

– И не думал. Настоящий козел – горный. Он решил тебя атаковать, поскольку та забрел на его территорию.

– Этого еще не хватало!

– Ты не понравился рогатому единоличнику – вместе с тобой появился неприятный запах. Леха, я только о керосине. Керосин вытекает из разбитого вертолета и поганит козлиное пастбище. Ты берешь одну из купюр, облитую керосином, и тоже недоволен – только зря руки вымазал.

И вот этот козел решает отомстить за испорченную экологию. Он нападает на тебя. Но ты тоже не дурак. Ноги у тебя поломаны, но руки-то работают. Ты цепляешься ими за рога, чтобы предотвратить следующую атаку.

– Господи! И что дальше?

– Сколько ты весишь?

– Примерно восемьдесят.

– Леха, не скромничай – в тебе все девяносто.

– Могу стать на весы.

– Не надо, тем более – с поломанными ногами. А что делает эта рогатая скотина? Правильно. Она дергается, хочет избавиться от тебя. Но ты держишься крепко, и твои девяносто кг увлекают животное вниз – гравитацию еще никто не отменил. И вот через каких-то полчаса ты уже у подножья горы.

– Фух! У меня даже руки вспотели от козлиных рогов.

– Но здесь, Леха, последние силы покидают тебя, и ты теряешь сознание. Козел, благополучно избавившись от цепкой поклажи, оставляет зеленую лужайку. Там тебя и находят местные жители.

– Аркаша, я никогда не буду читать твои книги. У меня от этой истории волосы шевелятся.

– А представь читателей, которые услышат ее!

– Но я хоть останусь в живых?

– Конечно, несмотря на то, что оказался в племени людоедов. Хочешь к людоедам?

– Нет. И не уговаривай.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Ты попал к чернокожим вегетарианцам. Они, как и все травоядные, люди отзывчивые. Аборигены затолкают тебя в первый попавшийся вертолет, и ты улетишь в один из госпиталей в Найроби. Кстати, пока не забыл, когда в Доме книги будем презентовать твою биографию, для достоверности примотаем к ногам дощечки от штакетника. Не сверху, а под брюки. Будешь ходить на манер циркуля.

– Погоди. Но ты начал историю с картины?

– Разумеется! По-твоему, откуда она появилась?

– Откуда?

– Ты захотел избавиться от гнетущих тебя воспоминаний. В этом месте я приплету Фрейда – мол, ты решил выплеснуть психологический негатив на полотно. Только не забудь дорисовать спасительного козла. Ты представляешь, насколько твоя картины вырастит в цене после произошедшей с тобой истории?! Кстати, выпустим книгу в серии «Жизнь замечательных людей».

– А можно?

– Конечно. А теперь посчитай, сколько людей захотят узнать, где находится козлиная гора с миллионами бесхозных денег? А ты и сам толком не знаешь, где она. Смутно помнишь козла, заснеженный пик, денежную поляну и капающий на доллары керосин.

– Аркаша, я не люблю запах керосина.

– А еще ты помнишь тающий ледник. Температура возрастает – сам понимаешь, потепление – скоро потекут ручьи и смоют восемь миллионов.

– Черт подери! Мне и самому захотелось отыскать эти деньги.

– Леха, не надо марать руки о мафиозно-керосиновые баксы. Ты больше заработаешь на этой и на других картинах после выхода книги. Только тебе придется изменить технику живописи.

– И чем тебе не нравится нынешняя техника?

– А тем, что ты стал подражателем и уходишь от прежней своей манеры. Да-да, я о том, как ты штанами оставил гениальные разводы в классном углу. Они у меня до сих пор стоят перед глазами. Леха, ты продолжай в том же стиле – рисуй пятнистые абстракции. Хочешь, добавь пару треугольников и квадратиков, если уж так нравится геометрия. И обязательно поменяй имидж.

– А имидж тебя чем не устраивает?

– Меня устраивает. А вот публика любит кумиров с изъянами.

– Хочешь сказать, мои ноги не срастутся?

– Срастутся. Но в сырую погоду они возьмут на себя обязанности барометра и станут корежить твою психику. Тебе ничего не останется, как обратиться к спиртному. Только в нем ты будешь находить забвение, и все закончится алкоголизмом.

– Спасибо.

– Леха, посмотри в окошко – и на солнце бывают пятна. Желательно, чтобы на презентации книги ты едва держался на ногах.

– На поломанных?

– В другом смысле. Чтобы явил поклонникам свою приобретенную слабость. Можешь даже кого-то обматерить, например, критиков. А еще лучше, побуянить.

– Может не надо?

– Ты меня удивляешь! Прикинь, сколько у нас пьющих? Миллионы! И все они сразу проникнутся к тебе уважением. Миллионы поклонников! И еще. С этого момента не стригись и забудь о бритве. Так ты сделаешься понятней для народа – не надо ломать стереотипы. А если уж ломать, так кардинально – измени свое имя и фамилию.

– Тут я возражаю.

– Хорошо. Тогда изменим только имя и отчество. «Леонид Андреевич» заменим на «Знаменитый Художник». Во всех каталогах будешь «Знаменитый Художник Худовяк». Ну как?

– Вроде бы неплохо.

– Многое зависит и от того, под каким названием выйдет твоя биография. Как тебе «Любовь и деньги»? А назови мы, предположим, иначе – «Любовь к деньгам» – уже не то.

– Согласен, намного хуже. Аркаша, а если я нарисую попугайчика, сидящего на козлиных рогах? Фрида хочет, чтобы я рисовал попугайчиков – они последнее время на рынке плохо расходятся.

– Да ради бога! Рисуй. Пусть ломают голову, что ты хотел донести своей говорящей птичкой. А те, кто заинтересуются мафиозными деньгами, пусть ищут, на каких ледниках обитают попугайчики.

Регистрация предприятия

Когда гениальный план составлен, лучшее что можно придумать – немедленно его исполнить.

Аркадий Бобрик и будущий Знаменитый Художник, – но пока еще Леонид Худовяк – подготовили уставные документы издательства и отправились в мэрию для их регистрации. Нужного человека, который поможет с оформлением, подсказал Соболевский.

Завтрашние издатели стали в очередь у дверей 311-го кабинета. Разумеется, постоянно приходилось отгонять прохиндеев, норовивших проскользнуть на прием впереди остальных. Один из ловкачей, например, взял папку под мышку, выпятил живот и напустил на себя сонное безразличие – хотел сойти за сотрудника мэрии. Но не хватило убедительности, которая приобретается годами работы в подобных учреждениях. Хитреца поймали за полу пиджака и отправили в конец очереди. Не помогло и «я только на минутку».

Наконец, Аркадий и Леонид вошли в кабинет. Встретил их изможденный худой чиновник, вероятно, не первый год прикованный к столу своими обязанностями. Сзади и справа от чиновника до потолка высились полки, уставленные рядами толстенных папок. «Когда-то и наша будет среди них», – подумали ходоки.

– Мы от Иннокентия Павловича, – предупредил Аркадий.

Чиновник кивнул, ознакомился с уставом, а затем профессионально вздохнул.

Удивительно, насколько красноречивым может быть обыкновенный выдох.

– Что вы тут написали? – сказал чиновник скрипучим голосом, благодаря которому Аркадий сразу же окрестил его Кузнечиком.

– В этой графе, – продолжил Кузнечик, – следует указать не «издательство», а «предприятие». А в этой – наоборот. И тут у вас запятая вместо двоеточия.

– Мы впервые, – пролепетал Худовяк, – сейчас исправим.

– Да здесь на каждой странице! Все надо переписать.

– Мы скачали бланки с вашего сайта, – попытался возразить Аркадий.

– Сайт уже две недели не обновлялся. За это время приняли четыре закона и восемь поправок.

– И как же нам быть?

Кузнечик оторвал голову от бумаг, оценил балансовую стоимость ходоков.

– Вам повезло, что попали ко мне.

При этих словах кошелек в кармане Аркадия спазматически содрогнулся, примерно как желудок накануне опустошения.

– Поднимитесь этажом выше – в 408-й кабинет, – порекомендовал Кузнечик. – Обратитесь к Зинаиде Ивановне, она подготовит ваш устав. Не забудьте отблагодарить, – четыреста будет достаточно. Приходите через неделю.

– Вот что значит дилетанты! – сказал Аркадий в коридоре. – Убили два часа, когда сразу надо было в 408-й.

Этажом выше их встретила энергичная дама со зловеще-кровавым маникюром.

Когда выходили из кабинета, Аркадий заметил:

– Ничего не скажешь – обдирает со знанием дела.

– Да бог с ними, с долларами, – отмахнулся Худовяк. – Я теперь, после катастрофы в горах, видеть их не могу – керосином отдают.

Неделя пролетела незаметно. Аркадий и Леонид вновь навестили 311-й кабинет. Но к их удивлению на месте Кузнечика сидел усатый раздобревший толстяк. Аркадий непроизвольно сразу же окрестил чиновника Колобком.

– Да. Я в курсе, все готово, – дружелюбно сказал Колобок. Он поднялся, отыскал на полке нужную папку. Но тут неожиданно дальнейшему ходу событий помешала незнакомка. Женщина с криком влетела в кабинет:

– Мерзавец! Тебе это с рук не сойдет! Ты ответишь за свои махинации! И ты, и твоя Зинаида, будете грызть сухари за решеткой! – Женщина повернулась в сторону Аркадия и Леонида. – И те, кто взятки давал – тоже! До встречи в суде!

Женщина выскочила из кабинета.

– Кто это? – спросил Аркадий.

Колобок поморщился.

– Супруга. Узнала про Зинаиду.

– Из 408-го?

– Да. Но мы с Зиночкой намерены отстаивать свое право на совместное счастье. Не помешает ни она, ни ее скрипучий Таракан.

– Таракан? – удивился Аркадий.

Да! Таракан, которого я заменяю на этом месте. Он, видите ли, отправился в санаторий язву лечить! Знаем, какое там лечение! А Зина тут работай за двоих! Изумительная, обворожительная женщина – вы сами видели.

– Да-да, видели. Просто невероятно, как она жила с этим Сверчком?!

– С кем?

– С Кузнечиком.

– Теперь она живет со мной.