Солнечная тайна Изабель

Я даже рассмеялась, представив, как хожу с короткими рукавами и ободранным подолом, чтобы не дай Бог не разорить своего мужа.

— Изабель, где ты была? — Марко бросился ко мне, как только я переступила порог вилы. — Они снова приехали!

— Кто? — понизив голос, спросила я.

— Гуерро! Тетка Франческа, сеньор Джузеппе и толстый Диего! — Марко по привычке возбужденно закрутился на пятке и, щелкнув пальцами над головой, презрительно добавил: — Маледетти пуццоленти!

Я сначала потеряла дар речи, а потом гневно воскликнула, схватив его за ухо:

— Где ты набрался этой гадости?! Чтобы я больше не слышала подобного! Иначе я заставлю тебя вымыть язык с мылом! Ты меня понял?!

— Да! Да! — Марко скривился, но не заплакал. — Какая ты стала злая, Изабель!

Я отпустила его и покачала головой, не в силах сдержать смех. Проклятые вонючки… Как все-таки верно сказано… Это что-то, а не дети!

Лучиана накрывала на стол, а «дорогие» гости попивали вино в соседней комнатушке, которая была чуть меньше столовой. Похоже, для таких мероприятий она и была предназначена. Несколько небольших круглых столиков, буфет с выпуклыми стеклами в резных дверцах, мягкие кресла и софа, обитая основательно истертым бархатом — вот и все убранство, не считая конечно темного ковра, который замечательно гармонировал с подушечками, разбросанными на софе.

Франческа сидела на ней, будто ей к спине привязали палку — прямая и натянутая, как струна, она производила впечатление манекена или восковой фигуры из музея мадам Тюссо. Диего развалился в кресле и поглощал сыр, не забывая заливать его вином. Его лицо раскраснелось, а ко лбу прилипли влажные пряди, будто он только что бежал марафон. Джузеппе уже был навеселе и смешно двигал бровями, что-то рассказывая громогласным голосом.

При моем появлении он замолчал, и его влажные губы растянулись в улыбке.

— Добрый день, донна Изабель. Не вымокли? Такой ливень ударил, не приведи Господь!

— Да нет, все обошлось, — я стояла в дверях, не в силах переступить порог. — Добрый день сеньора Франческа, Диего…

Женщина слегка кивнула, а ее племянник, не смотря на свою полноту, резво подскочил ко мне и приложился к ручке.

— Вы, как всегда прекрасны, донна.

Было в их поведении нечто отталкивающее, какая-то скрытая фамильярность, граничащая с неуважением. Какого черта им опять надо? Неужели я недостаточно ясно объяснила свою позицию?

— Прошу к столу, — за моей спиной появилась Лучиана и тут же вежливо отошла в сторону.

Неприятная троица прошествовала мимо меня, словно не я была в своем доме хозяйкой, а они и я заметила высокомерный и злорадный взгляд Франчески. Чего это она? Неужели гадость какую-то придумала?

Близнецы тоже присутствовали за столом и сидели с хмурыми лицами, уткнувшись носами в пустые тарелки. Я их прекрасно понимала — эта компания мне тоже не нравилась.

Лучиана приготовила томатный суп, тушеное мясо и сырную запеканку, при виде которой у Диего загорелись глаза. Недолго думая, гости схватились за столовые приборы и принялись угощаться, не обращая на нас с мальчишками никакого внимания.

Мое терпение лопнуло, и я холодно поинтересовалась:

— Так что привело вас в мой дом, сеньоры? Сомневаюсь, что это замечательная стряпня моей Лучианы.

— Да, — Франческа отложила нож и вилку и, промокнув губы салфеткой, продолжила: — У нас есть для вас новость, донна Изабель.

— Я горю от нетерпения услышать ее, — ледяным тоном сказала я, догадываясь, что для меня эта новость вряд ли окажется хорошей.

— Мне очень жаль вашу виллу и эти прекрасные земли, — Франческа наигранно вздохнула. — Поэтому я не могу оставаться безучастной, когда из-за вашего упрямства могут пропасть такие великолепные виноградники. Рабочие не сегодня-завтра, покинут «Мистико соларе» и здесь поселится запустение. Я уже чувствую его плесневелое дыхание.

Как пафосно! Старая ворона… Прищурившись, я смотрела на нее и ожидала удара, который она так тщательно готовила и он не заставил себя ждать.

— Думаю, вы уже наслышаны, что наш дорогой маркграф Массимо Ногаролла вернулся из путешествия по Европе? Так вот, я написала ему письмо, в котором поведала обо всем, что меня заботит и попросила, чтобы он обратил свое внимание на ваши земли, оставшиеся без крепкой, хозяйственной руки. Так же я объяснила его светлости, что вы молоды и неопытны, что вас легко обвести вокруг пальца, и вам нужна защита! В конце я добавила, что в нашей семье есть два холостых сеньора, которые могут возложить на свои плечи всю ответственность и за вас и за ваши земли.

Краем глаза я заметила, как Матео сыплет перец в тарелку Диего, который смотрел на тетку масляными глазами, и промолчала — это будет ему на пользу. Пусть взбодрится, жених…

Но то, что сказала Франческа, обеспокоило меня не на шутку. Еще не хватало, чтобы в эти дела вмешался какой-то маркграф! Тогда мне точно не сдобровать. Ну и змея… Чтоб ты провалилась!

Я повернула голову и увидела Лучиану, которая стояла в проходе со сжатыми кулаками, и ее глаза пылали от гнева. Еще секунда и она точно скажет нечто такое…

— Я услышала вас, сеньора Франческа, — мне стоило огромных усилий, чтобы говорить спокойно. — И очень тронута вашей заботой, но мне бы хотелось кое-что добавить.

— Да, говорите, донна Изабель, — она смотрела на меня и улыбалась с нескрываемым превосходством. — Надеюсь, это слова благодарности?

— О да! — я тоже улыбнулась ей сладкой улыбочкой. — Я буду очень благодарна вам, если вы больше не появитесь ни в моем доме, ни на моих землях. Мне противны ваши речи, ваше чавканье за моим столом, и ваша непомерная жадность. Ни один маркграф в этом мире, не заставит меня выйти замуж за вашего обжорливого племянника, или за вашего брата, которому пора бы уже думать о вечном, а не о молодых невестах!

За столом воцарилась тишина. Франческа побледнела так, что стала похожа на покойника, а Джузеппе наоборот налился краской, и я даже забеспокоилась, что его сейчас хватит удар.

— Ох! Охххо! Оооо! — громкий вопль Диего заставил всех повернуть головы в его сторону. Бедняга швырнул ложку в тарелку с тушеным мясом и быстро дышал, размахивая руками. — Аааа! У меня все горит!!!

Он схватил бокал с вином и начал жадно пить, но тут же оно полилось у него из носа, рассеиваясь по белоснежной скатерти темно-красными крапинками.

— Соооль! О Боже! Это соль!

Франческа вскочила с места и подбежала к нему со своим бокалом вина.

— О, мой дорогой! Вот, выпей!

После чего она обвела меня и мальчишек ненавидящим взглядом и прошипела:

— Вы поплатитесь за это! Это я вам обещаю.

Вся троица помчалась прочь, сыпля проклятиями, а мальчишки начали звонко смеяться, радостно вертясь на стульях. Мы с Лучианой тоже засмеялись, не особо заботясь о том, что нас отлично слышно гостям, так поспешно покидающим «Мистико соларе».

Но наше веселье длилось не долго. Просмеявшись, Лучиана присела за стол и сказала:

— Что же теперь будет, донна? А если маркграф действительно захочет выдать вас замуж?

— А разве он может заставить меня? — мне еще этих проблем не хватало.

— Конечно, может, — вздохнула она. — Поэтому я и говорила вам, чтобы вы продали «Мистико соларе». А теперь неизвестно чего ждать…

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — попыталась я успокоить ее. — Если будет нужно, я сама отправлюсь к этому маркграфу и поговорю с ним!

— Вы станете просить его светлость об аудиенции??? — изумленно протянула Лучиана, хлопая глазами. — Вы серьезно, донна?

— Если нужно, я пойду к самому королю, — твердо ответила я. — «Мистико соларе» никто не получит. А сейчас пойди и позови рабочих, я буду ждать их в кабинете отца.

— Хорошо донна, — Лучиана поднялась и вышла из столовой, ни сказав больше ни слова. Похоже, она начинала принимать меня новую и я надеялась, что в будущем она перестанет чрезмерно опекать меня.

Мальчишек, конечно, стоило наказать за то, что они устроили за столом, но мне было так неприятно семейство Гуерро, что я обошлась лишь легкой выволочкой.

Когда в дверь кабинета постучали, я уже приготовила деньги и, разложив их по мешочкам, спрятала в ящик стола. Первая вошла Лучиана, а за ней потянулись рабочие. Они поздоровались и остановились посреди комнаты, с неловкостью переминаясь с ноги на ногу.

— Хочу сообщить вам приятную новость, — я не стала тянуть кота за хвост. — Сегодня вы получите свои деньги.

Среди людей пронесся возбужденный ропот, они радостно уставились на меня и чтобы не испытывать их терпение, я подвинула к себе расчетную книгу, в которой были записаны их имена.

Вызывая их по очереди, я узнала кого как зовут, а еще узнала, что несколько человек умерло, не дожив до расчета.

— Вы не могли бы передать семьям этих людей, чтобы кто-то пришел и получил расчет за своих умерших родственников? — попросила я мужчину по имени Густаво Полетти и он быстро закивал:

— Конечно донна! Я обязательно передам им! Благослови вас Господь, что не оставили их!

Люди уходи радостные и счастливые, что в свою очередь благотворно подействовало и на меня. Было такое ощущение, что с моих плеч свалилась целая гора. Даже пусть она и была чужой.

В дверь снова постучали, и я удивленно подняла голову.

— Да, войдите!

В кабинет снова вошел Густаво и сказал:

— Донна, урожай пора давить, иначе он испортится.

— Хорошо Густаво, завтра и начнем, — пообещала я и пригласила его присесть. — Мне бы хотелось попросить вас об одной услуге.

— Я сделаю все, что в моих силах, — он внимательно посмотрел на меня.

— Научите меня делать вино. Я ведь ничего не смыслю в этом, — честно призналась я, прекрасно понимая, что нельзя начать бизнес, не разобравшись во всех его тонкостях.

— Можете быть уверены донна, я расскажу вам все, что знаю, — Густаво поднялся и поклонился мне. — Благодарю вас за все.

Он ушел, а я подумала, что не стоит откладывать ревизию дома. Здесь точно найдется, чем еще поживиться, чтобы продать и отложить средства на следующий месяц.

* * *

*Денник — закрываемое дверцей просторное стойло в конюшне или на скотном дворе, предназначенное для беспривязного содержания лошади, новорожденного теленка и т. д.

Глава 7

На следующий день я принялась за воплощение своего плана и еще до завтрака начала исследовать комнаты виллы. Решив, что на чердаке вряд ли найдется нечто стоящее, я отложила его осмотр на потом и углубилась в изучение комнат на втором этаже. Кроме моей спальни и спальни мальчиков, здесь находилось шесть комнат для гостей и две хозяйских в дальнем конце коридора. В них я задержалась дольше, чем в остальных, с интересом разглядывая бережно хранимую историю людей, когда-то живших здесь.

Мужская спальня была строгой, без каких либо излишеств и в ней расположились лишь большая кровать, шкаф и небольшой стол-бюро. На нем были аккуратно расставлены письменные принадлежности, и лежала стопка чистой бумаги, будто хозяин вот-вот должен прийти и взяться за написание письма. Серебряный подсвечник сразу исчез в моем мешке, а следом за ним туда отправилась и чернильница.

Спальня хозяйки выглядела нежной и очень женственной, с изящной мебелью и милыми безделушками, среди которых были статуэтки пастушек, чайный сервиз, зеркальце в позолоченной оправе и шкатулка для драгоценностей. Она, конечно же, была пуста и я подумала, что нужно обязательно выведать у Лучианы о ее содержимом. Вместо колец и браслетов в шкатулке лежала небольшая библия, и я аккуратно взяла ее в руки. Пролистав пожелтевшие страницы, я вдруг обнаружила запечатанный конверт без каких либо надписей, но внутри точно что-то было и, решив, что разберусь с этим позже, засунула его в карман.

Мое внимание привлекла искусно написанная картина, висевшая напротив кровати, и я подошла ближе, с интересом глядя на людей, изображенных на ней. Это была семья — красивая женщина в светлом платье, которое мягкими складками лежало у ее ног, строгий, но привлекательный мужчина в бархатном камзоле и девочка лет десяти с милой родинкой на щечке. Так это же я!

Приблизив нос к краю полотна, я прочла: «Барон Лусио ди Кантини, баронесса Аллегра ди Кантини и донна Изабель ди Кантини».

Ха! Да я дочь барона! Вот так дела… Значит, я не просто хозяйка виноградника, а настоящая аристократка! Удивительно…

— Простите меня, — прошептала я, глядя на когда-то счастливую семью. — Я всего лишь пытаюсь спасти все, что принадлежало вам. Чтобы мальчики не остались на улице.

Со стороны окна послышался легкий шум и, обернувшись, я увидела белую голубку, сидящую на карнизе. Она несколько секунд смотрела на меня темными бусинами глаз, а потом, красиво взмахнув крыльями, взмыла вверх и растворилась в солнечных лучах.

— Драгоценности? — Лучиана тяжело вздохнула, поглядывая на полный мешок, который я поставила на кресло в гостиной. — Да, у вашей матушки было много украшений. Сеньор Кантини всегда одаривал свою супругу прекрасными вещами. Но увы, когда после его похорон, я поднялась в комнату сеньоры Аллегры — шкатулка была пуста. Скорее всего, украшения украли слуги. А я так надеялась, что удастся что-то сохранить для вас…

— Ничего, не стоит терзать себя, — я тоже вздохнула — с драгоценностями дело пошло бы куда веселее. — Мы выкарабкаемся и без них.

— Все, что принадлежало вашему отцу, пришлось продать до последней запонки, — Лучиана уставилась в окно невидящим взглядом. — Господи… все изменилось за один миг… Счастье покинуло «Мистико соларе».

— Оно еще может вернуться сюда, — сказала я и обняла ее. — Просто нам всем нужно очень постараться.

— Но как вы решились войти в комнату родителей? — она подняла на меня глаза. — Вы не были там после смерти отца.

— Пришло время бороться с призраками прошлого, — уверенно сказала я и добавила: — На днях нам понадобится телега, чтобы отвезти кое-что из мебели в ломбард.

— На ней Густаво возит корзины с виноградом, но я думаю, он с удовольствием отвезет нас в город. После вчерашнего, люди очень благодарны вам, донна, — ответила Лучиана, уже не противясь моим идеям. — А сейчас помогите мне с завтраком, раз вы уже на ногах. Скоро мальчики проснутся, а я обещала им блинчики.

В этот день работы было столько, что я еле доползла до кровати, желая одного — спокойно умереть.

Густаво возил с виноградников урожай, и мы всей семьей давили его в деревянном чане, хорошенько вымыв до этого ноги.

— У нас же есть пресс, — я покосилась на чан, полный винограда. — Зачем давить ногами?

— Человеческие ноги лучше пресса для винограда, — смеясь, ответил мужчина. — Ноги выдавливают из кожуры все, что нужно, но не способны раздавить косточки, придающие вину горечь. А это очень важно для хорошего напитка, донна. Из того, что вы давите сейчас, получится замечательное вино.

Оказалось, что метод давления винограда ногами имеет и определенные преимущества — ступни человека более чувствительны, чем пресс, и они быстро находят какие-то сгустки и комки нераздавленного винограда на дне емкости или по ее углам. Они также чувствительны к температуре отдельных участков и более прохладные, говорили о том, что в этом месте плохо идет процесс брожения, который, как известно, сопровождается выделением тепла.

Я, конечно, с трудом представляла, как можно пить вино после чужих ног, но тут же вспомнила занимательный факт из прошлой жизни — такой способ изготовления вин можно было встретить среди небольших производителей и в моем времени. А вот в крупных объемах это делалось только в Португалии. Там это было не только данью уважения традиции, но и необходимостью, поскольку это лучший способ давить виноград для премиального Порто*. Но там всего около двух процентов Порто изготавливается таким способом, и это лучшие его марки.

Мальчишки веселились вовсю, им ужасно нравился этот процесс, а бедная Лучиана ахала и охала, но молча давила вместе со всеми, заправив подол юбки за пояс фартука.

После этого мы приняли душ, который оказался настоящим открытием для моих домочадцев. Густаво поднял бочку на сарай еще с утра и набрал в нее воду, которая, конечно, не прогрелась до конца, но была достаточно комфортной.

— Как тебе это только в голову пришло? — изумлялась Лучиана, посетив душевую. — Так удобно! И почему раньше никто до этого не додумался???

Чистые и ужасно уставшие, мы отправились готовить ужин, но он так и остался нетронутым — не дождавшись его, близнецы заснули одетыми на своих кроватях, а мы с Лучианой перекинулись понимающими взглядами и разошлись по комнатам, не желая не то что ужинать, но и вообще двигаться.

Пришло утро и сидя в телеге, я всем телом ощущала каждую кочку и каждую ямку на дороге — после вчерашней давки винограда не болели только уши. Лучиана стоически терпела, напевая какую-то грустную песенку, а Марко и Матео, читали книгу, зарывшись в солому.

Но я все равно находилась в приподнятом настроении, чувствуя удовольствие от того, что делаю.

Ростовщик встретил нас куда более приветливее, чем в первый раз и его глаза загорелись практически адским огнем, когда он увидел сколько добра лежит в телеге. Щупая дрожащими пальцами дорогую мебель, он цокал языком и даже пошутил, приблизившись к Лучиане, сидевшей возле резной тумбочки:

— За эту сеньору дам двадцать тысяч. Не торгуясь.

— О Мадонна! — воскликнула Лучиана и поправила вырез на блузе. — Сеньор Рикардо, у вас не хватит денег, чтобы купить этот товарчик!