Дыши со мной. В плену у зверя

Теперь она закрыла глаза и тихо прошептала, только звериный слух позволил уловить. И пусть то, что она сказала, было ужасным, но её голос меня хоть немного успокоил, заставил на какое-то время прийти в себя.

– Зачем они меня спасают? Я не хочу…

И столько отчаяния, столько боли в её словах…

– Я понимаю, маленькая, всё понимаю. Но поверь, пройдет время и станет немного легче, потерпи, пожалуйста. Ты нужна мне.

– Вам? – её глаза распахнулись в панике.

И я мысленно ругнулся, прикидывая, как это для неё прозвучало. Но пока не получалось подобрать нужных слов, чтобы донести то, что думаю на самом деле, чтобы не пугать, чтобы… она мне поверила.

– Я не коснусь тебя, слышишь? И не сделаю ничего плохого… Ты – моя пара, Элисса. Для оборотней такая связь священна. Теперь я всегда буду рядом и помогу тебе во всём. Буду защищать ото всех. Тебе больше некого бояться. Буду делать, что ты скажешь.

– Тогда пусть больше не спасают…

– Элисса… Ты хоть и маленькая, но сильная девочка, прошу тебя, борись…

Она помотала головой, показывая, что не хочет, ни бороться, ни жить. Я видел, как тяжело ей говорить со мной, видел, как она жмётся к больничной стене, боясь находиться со мной в одном помещении, но не мог придумать, как успокоить. В голову не приходило ничего, кроме как обнять, погладить по голове, вот только я был уверен, что это спровоцирует истерику – девочка явно не настроена на физический контакт с незнакомцем.

Наверняка я казался ей старым бугаем, который втирает про какую-то пару, чтобы получить что-то от неё. Вряд ли она возьмёт, да и поверит в чистоту моих помыслов и намерений.

Ещё я знал, что она сейчас на препаратах, поэтому может говорить со мной. Знал, что то, что произошло, оставит на её душе глубокий след. Хотя разве можно назвать это «след»? Её душу разорвали, обваляли в грязи и вот эти обрывки теперь я попытаюсь сшить обратно…

У меня не было сомнений. Уже не было иллюзий. Я знал, что она никогда не захочет быть со мной, и не только потому, что я старше почти на двадцать лет, но и потому что я сын того ублюдка, который сломал её жизнь. Что у нас никогда не будет полноценной семьи. Что она никогда не обнимет меня, не…поцелует.

Я смирился с этим заранее, увидев её здесь сейчас.

Прежде мне казалось, что смогу вернуть её к жизни, и… тогда мне тоже хоть что-то перепадёт. Теперь же понимал отчётливо, что, если получится хотя бы научить её улыбаться, это будет мой самый величайший прорыв.

Осознавать всё это было больно. Хоронить свои мечты тоже. Но это лучше, чем прощаться навсегда с ней… Пусть всю свою жизнь я посвящу тому, чтобы хоть отчасти загладить свою вину перед ней, чтобы подарить ей как можно больше добрых моментов, а сам так и подохну одиноким, никому не нужным.

Теперь я больше не стану делать попыток создать семью, ведь моя маленькая пара и есть моя семья. И другой мне не нужно. Я стану бороться за неё, за то, чтобы она снова научилась просто жить. Пусть это станет моим единственным смыслом.

– Элисса, когда твоему здоровью ничего не будет угрожать, я заберу тебя, – она задрожала и обняла себя руками в защитном жесте. – Нет, не туда. Туда ты больше никогда не вернёшься. Я уничтожил тех уродов и уничтожу то место. Спалю дотла. Ни щепки не оставлю. А с остальным мы справимся вместе. Слышишь?

Девочка молчала и смотрела в пол.

– Элисса, у тебя есть семья? – покачала головой. – Может, родственники? Друзья? Дом?

– Вы меня отпустите?

Своим тихим, едва слышным вопросом загнала в тупик. Как, блядь, я её отпущу?!

– А тебе есть, куда идти?

Девочка неуверенно пожала плечами, так и не глядя на меня. Я обязательно узнаю о ней всё. Найду столько информации, сколько смогут нарыть все мои ребята. И способ хотя бы немного помочь ей, я тоже найду.

– Давай ты пока подлечишься немного, а как тебе станет лучше, мы уедем от…

В этот момент в палату заглянула та самая медсестра, прошептав, что мне бы пора уходить, потому что скоро придут ставить ей очередную капельницу. Но увидев эту девушку, Элисса начала кричать и биться в истерике.

Чтобы она не навредила себе, я в два шага подскочил к ней и, подняв на руки, прижал к себе, не обращая внимания, на бессознательные взмахи рук и ног. Лучше так, чем она сломает себе что-то о металлические детали кровати.

– Тише, тише, тебе нечего тут бояться, всё хорошо…

Она не реагировала или может не слышала, не понимала. Медсестра заозиралась, боясь, что шум привлечёт внимания и заговорила громче, убеждая меня уйти.

– Какого хрена она так испугалась?! ЧТО вы с ней такого делали?! – зарычал я, готовясь напасть на ту, что привела меня сюда, делая вид, что помогает.

Вот только поставлю на пол брыкающуюся изо всех сил пару, и…

Глава 8

И тут я разобрал, что Элисса повторяет: «Не надо, только не надо уколов».

Так она испугалась её из-за того, что решила, что медсестра пришла вводить ей какие-то препараты. Конечно. Они вкололи ей только успокоительное, как привезли сюда, но тогда она была без сознания. И когда раны обрабатывали тоже. А теперь она видит вновь белый халат и слышит, что ей собираются ставить капельницу, вот и сработали привычные ассоциации.

– Выйди! – рыкнул на девушку, и она мигом захлопнула дверь с той стороны.

– Элисса, тише-тише, она ушла. Уколов не будет. Ничего не будет, слышишь?

Но она продолжала отталкивать мои руки, и я осторожно раскрыл их, посчитав, что она могла испугаться и прикосновений. Девочка сразу отбежала в противоположный угол палаты, глядя оттуда загнанным диким зверьком. Но хотя бы перестала кричать и биться в истерике.

Это был просто какой-то замкнутый круг: я хочу помочь, но для этого начинаю ей что-то объяснять или делать, а она пугается этого ещё больше, и всё по новой. Вот и сейчас не верит мне ни на секунду. И всё понимаю, да, это объяснимо и вполне оправданно, но… Но как же больно видеть в глазах той, что только появившись, стала для меня всем, ненависть.

– Я трогал тебя, чтобы ты ничего себе не повредила. Не собирался и не собираюсь ничего делать ничего плохого…

Она молчала, и я не был уверен, что понимает то, что я говорю. Начинало накрывать чувство безысходности, хотя и понимал, что впереди нас ждёт ещё более сложный и долгий путь. Мне нужно набраться терпения и сил.

Только вот незадача, каждый из нас становится сильнее, встретив истинную. Однако лишь при условии, что поставит метку. А вот если не поставит… Теперь каждый день я буду становиться всё слабее до тех пор, пока однажды кто-то из прайда не заметит, что глава уже не может защитить всю стаю, и тогда…

Отодвинул непростые мысли подальше. Не время. Решу это как-то потом. Сейчас должен думать о той, которая трясётся как осиновый лист, находясь со мной в одной палате, а не о том, как я устал за последние дни, как мне хреново от того, что сделал и от того, что не успел сделать раньше, как душит чувство вины и страха за неё.

У меня больше нет права на слабость. Поэтому мой голос прозвучал вновь спокойно и уверенно.

– Та девушка, она врач, и хочет помочь тебе.

– Они снова будут мне колоть ту синюю жидкость.

На её лице маской застыла паника. И это болью отзывалось у меня где-то в подреберье.

– Нет, никакой синей жидкости. Ничего такого!

– Будут, – кивнула она каким-то своим мыслям. – А потом станут изучать… и … всё остальное… а я не смогу больше… я…

– Элисса, – повысил я чуть голос, – никто не будет тебя изучать. И обижать тоже. Я не позволю. Ты в безопасности, просто пове….

Но кажется её крики не остались незамеченными. В палату вбежали несколько медработников и оборотней-волков в обычной одежде, скорее всего – охрана, и воззрились на меня едва ли не с таким же ужасом.

Ну да. Они только привезли сюда подопытных из нашей лаборатории и тут нарисовался барс. Весь в крови.

Блядь.

Могу прикинуть, какие мысли сейчас в головах этих ребят, с учетом того, что никто не в курсе о моей договорённости с сыном альфы. Для них я – диверсант.

– Спокойно, – выставил вперёд руки, – я просто пришёл за ней. Я новый глава прайда. Давайте мы все не будем делать резких движений…

Но моя пара уже опять дрожала и вскрикивала, скрутившись в углу палаты. Слыша, как она всхлипывает и кричит, я всё сильнее хотел вывести их силой, но это означало начало драки, которая испугает её ещё больше.

– Выйдите, вы пугаете её, – так они и разбежались.

Даже наоборот собрались защищать спасённую девушку от меня, такого урода, который пришёл забирать её обратно. Поняв, что на слово мне никто не поверит и убеждать бессмысленно, я встал, закрыв её спиной, и перешёл в полутрансформацию, демонстрируя серьезность намерений.

– Звоните своему альфе. Без неё я не уйду. Мы либо договоримся, либо я положу вас всех нахрен…

Палата опустела через мгновение. Нас заперли на ключ снаружи, словно это могло остановить меня. Но выносить дверь и прорываться сквозь охрану было бы слишком идиотским решением, с учётом того, что именно стая серых волков помогла мне уничтожить лабораторию.

Всё не по плану.

Но я не знал, что она так реагирует на медперсонал. Они её мне окончательно угробят. И оставить её здесь, понял, что не могу. Девочка продолжала трястись в углу, бросая на меня опасливые взгляды. Надеясь, что не успела заметить, я вернулся в обычный свой вид и сел рядом прямо на пол…

Ну как рядом. На расстоянии вытянутой руки. Моей руки. То есть вполне себе не рядом. Хотя вновь хотелось обнять, успокоить… Если бы её успокаивали мои объятия, я бы её из рук не выпускал.

– Тебя никто не тронет, слышишь? Я даю слово. Ни сейчас, ни потом.

– Зачем Вы…

И вдруг так захрипела, что я испугался, что у неё какой-нибудь приступ.

– Тише, Элисса, дыши глубоко и медленно, давай, ну же…

Я громко вдохнул и медленно выдохнул, показывая пример. Она сложила дрожащие руки на груди, словно закрываясь, но повторила за мной.

– Молодец, видишь, какая ты молодец. Давай дышать вместе. Всё хорошо. Тебя здесь никто не обидит.

– Они…

Она бросила взгляд на дверь.

– Они не прикоснутся к тебе, обещаю. Я здесь. Никто тебя не коснётся.

– Почему… Вы…

– Я объяснял, что ты моя пара. Мы связаны. Я буду защищать тебя…

Она заплакала. Да что я такого сказал?!

– Элисса, прошу тебя. Не бойся. Ты можешь говорить мне, что тебя так расстраивает. Я отвечу на любые твои вопросы…

– Вы заберёте меня себе? – надрыв её голоса было сложно не заметить, и я поспешил успокоить:

– Конечно!

И только ответив, запоздало понял, как это, наверное, выглядит с её стороны. Её где-то нашли, посадили в клетку, ставили над ней эксперименты, издевались, из-за чего она ненавидит оборотней на всех уровнях, а теперь заявляюсь я и сообщаю, что она моя и заберу её себе. Да что же это за…

– Боюсь, ты не так всё поняла. Я не стану делать ничего такого, что тебе делали в лаборатории. Я не стану обижать, даже наоборот. Я помогу…

Она грустно и как-то зло усмехнулась. От чего её прекрасное, почти детское личико стало на пару мгновений зловещим.

– Вы не первый, кто обещает защиту…Что Вы попросите?

– Попрошу?

– Да, что Вы попросите взамен на помощь?

– Мне ничего не нужно! Поверь! Я… Даже в мыслях не было!

– Так не бывает…

И на этот раз я промолчал, ведь не знал, просто НЕ ЗНАЛ, как убедить её! Словно бьюсь в закрытую дверь. Раз за разом. Мне орать хотелось. И убивать. Снова. Но лучше обнимать её, дышать ею, трогать эти её светлые кудряшки… Зализать её раны, чтобы даже шрамов не осталось. Стереть все жуткие воспоминания из её головы навсегда. И чтобы ей больше никогда не было так страшно, так больно.

А ведь это только начало.

Сколько пройдёт времени прежде, чем она поверит, что я искренне хочу помочь? Сколько она будет ждать от меня подвоха? Сколько продолжит бояться меня, как самого жуткого монстра? Месяц? Полгода? Год? Два? Десять?

Мы так и сидели на полу в палате клиники на волчьей территории, она смотрела на меня как на врага, я на неё – как на своё личное крошечное божество. И пусть наш разговор был ужасен. Пусть я представлял, что моя пара будет иной, и встречу я её иначе.

Но никогда не променял бы свою маленькую девочку ни на одну другую…

Глава 9

Альфа вошёл в палату вместе с сыновьями. У Эмина под глазом зрел синяк, хотя он и не выглядел слишком расстроенным. Ясно. Процесс перевоспитания прошёл не слишком успешно. Но и альфу можно было понять. Он мог потерять сына. Из-за меня.

И я не должен был, но принял его помощь только потому, что не справился бы один. А волки стали серьёзным подспорьем, которое изменило ситуацию в нашу сторону и главное – позволило вытащить оттуда самое ценное для меня.

Но как только в палате появились они, Элисса вся сжалась и забилась в угол сильнее. Я встал, отряхивая джинсы. Хотя на кой я это сделал, если они все заляпаны кровью? Вряд ли испачкал их сильнее сейчас… Нервное наверно.

Старый волк начал разговор первым.

– Мне плевать, о чём вы договорились с сыном, но ты нарушил нашу с тобой договорённость. И меня это не устраивает. Несколько моих ребят серьёзно ранены. Что я должен сказать их семьям?

– Ты защищаешь свою семью, волк, а я свою, – подошёл я к нему почти в плотную. – Давайте выйдем, не будем её пугать.

Казалось бы, что может страшного случиться после этой просьбы? Но его дальнейшие слова едва не сбили меня с ног.

– Если она твоя пара, это не значит, что я отдам тебе волка, которого она носит.

Эмин вновь отвёл глаза. Так вот что значил этот его жест. Вот почему они забрали её вместе с остальными «своими». Они почуяли в ней то, что не заметил я. И вот один из самых волнующих меня вопросов – какого хрена я этого не заметил?! Сейчас же меня будто под дых ударило. Она… беременна? Моя… пара…