Солнечная тайна Изабель

— Он прав, — не смотря на показное спокойствие, Антонио Галли пошел красными пятнами. — Это глупое ребячество! Вы не понимаете, что делаете!

Франческа и Джузеппе смотрели на меня с плохо скрытым раздражением, а Диего увлеченно жевал, не поднимая лица от тарелки.

— Я прекрасно понимаю, что говорю и что делаю, — холодно ответила я, обведя всех своим коронным взглядом — от него в прошлой жизни нервничали мои конкуренты, а секретарши падали в обморок. — Благодарю вас за заботу о моей семье, но свое решение я менять не собираюсь.

За столом воцарилась тишина.

* * *

Лучиана тупо смотрела на меня и не находила слов, чтобы хоть как-то выразить свои чувства. Она побледнела и опустилась на стул, комкая в руках фартук. Наконец, первый шок прошел и она, заикаясь, сказала:

— Донна Изабель, что же вы наделали? Как мы будем жить теперь? Почему вы отказали им?

— Потому что, я вижу цену этим землям и уверена, что они могут дать больше, чем за них предлагают, — я не привыкла оправдываться за свои решения, но понимала, что такие резкие изменения в крошке Изабель, вряд ли окажутся без внимания. — Тем более, эта вилла, в которой жили мои родители.

— Если бы ваш покойный батюшка не стал просаживать все это в карты, то можно было бы поверить, что он дорожит «Мистико соларе»! — нервно воскликнула Лучиана и тут же всхлипнула. — Простите меня, донна Изабель, просто я так переживаю! Что же теперь будет…

— Не нужно так говорить о моем отце, — сказала я, но не потому что мне был небезразличен чужой человек, а для того, чтобы вытащить из нее хоть какую-то информацию и не навлечь на себя подозрения. — Он любил это место.

— Когда-то, да. — Лучиана вытерла слезы и посмотрела на меня покрасневшими глазами. — Пока была жива ваша матушка, все было по-другому… Но стоило ей умереть, как ваш отец сорвался во все тяжкие. Карты, вино и бесконечные долги.

— Я до сих пор не могу поверить, что матушку невозможно было спасти, — закинула я пробную удочку и Лучиана тут же попалась на крючок.

— Доктор приехал слишком поздно, ты помнишь, какая гроза бушевала в ту ночь? Все дороги развезло, и экипаж сеньора Галлиани увяз по самые рессоры. Когда он добрался на виллу, было уже поздно — ваша матушка скончалась от кровотечения, оставив Марко и Матео сиротами сразу после рождения…

История начинала проясняться — мать Изабель умерла при родах, а отец, не в силах справиться с горем, принялся топить его в вине и заглушать карточным азартом.

— Пусть простит меня пресвятая Дева, но если бы ваш отец не упал пьяный с лошади и не скончался на месте, сейчас бы вы жили в бедном квартале, в продуваемой всеми ветрами хижине, — проворчала Лучиана и покачала головой. — Возможно, так и будет. Вы ведь отказались выручить хоть какие-то средства за виллу и виноградники. Их могло хватить до замужества, а потом все расходы взял бы на себя ваш супруг. Вы очень милая и нашлось бы много сеньоров, желающих взять вас в жены. Какой-нибудь зрелый вдовец с деньгами вполне мог бы опекать и вас, и ваших братьев.

— Зрелый вдовец??? — я приподняла брови, слушая ее фантазии. — Вы считаете, что я достойна лишь зрелого вдовца?

Ну, уж нет… Я и в своей прошлой жизни была привередлива насчет мужчин, а сейчас и подавно не собираюсь вручать свое девичье тело какому-то престарелому богачу.

— Донна Изабель, вы уже взрослая девушка и пора бы выбросить из головы мысли о прекрасном принце! — Лучиана нервничала и хмурила брови. — Ваша подруга Айонела Вилкони вышла замуж за судью, который старше ее на тридцать лет! И что? Ходит на сносях, дом полная чаша, муж — уважаемый человек. Это ли не счастье?

— У меня немного другие понятия о счастье, — я упрямо уставилась на нее. — И в них нет места старым вдовцам и умудренным опытом судьям!

Слава Богу, что Лучиана всего лишь служит в этом доме и не является какой-нибудь старшей родственницей. Иначе мне было бы не избежать навязанного сватовства.

Женщина охнула и прижала к груди руки, выражая полнейшее изумление.

— Донна Изабель, вы хорошо себя чувствуете? Какая-то вы странная сегодня. Голова не болит?

— Изабель, не выходи замуж за старика! — из-за плотной шторы показалась голова с кудрявым чубчиком. Матео. — Он будет колотить тебя, и заставлять чесать ему пятки!

— Ах ты, маленький негодник! — Лучиана отдернула штору, и мы увидели двух сорванцов, прижавшихся к стене. — Ты что такое говоришь?!

Я принялась хохотать, а Марко выступил вперед и вступился за брата:

— Матео говорит правду! Брат Айонелы рассказывал нам, что старый судья заставляет ее чесать пятки и при этом кряхтит и говорит бранные слова!

— Успокойтесь, я не собираюсь выходить замуж за старика и чесать ему пятки, — не переставая смеяться, пообещала я, и мальчики, подбежав ко мне, уткнулись носами в юбку.

— И мы не уедем из «Мистико соларе»? — Матео поднял на меня темные глазки.

Меня так тронул этот умоляющий взгляд, что я чуть не расчувствовалась, хотя никогда не была склонна к сантиментам.

— Нет, мы остаемся здесь.

Мальчишки запрыгали вокруг меня, визжа, как ненормальные, а Лучиана схватилась за голову и запричитала, сетуя на жизнь и на мой, по ее мнению, опрометчивый поступок.

Этой ночью я долго не могла уснуть и мысли, как стая птиц кружились в моей голове. За весь этот сумасшедший день, я толком не успела разобраться в происходящем и теперь благодарила свою деловую хватку, трезвый аналитический ум и умение приспосабливаться к ситуации.

— Что ж, давай размышлять трезво, — сказала я вслух, глядя на большую луну, поднимающуюся над холмами. — Плюсы и минусы этого странного события.

В прошлой жизни я хоть и успешный бизнесмен, но по сути — одинокая и как не крути, не молодая женщина. Детей нет, из родственников — предательница сестра и куча вьющихся вокруг меня альфонсов, одним из которых оказался мой несостоявшийся муж. А здесь, молодое тело, большой дом, земли и мой расчетливый ум — прекрасный старт для начала!

— Прими это и успокойся, Надя, — снова прошептала я и сразу же окунулась в сладкий сон, с удовольствием зарывшись лицом в подушку. Это тебе не сорок восемь лет, ботокс и филлеры, когда боишься лечь на бок, чтобы не появились лишние морщины. А теперь можно… По крайней мере пока.

Утро началось с крика Лучианы, и с трудом разлепив глаза, я села в кровати. Господи, что опять произошло…

Не успела я громко и совсем не по-девичьи зевнуть, как в комнату ворвались мальчишки и залезли под одеяло с головой, толкаясь и тыча в мои ушибленные бока, острыми локотками.

Следом за ними вошла разгневанная Лучиана и, уперев руки в бока, воскликнула:

— Сеньор Марко и сеньор Матео, немедленно вылезайте из-под одеяла!

— Что случилось? — я чувствовала горячее сопение сорванцов и догадывалась, что они что-то натворили.

— Святой Франциск, эти дети сведут меня с ума! — женщина воздела руки и снова уперла их в крутые бока. — Они выпустили свинью, и эта скотина вырыла с десяток ям во дворе!

— Фатсо скучает в сарае! — раздалось из-под одеяла. — Ей грустно!

— Если бы она потерялась, было бы грустно вам, оказаться без мяса на столе! — Лучиана гневно топнула ногой. — Немедленно вылезайте!

Мальчишки все-таки выбрались из-под одеяла и встали перед ней, виновато понурив головы.

— Сколько это будет продолжаться? — она сверлила их строгим взглядом, но потом тяжело вздохнула и сказала. — Марш к столу! Я завтрак накрыла. Донна Изабель, вы тоже вставайте, уже солнце над виноградником!

Лучиана увела мальчиков, а я нехотя покинула кровать и, обнаружив фарфоровый таз с кувшином, умылась прохладной водой. Интересно, у них здесь душ есть? Ванна, скорее всего была, но купание в ней каждый день, могло обернуться некоторыми сложностями.

Я посмотрела на яркое солнце и сразу же в мою голову пришла замечательная идея — деревенский душ. Небольшая постройка на улице и емкость, в которой целый день будет нагреваться вода — все гениальное просто.

Глава 4

Завтрак состоял из ароматного хлеба фоккачо с сыром, сливочного масла и кофе с молоком. Но самым вкусным мне показался апельсиновый джем — прозрачный, с дольками фруктов, плавающих в янтарном, густом сиропе. Еще я обратила внимание на то, что вся посуда, от серебряных ложек и ножей, до дорогого фарфора, была в идеальном состоянии — Лучиана следила и за этим.

Мальчишки вели себя спокойно и съели все, что она положила им в тарелки. Вытерев липкие пальцы, они ерзали на стульях, готовые сорваться в любую минуту, но все же терпели, чувствуя свою вину за выпущенную свинью.

— Донна Изабель, чем вы займетесь после завтрака? — спросила меня Лучиана, подливая кофе в мою кружку. — Мне нужно сходить в город, взять в долг сахар и кофе… Если конечно Алонзо не откажет… Мы задолжали ему за два месяца.

— Я хочу сходить на виноградники, — сказала я, но мой взгляд не отрывался от серебряных столовых приборов. — Посмотреть, как там обстоят дела.

— Ну, сходите, сходите… — вздохнула Лучиана, собирая со стола тарелки. — Только вряд ли вы там увидите что-то новое…

Марко и Матео увязались за мной и, выйдя из дома, мы пошли по узкой дорожке, убегавшей к виноградникам.

Мальчишки бежали впереди, а я с любопытством разглядывала окружавшую меня местность. Зеленые рощи, густая трава, синее безбрежное небо и щебет птиц — рай на земле, не иначе.

Когда мы приблизились к ровным рядам виноградника, я увидела трех мужчин и двух женщин, собиравших урожай. Большие корзины с виноградом стояли в траве возле высокого вяза, и рабочие наполняли их, высыпая из плетеных кошелок, собранные гроздья.

Словно завороженная я взяла одну крупную кисть и подняла ее вверх под лучи оранжевого солнца. Тяжелая, с карамельно-мускатным ароматом, она покоряла своей первозданной красотой. В каждой ягодке, пронизанной золотым лучиком, виднелась косточка, окруженная прозрачной мякотью и, не удержавшись, я с наслаждением принялась есть виноград, чувствуя, как лопается на зубах упругая кожица.

— Доброе утро, донна Изабель!

Я повернула голову и увидела мужчину лет сорока в широкой рубахе и льняных штанах. Его строгое лицо было загорелым и обветренным, но темные глаза в сеточке морщинок, лучились добротой.

— Доброе утро, — я приветливо улыбнулась ему и смущенно кивнула на кисть винограда. — Очень вкусный.

— Да, один из ранних… — мужчина снял соломенную шляпу и неловким жестом пригладил волнистые волосы. — Донна Изабель, я прошу прощения… мы очень уважаем вас, но всем нам нужно кормить семьи… Этот виноград мы еще соберем, но потом…

Ему было неловко говорить это, но я его прекрасно понимала — кто будет работать за спасибо?

Черт, нужно было что-то предпринять, ведь если уйдут рабочие, все накроется медным тазом. Я лихорадочно соображала и тут же вспомнила серебро, которое присутствовало на столе и во время «званого» ужина и во время завтрака. Зачем эта никому ненужная роскошь? Плюс к этому дорогой фарфор… А если хорошенько перетрясти весь дом, то можно было найти еще много интересного, я была в этом уверена. Судя по тому, как это все бережно хранилось, меня ожидало немало приятных открытий.

— Я обещаю вам, что вы получите свои деньги, — твердо сказала я, глядя ему в глаза. — Не позже, чем через три дня.

Мужчина изумленно уставился на меня, а потом поклонился и побежал к остальным, похоже, делиться сногсшибательной новостью.

На этом моя прогулка закончилась и, позвав мальчишек, я помчалась домой, надеясь, что Лучиана еще не ушла.

Женщина уже вышла из дома и спускалась по лестнице, сжимая в руке плетеную корзину.

— Лучиана! — крикнула я и помахала ей рукой. — Погодите!

Она остановилась и испуганно уставилась на меня.

— Что-то случилось?

— Нет, — я с трудом отдышалась и, чувствуя, как пылают мои щеки, сказала: — Сегодня вы остаетесь дома, а завтра пойдем в город вместе.

— Это еще почему? — ее брови все больше хмурились, а во взгляде появилось подозрительное ожидание. — Донна Изабель…

— Давайте мы вернемся в дом, и я вам все расскажу, — я указала ей рукой на дверь и, покачав головой, женщина пошла обратно.

— Нет! — Лучиана схватилась за сердце и опустилась на стул. — Я не позволю! Матерь Божья, мне дурно! Продать фамильное серебро! Только через мой труп, донна!

— И не только его, — я не особо реагировала на ее гневные вопли. Истериками меня было не прошибить — бесполезное занятие. — Фарфор и остальные дорогие вещи.

— Святой Франциск! Что происходит?! — она замерла с широко распахнутыми глазами. — Да разве можно семейные ценности продавать?

— Семейные ценности — это уважение и любовь к близким людям! Поддержка в трудные минуты их жизни, а не ложки с вилками! — гневно воскликнула я, и она закатила глаза, тихо постанывая. И чтобы прекратить эти ненужные препирательства, я воспользовалась довольно весомым аргументом. — Здесь я хозяйка и мне решать, как поступить с той или иной вещью.

Под тихие причитания Лучианы, я провела ревизию посуды и обнаружила несколько сервизов китайского фарфора, а так же три китайские вазы с пионами и бабочками. Но больше всего меня порадовало столовое серебро — вилки, ложки, ножи, блюдо, кувшин, чаша для пунша, чаша для охлаждения вина и солонка с откидной крышечкой.

— Это же целое состояние! — моей радости не было предела и, воодушевившись первой удачей, я решила, что после завтрашней поездки в город, хорошенько рассмотрю мебель — в столовой, например, я заметила чудесный столик на витых ножках.

— Вы думаете, спасет вас это? — Лучиана нервно теребила скатерть, на которой тускло поблескивало все наше добро. — Ну, продадите, дальше-то, что делать будете?

— Нужно людям деньги отдать, чтобы они урожай весь собрали! Иначе пропадет виноград! — я начинала раздражаться из-за ее упертости.

— Соберут они его и что? Не на кусту, так в корзинах забродит! — не унималась Лучиана. — Его ведь сразу давить нужно!

— Будем давить, — я тоже уперто сдвинула брови. — Всей семьей.

Во мне взыграл предпринимательский азарт — столько продукта, который можно пустить в дело! Ну, уж нет, сложа руки, я точно сидеть не буду!

Не в силах больше терпеть страдальческие взгляды Лучианы, я отправилась искать место, где можно было оборудовать душ и естественно, мальчишки увязались за мной. В нескольких словах объяснив им, что мне нужно, я отправила их на поиски, а сама принялась изучать постройки на территории дворика виллы.

Курятник, сарай, в котором недовольно хрюкала Фатсо и пустой коровник, по-видимому, коровы были на выпасе. Чуть поодаль, под навесом находился деревянный чан для давки винограда, рядом с ним стоял пресс и большущие бочки.

— Да тут производство шло полным ходом… — прошептала я, заглядывая в чан с потемневшими от виноградных соков, стенками. — Есть где развернуться…

Обнаружив небольшой сарайчик с садово-огородным инвентарем, я тут же решила, что именно здесь и будет располагаться мой душ. Мальчишки нашли старую бочку от вина с деревянным краном, и осталось только поднять ее на крышу.

— Изабель, зачем тебе бочка на крыше? — Матео бегал вокруг меня, с любопытством заглядывая в глаза.

— Узнаешь, любопытный нос, — ответила я и подмигнула ему. — Прогуляемся в оливковую рощу?

— Зачем? — глаза у сорванцов стали круглыми и испуганными. — Там же живет старая Эдмунда! Она засовывает непослушных детей в корзины, а потом кидает их в печь! Вчера она шла по дороге в город, а за ней бежала ее черная собака! Мы с Марко видели ее!

Вот значит как… Еще интереснее… Что ж, я обязательно должна узнать, что это за старая Эдмунда, которой пугают детей.

— Бегите домой и скажите Лучиане, чтобы она испекла что-нибудь вкусненькое, — сказала я мальчишкам, и они радостно помчались к дому, моментально позабыв о старой Эдмунде вместе ее с ее черной собакой.

А я направилась в оливковую рощу, справедливо полагая, что должна знать обо всем, что происходит поблизости. Интересно, кто она? Почему о ней ходит дурная слава? Ведь зачастую дети повторяют все, что слышат от взрослых.

Медленно идя между деревьями, я любовалась удивительной красотой этого места и щурилась от удовольствия, когда мне на лицо падали запутавшиеся в ветвях, лучи полуденного солнца. Легкий ветерок шевелил листья и их вогнутая, серебристая сторона сменялась темно-зеленой, плавной волной пробегая по всей кроне.

Молодые, с пепельно-серой корой деревья, соседствовали с огромными и старыми, у которых ствол был темный и шершавый. Некоторые из них были расщеплены снизу таким образом, что напоминали ноги какого-то сказочного чудища, застывшего в ожидании ночи.

— Добрый день, донна.

Скрипучий, немного каркающий голос, заставил меня остановиться и посмотреть по сторонам.

Старуха сидела на большом камне и, курила трубку, перебирая сухие пучки трав и раскладывая их в аккуратные пучки. Одета она была в длинную красную юбку и широкую блузу с пышными рукавами. Небрежно повязанный платок, приоткрывал седые волосы, в которых еще можно было разглядеть темные пряди. Рядом с ее ногами лежала черная собака и смотрела на меня спокойным, скучающим взглядом.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, сразу же поняв, что это и есть та самая «страшная» Эдмунда.