Гуль. Харизма +20. Том 1

— Открывай глаза, мы видим, что твой мозг уже активен.

— Протестую… — застонал я, — пытки… нарушение прав человека… без суда! Без приговора!

Заминка была недолгой.

— Никто тебя не пытает.

— Вот… опять… прекратите это изуверство!

— Кажется, ему просто не нравится, когда ты говоришь, Аврориан.

Второй голос тихий, усталый, но с потаённой насмешкой.

Что произошло? Я в плену, сомневаться не стоит. И я обезврежен, иначе министр социального развития не приблизился бы ко мне на расстояние километра. Они демонтировали все имплантаты, следовательно, у меня нет рук, одного глаза, и, наверняка, кое-чего в корпусе. Но всё же, что произошло? Я вырвался из секретного исследовательского комплекса, а потом полное… Ах, да! В ремонтном цехе можно ходить только по жёлтым дорожкам.

— Меня сбил дрон, не так ли? — Я хотел посмеяться, но боль в груди переубедила. Открыл единственный глаз.

Меня поместили в медкапсулу, наполненную регенерационным раствором, надёжно зафиксировали и подсоединили все необходимые аппараты. Они лечили меня, восстанавливали утраченные конечности. Не знаю, зачем, но здоровые руки мне для побега ещё понадобятся…

— Какая бурная активность нейронов. Думаешь о побеге, инфо-террорист?

— Вспоминаю инструкцию к реконфигуратору материи (устройство для распечатки еды), господин министр.

Министр социального развития был уже немолод, однако, имел великолепное здоровье и безукоризненный внешний вид. Прямой, широкий в плечах, прекрасно одетый и гладко выбритый; бесцветные волосы, длинное узкое лицо с тонкими чертами и холодный взгляд.

Второй мужчина был похож на первого, но не во всём; поседевший брюнет, такой же высокий, правильный, однако, с утомлением на лице и в осанке. Белоснежный халат казался слишком большим, создавая ощущение худобы, отсутствующий взгляд стремился в неизвестные дали.

Аврориан Анкрец и Ледо Нифтар, два самых влиятельных человека в изведанной вселенной. В отличие от миллиардов других, они не были созданы на репопуляционных фабриках и воспитаны в специальных центрах, нет, у этих двоих были настоящие фамилии, были установленные родители, которые, прежде чем передать гены, прошли через многоуровневые экзамены и проверки. Настоящая элита Человечества.

— Мы взяли образец тканей и уже провели его по базам генетического наследия Единства, — сообщил Анкрец. — Как так получилось, что тебя в них нет?

Мог ли я ответить, что завербовал и разагитировал государственного служащего, который пошёл на должностное преступление и стёр мой ДНК-маркер из всех баз? Мог, но не стал. Уверен, министр и так всё понимал, человеком он был умным, даже гениальным.

— Может, — заговорил Нифтар, — обождём пока с вопросами и устроим нашему гостю экскурсию? Он так рвался попасть внутрь, и так быстро сбежал, что не успел осмотреться.

— Справедливое замечание, Ледо, — согласился Анкрец.

Двое направились к выходу, медкапсула загудела чуть громче и поплыла за ними на гравитационной подушке. Через минуту мы оказались в той самой лаборатории. Верхний ярус кишел дронами-ремонтниками, они настраивали все терминалы и ликвидировали следы моей атаки. Надо всеми верховодил куратор.

— Господин министр… — Он обернулся, утирая пот нервным движением.

— Снят с проекта, — сообщил ему Анкрец, — переведён на кольца Сатурна, будешь считать там пылинки до конца своих дней.

— Вето, — тихо произнёс Нифтар, — доктор Гиламай — ценный сотрудник, Аврориан, и раз твоя служба безопасности не нашла пятен на его репутации, он остаётся на посту. Вымещай злобу на женщине, соблазнившей его.

— Как только её задержат, — не стал спорить министр и обернулся ко мне. — Тебя заинтересовал проект «Пенитенциарий», не так ли, инфо-террорист?

— Чрезвычайно, — признал я. — Но предпочитаю считать себя революционером.

— Очень хорошо, продолжай предпочитать, инфо-террорист. Что же касаемо проекта, его ты изучишь изнутри. Не так ли, Ледо?

— Так, — тяжело вздохнул гениальный учёный. — Простите, незнакомец, моё право вето не распространяется…

— Не извиняйся перед этим дегенеративным элементом. Его счастье, — что мы люди нового времени. Методы, которыми владели Древние, были эффективны, однако, членовредительство отбросит нас на века назад, к варварству.

Всё прояснилось. До пыток великий гуманист никогда не опустится; его люди уже исследовали мою ДНК, а, следовательно, знают, что пробовать особые препараты тоже не стоит, — это будет равносильно убийству. Значит, он решил засунуть меня в СГП и сослать в виртуальную тюрьму «Новый Мир»… Учитывая специфику проекта «Пенитенциарий», это решение было понятно.

Анкрец бросил взгляд на экран с моими биологическими показателями.

— Какое ровное сердцебиение, — отметил министр, — не боишься, инфо-террорист?

— Страх как-то поможет мне?

— Никак.

— Тогда какой смысл?

— Логично. Тебе предстоит получить длительный и травмирующий опыт, но перед этим наберись сил как следует. Ледо, вызови меня, когда он будет готов к загрузке.

— Хорошо, — вздохнул Нифтар.

Затем, вероятно, медкапсула получила невербальный приказ и впрыснула мне снотворное.

* * *

— Должен уточнить кое-что, — бормотал голос, — всё это очень… очень неправильно.

Я открыл глаза, левый видел мутновато и чувствовался непривычно после стольких лет отсутствия. На грани зрения виднелись края саркофага СГП, а надо мной пыхтел сам Нифтар, что-то подсоединяя внутри.

«Морфей 20 00», новейшая модель, она даже в серию не вышла, числилась на испытательной фазе. Когда инженеры убедятся в надёжности этой станции, то немедленно переименуют в «Морфей 20 01» и начнут обновлять вселенский технопарк. Сверхреальные ощущения, абсолютная надёжность, усовершенствованная система жизнеобеспечения. В отличие от «Морфей 10 12», в этой модели можно будет попросту жить, не выходя наружу вообще.

— Доктор Нифтар, — произнёс я тихо, — вы придумали гроб, в котором люди хоронят себя заживо и по доброй воле. Вам не стыдно?

Учёный отложил на время дела, зрительный контакт был мимолётным, он заглянул мне в глаза и сразу же отвёл взгляд.

— Вы… играли? — спросил он. — Были морфенавтом?

«Морфенавт» — термин, активно использовавшийся, когда «Новый Мир» только появился. В отличие от СГП «Морфей» он так и не прижился.

— Нет. Настоящая жизнь здесь, а всё остальное не имеет значения.

— Категоричный, — сказал учёный. — Вы с Аврорианом, как говорили Древние, из одного теста. Он тоже практически никогда не загружается, предпочитая жить в этом, старом мире.

— Пожалуйста, не сравнивайте нас. Я презираю Аврориана Анкреца.

— Как и он вас, господин Агамот.

Я, кажется, перестал дышать.

— Доктор Нифтар, — послышалось откуда-то сверху, — наблюдаем высокий нервный всплеск!

— Наверное где-то я подсоединил неточно, сейчас переделаю, доктор Гиламай, — ответил гений и опять повернулся ко мне. — Успокойтесь, Агамот, министр не знает, и я ему не сообщу. Он уверен, что поймал рядового исполнителя, а Великий и Ужасный где-то там, прячется в логове и строит козни. Он удивился бы …

— Как вы узнали?

Нифтар коснулся пальцем виска.

— Говорят, что я умный. Может быть, не врут.

Автор и главный креативный директор «Нового Мира», визионер, светило инженерии, психологии, неврологии, а также дюжины других наук, протяжно вздохнул.

— Где я был? М-м-м… вы с Аврорианом похожи, Агамот. Если мир не соответствует вашим представлениям, то вы меняете его. Я другой, я как черепаха, — прячусь в свой собственный, маленький и безопасный мирок. «Новый Мир» я придумывал для себя и своих друзей. Вернее, для друга, — Аврориан был единственным, кого я мог так называть. И когда я поделился с ним, он превратил крошечный проект в то, что есть теперь. Каждый день миллиарды людей загружают свои психоматрицы в мою игру, тратят своё время на моё детище, живут в моём мире, господин Агамот. Мне не стыдно, я горд, польщён, я признан при жизни. — Его взгляд всё время блуждал где-то, голова покачивалась, Нифтар плохо владел социальными навыками, но вот он вновь посмотрел мне в глаза. — Однако же я стыжусь проекта «Пенитенциарий». Мой мир не должен был использоваться как способ наказывать или пытать…

— Я на месте, Ледо! — послышался властный голос Анкреца. — Всё готово?

— Почти, — ответил Нифтар и продолжил тише: — Слушайте меня внимательно и запоминайте, от этого будет зависеть ваша жизнь.

Я молчал и слушал.

— Ваша СГП настроена так, чтобы передавать ощущения «Нового Мира» максимально правдоподобно. Особенно в том, что касается боли и смерти. Вам придётся умирать, но вы будете возрождаться. Каждая смерть, увы, будет наносить некоторый ущерб, который рано или поздно сломает вас.

— Таков расчёт министра?

— Такова идея. Запомните: первое, вы должны как можно скорее перехватить управление мобом, иначе будете обречены погибать раз за разом; второе, голод никогда не оставит вас, не боритесь с ним, ешьте, это позволит сохранить рассудок и будет начислять единицы опыта хоть и немного; третье, та органика, которую вы поглотите, повлияет на состояние моба, так что старайтесь не обходиться разложившейся гнилью, ешьте свежие мышцы, грызите кости, органы, а главное, — добывайте мозговое вещество. Находите и ешьте сильных противников, иначе деградируете. — Он задумался, усталое лицо пошло глубокими складками. — Держитесь подальше от всего, что связано с Ордосом, эта структура находится под влиянием министра. Реальная власть Единства не сможет ничего вам сделать в «Новом Мире», но Ордос — грозная сила там.

Всё это звучало как бред, но я не перебивал и не задавал вопросов, — если гениальный Нифтар считал, что всё это важно в его выдуманном мирке, то мне оставалось лишь запоминать.

Протяжный вздох.

— Если бы я выбирал для вас моба, то это было бы что-нибудь другое. Василиск, мантикора, или даже линнорм, но выбор был за Аврорианом. Сочувствую.

— Ледо!

— Готово. — Гений выпрямился, бросил последний взгляд. — В моём «Новом Мире» возможно всё. Почти всё. Если вы настолько неординарный человек, насколько мне кажется, то у вас есть шанс вырваться. Удачи, Агамот, ищите свой путь.

Он аккуратно опустил крышку саркофага, пискнули замки, наступила темнота.

Машина мерно успокаивающе гудела, я не мог шевелиться, хотя чувствовал свои новые руки. В висках появилось покалывание, гудение усилилось, и ощущение телесности ослабло. Перед глазами расцвёл яркий пейзаж, на фоне которого сверкала надпись: «Добро пожаловать в «Новый Мир», путники! Дерзайте!»

Глава 1. Новорождённый

Обоняние, осязание, слух. В таком порядке приходили чувства. Глаза открылись… они именно открылись, потому что не я их открыл. Некоторое время я лежал на земле и не хотел менять положение; прислушивался к ощущениям, пытался осознать происшедшее, понять, не опасно ли рядом. Однако же тело меня не послушалось.

Оно неловко поднялось на четвереньки, осмотрелось, двинулось словно животное. Я понял, что являюсь безмолвным пассажиром транспорта, которым управляет… кто? Прислушавшись к ощущениям, обнаружил рядом некое присутствие. Прямо здесь, в теле. Соприкоснулся с ним и дрогнул от отвращения. В мой разум ворвался поток блеклых образов. Я видел разорванные трупы, видел кости и разрытые могилы, видел чёрную кровь на своих руках, и, главное, я почувствовал голод. В желудке заурчало.

Тело продолжало двигаться. Я не сразу понял, что видения ушли, и глазам предстало настоящее кладбище. Разумеется, не современное, а погост Древних. Множество каменных плит, — надгробий; поросшая дикими растениями земля: лозы, кустарники, травы. Мне стало немного непривычно от осознания того, что подо мной находилось множество мертвецов.

Тело ковыляло, время от времени продираясь через заросли кустарников и нюхая деревья. Едкая вонь била в ноздри, но тело не отстранялось, наоборот, добавляло к чужим меткам собственные. Какая мерзость.

Царствовали сумерки. По крайней мере, мне так казалось. Дикое кладбище тонуло в дымке, небо было не видно, слякоть и запах жирной земли втекали в ноздри. Наконец, к этим ароматам прибавился ещё один, — сладко-гнилостный запах мертвечины. Он струйками сочился из могилы, трава там была ещё низкой, вероятно, не успела отрасти после того, как могилу зарыли.

Я почувствовал, что рот наполнился слюной, тело подскочило к источнику зловонья и вонзило пальцы в землю. Я приготовился испытать боль от сорванных ногтей, но ничего не произошло. Чувствовал лишь приятную сырую прохладу, пока рыл. Руки мелькали перед лицом, я не успевал разглядеть их, только отмечал прочность кожи и невероятную выносливость.

Что-то затрещало в кустарнике слева. Тело тут же повернулось на шум и замерло. Мышцы напряглись, корпус припал к земле как перед прыжком зверя. Треск стал громче, приблизился, и вот, на более-менее открытое пространство вывалился… вывалилось… что за мерзость?

Тощий гуманоид, грязный и голый, не считая набедренной повязки, упал на четвереньки и стал тяжело дышать. У него были крупные ладони и ступни, худое тело, сплетённое из жил, которые натягивались под кожей землистого цвета, а крупный череп имел заострённую макушку.

Чужак не сразу заметил меня, а когда заметил — отпрянул. Из его груди торчало что-то острое, сочилась чёрная кровь, уродливое коротконосое лицо было бледным, а глаза красными.

— Моё! — От этого харкающего, мерзкого звука я вздрогнул. С запозданием понял, что услышал свой… голос тела.

Не членораздельную речь, нет, — глубокий гортанный рык, неким образом имевший смысл.

— Моё! Не подходи! Ем первый! Моё! Ты потом! Если останется! Моё!

Раненный уродец с ноющим стоном поднялся и двинулся в сторону.

— Не буду… бежать… ходячая еда… пришла… делает нас… неходячая еда…

Он двигался медленно, а моё тело с подозрением следило за удаляющимся гуманоидом. Напоследок он обернулся.

— Беги… а то… будешь… неходячая еда…

Тело не шевелилось пока чужак не скрылся, а затем продолжило рыть. В желудке урчало немилосердно, и я, как бессильный наблюдатель, понимал, что голод будет утоляться содержимым могилы.

— Сюда!

Пронзительный голос напугал тело. Оно вновь замерло, прислушалось, я чувствовал, как шевелятся уши. В тумане проявилось два световых пятна. Меня это обрадовало, но тело испугалось. Оно было уверено, что свет опасен. Приближались тяжёлые шаги, тело юркнуло за какой-то поросший лозой постамент без статуи, притихло. Я почувствовал, как шипы вдавливаются в кожу на спине, но не могут её порвать, ощущения неприятные, но терпимые.

Шаги звучали уже здесь, треща и лязгая сквозь кусты прорубилась высокая фигура в кожаной одежде с заклёпками, и факелом в руке. Другая рука… ящерицы? У этого существа были все признаки рептилии: чешуя, характерная форма головы, глаз, длинный хвост. Однако же ходила она прямо и не менее проворно, чем человек. В другой руке существа блестел очень длинный и острый предмет… судя по всему допотопное оружие… длинный нож? Кажется, Древние звали это «меч».

— С-сюда.

— Уверен? — послышалось сзади сварливое.

— Я себе весь подол изорвала!

— Тише, ты пугаешь добычу.

— Пусть они держатся от меня подальше, гули мерзкие!

— Я их потрошу и не жалуюсь, а ты в сторонке стоишь и только в обморок валишься. А ну успокойся.

— Ленгидмар, она меня опять травит! Сейчас выйду и всё!

— Выходи, — ответил сварливый голос, — хиллер нам сегодня больше не понадобится, осталось добыть один язык гуля и сдадим квест. Выходи, выходи, Гдеша, остальным больше достанется.

Высокий капризный голос не стал отвечать на это.