Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь

— Не переживай. — сказала мне Нанасэ-онээсан с немного виноватой улыбкой: — со мной все в порядке, Синдзи-кун. — я кивнул, сглотнув ком, подступивший к горлу.

— Нет, правда. Врачи говорят ничего серьезного, завтра уже выпишут. Нода-сан сказала, что я могу отдохнуть две недели и даже зарплату выплатит. Джиро-сан оплатил больничные счета и страховка тоже будет. Так что… — она не закончила, как поддавшись внутреннему порыву я подался вперед и обнял ее. Она затихла и тоже обняла меня, и я вдруг понял, насколько она ослабла, ее руки у меня на спине были словно две легкие паутинки.

— Никакие деньги мне не нужны. — сказал я, сдерживая слезы: — никакие деньги. Мне нужна ты, Нанасэ.

— Не надо, Синдзи, ну прекрати, ты меня раздавишь… — сказала она, продолжая обнимать меня. Ее тело задрожало, и я почувствовал, что она всхлипнула. И так мы сидели, обнимаясь и всхлипывая друг другу в плечо. Немного успокоившись, Нанасэ отстранилась, утерла слезы и взглянула на меня.

— Какой ты стал большой. Настоящий мужчина.

— Ну вот еще. — буркнул я, тоже вытирая слезы из глаз и стараясь сделать это незаметно.

— Большой, правда. Повезет девочке, которая будет твоей невестой. — она грустно улыбнулась и даже сделала попытку подмигнуть.

— Ага, конечно. Ты лучше за собой следи. Выздоравливай.

— Буду. Обязательно буду. А как только выздоровею — мы с тобой пойдем в парк гулять и я куплю тебе все, что захочешь. Обещаю! — она откинулась назад на подушки и облегченно вздохнула. Все-таки досталось ей, подумал я, легко устает, все ресурсы организма направлены на исцеление, хватит ей на уши приседать, дай человеку отдохнуть.

— Ну, в общем, я пришел сказать, чтобы ты не беспокоилась, деньги у меня есть, с голоду не помру, в школе все хорошо, учусь понемногу.

— А как ты дома один будешь? — нахмурилась Нанасэ: — я наверное, скажу кому-нибудь чтобы…

— Да не один я… Мне Нода-сан приставила телохранителя.

— Телохранителя?

— Да, телохранителя и няньку и надзирателя. Майко-сан.

— Ааа…эту Майко… — Нанасэ сперва нахмурилась, подумала о чем-то, потом ее лоб разгладился, и она кивнула: — хотя, Майко наверное будет в самый раз.

— Наверное. — пожал плечами я. Зачем мне нужна Майко я и сам не понимал. Ну один, и что? Готовить я умею, продукты купить в магазинчике Тамагавы у Иное-сан как-нибудь смогу, в школу хожу и вообще, самостоятельно завязываю шнурки и могу перейти улицу. Однако Нода-сан была непреклонна.

И действительно, Майко-сан проводила меня до больницы, договорилась чтобы меня пропустили, купила гостинцев для Нанасэ, тут же по телефону договорилась со школой о том, что я пропущу один день (а тут с этим строго). Незаменимая девушка. Что-то вроде Аи-чан, только от Ноды-сан. И уверен, Майко не будет обижаться на Иное-сан, если зайти с ней в магазинчик Тамагава.

— Ты ее слушайся. — добавила Нанасэ: — Майко, она хорошая. Странная немного, но хорошая.

— Да, конечно… — в этот момент в палату зашла медсестра и, сделав возмущенное лицо стала выгонять меня в коридор, мол больной нужен покой, а вы тут со своими глупостями и вообще.

— Я завтра еще зайду! — успел сказать я, в закрывающуюся дверь. Снаружи стояла Майко, подперев спиной стену и рассматривая свои ногти.

— О. — сказала она: — ты все уже, хах.

— Да, ей нужен покой. — ответил я невпопад. Майко улыбнулась и потрепала меня за щеку.

— Да не переживай ты так. Все у нее будет хорошо. Она же какая — ух! А ты ее любимчик вообще, ты знаешь это? Да она только про тебя и говорит, так что будь умницей и стань настоящим мужчиной, а то таких сейчас практически нет. Вымерли, хах. — на секунду взгрустнула Майко, но уже через секунду воспряла духом и улыбкой и потащила меня вниз по лестнице, к выходу.

— Сегодня я тебя в школе отпросила, наплела что-то про семейные дела, но завтра надо будет туда идти, поэтому тебе надо пораньше лечь, все, побежали домой. Нанасэ-чан никуда не денется, я с врачами поговорила, у нее обслуживание тут высший класс, видел — отдельная палата и все такое, так что все в порядке, врач-сан говорит, что ее выпишут за неделю, может две максимум. И то, только потому, что Джиро-сан сказал чтобы за ней смотрели, а так он бы ее выписал уже через три дня, но Джиро-сан это Джиро-сан, потому перестраховываются, хах. — тараторила она, перепрыгивая через ступеньки.

Я спешил за ней, переживая что эта шаровая молния в облике девушки споткнется и разобьется на лестничном пролете. Так же, в темпе стремительного вальса мы пролетели в супермаркет, где Майко набрала полные пакеты продуктов (мальчику надо хорошо питаться, хах) снова взяли такси, и через какое-то время я уже сидел за столом, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании и не обращать внимания на то, что за плитой суетилась Майко, изображая из себя ураган в женском обличии.

Помимо самого факта, что в нашем с Нанасэ доме появилась посторонняя женщина, странности ситуации добавляло и то, что едва закрыв за собой наружную дверь, Майко стремительно переоделась (ни капельки не смущаясь меня, кстати) в так называемую «домашнюю одежду». А домашняя одежда в исполнении Майко, это короткие шортики и не менее короткий, да еще и просвечивающий топик с изображением какого-то зверька, не то зайца, не то белки. Слава богу, что поверх этого Майко накинула кухонный фартук, но вид сзади по прежнему оставался … очень смелый.

Особенно, когда Майко уронила шумовку куда-то вниз, за плиту и полезла за ней, встав на четвереньки и сдавленно ругаясь. В этот момент я поспешил перевести взгляд на свою тетрадь и попытался сосредоточится на задании по истории, в то время, как перед глазами все еще оставалось зрелище идеальных полушарий.

Я яростно почесал затылок, пытаясь выбросить из головы все, что не относилось к битве на Комукаве и историческом пленении сегуна, но получалось откровенно плохо. Синдзи-кун, хихикая и потирая воображаемые ладошки уже навоображал себе черте-что с этой самой Майко. Или это мое собственное сознание начало пускаться во все тяжкие?

Как бы то ни было — во-первых, Майко — подруга и коллега Нанасэ (чтобы за работу она не выполняла там в … салоне), а во-вторых ей наверняка уже двадцать лет как минимум а то и больше, а мне — шестнадцать. Это ж педофилия с ее стороны. Ой, да ладно, возразил мне внутренний Синдзи — во-первых ну и что, что коллеги? Подумаешь. Может даже лучше, ведь если Майко-сан работает в салоне, то и знает она ой как много, а глядишь и нас чему-нибудь научит. А во-вторых, в Японии возраст согласия с тринадцати лет. Все что надо, чтобы это не было преступлением — чтобы ты не был против, а ведь ты не против, а? Я вздохнул и запустил пальцы в свою шевелюру. Комукава эта еще…

В тот момент, когда я терзался внутренними сомнениями — в дверь позвонили. Я дернулся было, но Майко была ближе к двери, я сидел за уроками, а она стояла у плиты и вот, уже через секунду это едва одетое чудо (серьезно, я эти шортики и топ за одежду не считаю, там все видно, как говаривала Шарон Стоун после премьеры Основного Инстинкта — до самой Небраски) — уже открыла дверь настежь.

— Синдзи-куун! — пропела она от двери: — это к тебе, хах!

— О, ну еще бы. — проворчал я, вставая: — Было бы странно, будь это к вам, Майко-сан.

— Что? — не расслышала Майко.

— Ничего, Майко-сан. — я подошел к двери и увидел возмущенную и покрасневшую моську Аи-чан.

— Привет. — махнул рукой я: — заходи, гостем будешь.

— Я … мне староста сказала домашку тебе принести, а ты тут… вот! — выпалила она, покосившись на Майко, Майко фыркнула, Майко развернулась на месте, выставив на всеобщее (то есть наше с Аей-чан) обозрение свои умопомрачительные шортики и удалилась в кухню. Ну, как удалилась — у нас с Нанасэ была довольно маленькая квартирка и Майко попросту отошла на несколько шагов к плите, где что-то варилось и побулькивало, распространяя аппетитные запахи по всему этажу.

— Развлекайтесь, детки, хах. — пропела она от плиты.

— Это кто еще такая? — прошипела Ая-чан, сузив глаза: — и не говори мне, что это твоя сестренка, я твою сестру знаю, она не … такая вот! — и Ая-чан в воздухе изобразила руками, какая именно Майко. Судя по жестам, Ая-чан также оценила формы и изгибы Майко. Ну, подумать, Майко их особо и не скрывала, скорее наоборот.

— Это моя вторая сестра. — не задумываясь сказал я: — она из далекой деревни, откуда-то с севера, дикие люди. Теперь я буду жить с ней. Кстати, у них там обычай — жениться на близких родственниках, так что она еще и моя невеста.

— Что?!

— По-моему мне повезло, как думаешь? — я заговорщицки подмигнул, кивнув в сторону пританцовывающей у плиты Майко: — она еще и готовить умеет. И одевается хорошо. — еще один кивок в сторону Майко.

— Но как? Это же … у вас же разница в возрасте!

— Любви все возрасты покорны. — пожал плечами я: — что поделаешь, если ураган любви уносит нас с Майко вдаль на тот чудесный остров где любовь и страсть сплетают свои голоса в сладостной симфонии… — тут стоящая у плиты Майко прыснула, пытаясь сдержаться, но потом плюнула на попытку и немузыкально заржала, сгибаясь пополам и хватаясь за живот.

— Ах ты… — Ая-чан кажется начала понимать что над ней тут стебутся.

— Аха ха хах… — Майко просмеялась и встала рядом со мной, выдохнув и сделав серьезное лицо: — прошу прощения, но вы неправильно поняли Синдзи-куна. Между нами нет никаких чувств подобного рода.

— Ой. Извините. — Ая-чан склонилась в поклоне: — меня зовут Сато Ая, я одноклассница Синдзи-куна.

— Я Ямасита Майко, старшая сестра Синдзи-куна и его невеста, хах. — поклонилась в ответ Майко.

— Эээ… что?! Но… — глаза у Аи-чан грозили вылезти из орбит: — но вы же только что сказали, что между вами нет никаких чувств!

— Да, и это грустно. Между нами никаких чувств, это брак по расчету. — скорбно поджав губы закивала Майко: — у меня есть любимый человек … там на севере. Но, подчиняясь решению старейшин я вынуждена выйти замуж за Синдзи и быть верной ему все оставшуюся жизнь, хах. — в ее глазах блеснули чертенята. Ой, недооценил я Майко-сан, недооценил. Она, у нас, оказывается тот еще матерый тролль, мгновенно оценила обстановку и тут же разыграла сценку.

— Боже мой. — сказала Ая-чан, прижав ладони ко рту. На секунду мне стало ее немного жаль. Наивная чукотская девочка, насмотревшаяся фильмов и сериалов, начитавшаяся книг про большую и вечную любовь. А с другой стороны что наша жизнь, как не возможность хорошо посмеяться, и упускать такую возможность было бы глупо.

— Майко-тян! — сказал я, сделав по возможности грозное лицо: — что старейшины говорили тебе о твоем поведении? — подхватит мою подачу или нет?

— Слушаюсь и повинуюсь, о мой супруг. — склонилась в низком поклоне Майко, подавляя улыбку: — больше не повториться, хах.

— Именно. — я небрежно махнул рукой в ее сторону, мол кыш, кыш, тут важные люди разговаривают. Майко упорхнула к своей плите, но наклон ее головы говорил о том, что она все еще с нами, прислушивается, готовая подхватить тему.

— Женщины… — сказал я: — что с ними сделаешь. Так, о чем мы говорили, Ая-чан? Ах, да — домашка.

— Домашка?

— Ну домашнее задание, ты сама сказала, что староста тебя прислала, помнишь.

— … Да, вот… — Ая-чан вынула из портфеля тетрадь с записями, не отрывая взгляда от Майко, помешивающей что-то на плите.

— Хорошо. Да что ты в дверях стоишь, проходи. — пригласил я Аю-чан.

— Да я… — начала было Ая-чан, но в этот момент вмешалась Майко.

— Супрууг, я набрала тебе ванну… — пропела она от плиты: — ты сможешь расслабиться перед ужином. Конечно, ты можешь выбрать, что ты будешь сперва — ванну, ужин … или меня, хах…

— Увидимся в школе! — выпалила Ая-чан и стремительно упылила вдаль. Я посмотрел ей вслед и улыбнулся.

— И не жалко тебе неокрепшей психики молодой девочки, хах. — откуда-то сзади появилась Майко.

— Ничего, потерпит. Она со своей сестрицей и боссом-девицей мне в школе тоже нервы подъедают.

— О. Школьная любовь бессмысленная и беспощадная. — Майко обняла меня сзади и положила подбородок на плечо: — а ванную я и впрямь набрала. И ужин готов. Так что я не шутила ни капельки, хах.

— Конечно.

— О, да. Майко никогда не шутит. Ой, это я сейчас пошутила? Или нет, хах?

— Я очень благодарен вам за ужин и за все остальное, Майко-сан. Спасибо. — сказал я. Склоняться в поклоне не стал, потому как если тебя обнимает девушка сзади, то поклониться в такой ситуации означает усугубить и без того неловкую ситуацию.

— А ты молодец. — Майко убрала руки и отступила назад. Я обернулся и будто в первый раз увидел ее — в фартуке, едва прикрывающем верхнюю часть бедер, раскрасневшуюся и довольную, с улыбкой на лице.

— Да и вы в грязь лицом не ударили, Майко-сан.

— Ой, пустяки. И, кстати, можешь называть меня просто Майко — в конце концов мы же супруги, не правда ли? — и она подмигнула мне, довольная своей шуткой. Я закатил глаза. Похоже, что я еще пожалею о своей шуточке, Майко явно выжмет из ситуации все, что только сможет — исключительно для увеселения себя любимой. Надо будет свести ее с Иное-сан, то-то будет веселье. Не для меня, конечно, но для этой парочки девиц, обожающих шуточки над бедным мной. Так, сказать синергия в действии.

— Так что, супруг, ванну, ужин или все-таки меня? — продолжила троллить Майко и даже выпятила свою и без того немаленькую грудь, демонстрируя всяческую готовность к исполнению супружеского долга. Я только вздохнул и покачал головой. Нет, правда, я еще долго буду жалеть о том часе, когда мне в непутевую голову пришла дурацкая идея подшутить над Аей-чан.

Подшутить то подшутил, да вот не учел, что теперь Майко получила такую прекрасную почву для невинных шуточек в стиле «дорогой, я вся горю, возьми меня прямо тут» — при этом, как человек взрослый в голове подростка, я понимал, что никаких шансов у меня нет. И если бы бедный Синдзи-кун действительно поверил бы (а он бы поверил) и начал испытывать надежду (а он бы начал) — то был бы немедленно и с удовольствием приземлен на пятую точку опоры из разряда «ну это же шуточки, Синдзи, ты что всерьез поверил?!». Оставаясь в зоне шутливого флирта, с другой стороны, мне ничего особенного не грозит — и отношения не испорчу с коллегой Нанасэ, и себе нервную систему не надорву тщетными ожиданиями.

— Наверное я выберу ужин. — сказал я, к вящему разочарованию Майко: — а потом ванную. Потому что самое лучше всегда остается на потом, моя дорогая супруга. Да и голова сегодня что-то побаливает… — глаза Майко снова вспыхнули весельем, и она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали.

— А. Ая-чан что-нибудь забыла. — сказал я и потянулся было к двери, но Майко быстрым и ловким движением убрала меня за спину, да так, что я только рот раскрыл. Все было сделано как па в танце — раз, два, и я уже за спиной у Майко, вижу ее собранные в узел на затылке волосы, убранные серебристой заколкой с птицей на конце. Так же плавно Майко перетекла к двери и заглянула в глазок. Сразу же повернулась ко мне.

— Синдзи! Прячься! — крикнула она и в ту же секунду дверь разлетелась вдребезги, словно в нее выстрелили из пушки. Я был отброшен назад, оглушен и на несколько секунд потерял ориентацию в времени и пространстве, перед глазами плыли разноцветные круги. В голове стоял гул, и я помотал ею, пытаясь прийти в себя.

— …льной ублюдок, хах! — услышал я и воспрял духом. Майко жива! Но что произошло и почему мне так холодно? Я огляделся. Наша с Нанасэ комната была залита водой по щиколотку, посредине, спиной ко мне стояла Майко, стояла так, словно была борцом сумо на фестивальном поединке — широко расставив ноги и руки, пригнувшись вниз, готовясь к броску. Напротив Майко стоял какой-то худощавый тип в обычном коричневом костюме и даже в шляпе. Какая-то неправильность в его фигуре, в его осанке, в том как он стоял, как держал себя, как легкие волны воды обтекали его… стоп, что?

Я взглянул на сцену другими глазами. Первое — этот тип явно парачеловек, махоу — как говорят здесь. Маг. Судя по всему — маг воды. Второе — моя милая Майко судя по всему — тоже. Я не видел ее лица, но ее спина бугрилась мышцами, которым позавидовал бы иной бодибилдер, а кожа на шее, ногах и руках стала коричнево-красного цвета, словно терракотовые кирпичи. Конечно, человек может обгореть на солнце до такого состояния или попросту подкраситься, но ведь буквально только что она была нормального цвета. И, да, мышцы у Майко продолжали расти.

— Тебе придется ответить за все. Хах! — в этот момента Майко прыгнула вперед и мне на долю секунды стало жалко тощего типа в шляпе — столько в этом прыжке было животной энергии, первобытной силы, что я даже немного зажмурился, представляя, как она сметет его, воткнет в стену и переломает все кости. Однако Тощий даже не сдвинулся с места. Вода вдруг встала стеной между ним и Майко, словно живая, из воды вырвались жгуты щупалец и схватили ее в воздухе. Майко зарычала и задергалась в захвате, но водяные щупальца держали ее крепко.

— Нет! Отпусти ее! — крикнул я и вскочил на ноги. Тощий повернул свою голову.

— Слышишь? Отпусти ее немедленно! — я стал осторожно подходить к нему. Комната и без того была маленькой, мне стоило сделать пару шагов и я был уже рядом с беснующейся в захвате Майко. Она рычала и пыталась вырваться, перегрызть крепко сжимающие ее жгуты водяных щупалец, но тщетно. Контраст между ней, извивающейся и дергающейся, изрыгающей проклятья и спокойно стоящим Тощим, словно бы показывал, насколько различаются их силы. Он стоял так, словно бы не прикладывал никаких усилий, буднично, не обращая внимания на Майко и ее попытки освободиться. Вокруг нас бушевала вода, вставая стеной и грозя погрести под собой.

— Интересно. — сказал Тощий: — и что ты сделаешь, если я не сделаю этого?

— Очевидно. — сказал я, стоя прямо перед ним, так близко, что я мог рассмотреть, что у него из ноздрей росли редкие волосы: — я заставлю тебя сделать это.

— Вот как? — Тощий поднял одну бровь, изображая удивление.

— Именно. — у меня не было шансов. Вообще. В принципе. Судя по всему, этот тип — так называемый маг стихии воды. Я видел таких по телевизору, есть целая семья на Хонсю вот таких вот фокусников. И на море с такими лучше не сталкиваться даже в составе авианосной группы. Везде, где есть вода — лучше с ними не иметь дело. К слову сказать, человеческое тело на восемьдесят процентов состоит из воды, смекаете? Короче — в дальнем бою у меня вообще нет шансов.

Да, я подозревал что у меня есть способность к регенерации, но это не поможет мне победить — наверное это просто развлечет его, пока он будет отрезать руки и ноги водяным хлыстом — струей воды под гигантским давлением. У меня есть небольшой шанс задеть его на ближней дистанции, но это опять таки вряд ли. А вот заболтать гада до той поры, пока соседи, обеспокоенные шумом, гамом и прочими безобразиями вызовут полицию, — можно попробовать. Единственный способ не стать жертвой — заинтересовать его. Уверен, что если я закроюсь руками и буду умолять пощадить, плакать и кричать, — я стану ему неинтересен.

Поэтому, хотя у меня трясутся руки и подкашиваются ноги в коленках — я смотрю ему прямо в глаза. Поэтому я веду себя вызывающе. Только так у меня и Майко будет хоть маленький, но шанс. Шанс что я буду ему немного интересен — как необычная букашка в траве.

— Давай, иди сюда! — я поднял руки, вставая в стойку: — если не трусишь. Будь мужчиной.

— Да, конечно. — впервые за это время я увидел, как Тощий улыбнулся. Вернее, уголки его тонких губ едва поднялись. Это все. Не улыбалось его лицо, не улыбались глаза. А потом водяной хлыст отрезал мне руки. Все произошло так быстро, что я даже ничего не почувствовал. Только что вот у меня были руки и вдруг — раз! И их нет. Только нелепо выглядящие культи и кровь, брызнувшая вдруг. Ну, все — подумал я. Все — значит все. Конец моей новой жизни. Даже если Тощий не будет делать больше ничего — я истеку кровью за несколько минут, а перевязать рану — это смешно, но у меня нет рук. Только культи — примерно по пять сантиметров выше локтя. Глупо. Глупо и смешно, решил тут героя сыграть, вот и Майко не помог и сам помер. Дурак.

Именно с этими мыслями я и умер.

Глава 7

Когда ты просыпаешься, или просто открываешь глаза после потери сознания — ты сперва не соображаешь кто ты и где находишься. Потом уже из долговременной памяти загружаются сведения — тебя зовут Синдзи Ямасита, тебе шестнадцать лет, но на самом деле тебе было далеко за сорок лет на момент смерти и зовут тебя совершенно по-другому, но это было в другом мире и другом времени, а находишься ты в своей комнате. Вернее — своей с Нанасэ комнате и тебе очень хочется спать. Просто свернутся клубочком и продолжать видеть сны, не обращая внимания на шумную возню и сдавленное рычание Майко.

Майко! Я повернул голову, и увидел, как Тощий выламывает Майко руки, а та стонет и пытается вырваться из стальных захватов водяных щупалец. Что-то отвратительно хрустнуло и Майко закричала, выплевывая кровь изо рта и извиваясь в судорогах. Я словно бы взлетел в воздух, вскочил на ноги и мгновенно оказался рядом с Тощим, тот обернулся, его глаза расширились, но я не дал ему времени подумать, оценить обстановку, сделать хоть что-то.

Прежде чем он смог поднять руки я ввинтил в его подбородок лучший апперкот, какой когда-либо наносил. Тумс! — и голова Тощего дернулась назад, он стал падать, ударившись затылком об угол кухонного шкафа и опрокинув на себя стопки тарелок и стаканов. Едва лишь его голова коснулась пола, как водяные щупальца, удерживающие Майко, упали вниз бессильными жгутами, рассыпаясь на капли. Я еле успел подхватить Майко на руки, чтобы та не ударилась.

— Все хорошо, Майко-сан. — сказал я ей, глядя на прокушенную от боли губу и нелепо вывернутое плечо.

— Синдзи-кун. — сказала Майко, глядя прямо мне в глаза: — твои руки, Синдзи.

— Руки? — переспросил я, пребывая в каком-то ступоре. И вдруг до меня дошло. У меня не было рук! Водяной ублюдок отрезал мне руки к чертям собачьим! Или мне это просто померещилось? Я осторожно опустил Майко на пол, она охнула и попыталась сесть, держась за плечо. Рук у меня не было. На их месте были культи, правда и вид у них был такой, будто с момента их отрезания прошло уже около года — все зажило, никакой крови и торчащих обломков костей, просто гладкая культя как у инвалидов, просящих милостыню на рыночной площади. Культи. Я теперь без рук.

Стоп, но как же я тогда ударил этого гада? Как я смог подхватить Майко? Мир перед моими глазами вдруг закрутился и свернулся в точку, словно бы кто-то вдруг выключил старый телевизор.

Включился мир снова во всем белом — белые стены, белый потолок, белый шум в ушах и какие-то темные мошки в глазах. Я проморгался, пытаясь восстановить зрение. Зрение восстановилось подозрительно быстро, я сел и огляделся. В этот момент меня вдруг словно молотом ударило. Руки! Мне же руки отхреначило начисто! Я должен чувствовать боль, должен чувствовать … много чего должен чувствовать, отсутствие рук в конце концов!

Быстрый взгляд подтвердил то, что я чувствовал — руки были на месте и вполне себе исправно функционировали, пусть и обмотанные бинтами, словно бы белые варежки одеты. Я попробовал сжать, разжать кулаки, покрутил кисти рук, поводил ими из стороны в сторону. Вроде работает. Под бинтами не видно, какие есть там повреждения и есть и вообще. Воображение услужливо подкинуло мне картинки обожжённой кожи и гноящихся струпьев на сгибах суставов, или вовсе содранной кожи, обнаженной плоти с торчащими костяшками и сухожилиями.

Да ну, отмахнулся я от собственного воображения, никаких ожогов не должно было быть, это же вода, раз — и отрезало нахрен. А то, что сейчас у меня есть руки — значит, что моя регенерация работает на все пятьсот процентов, а то и побольше. Хотя… а что, если я попал в лапы к ученым-экспериментаторам, которые быстро присобачили мне вместо рук какие-нибудь механические клешни или щупальца, а регенерация лишь помогла мне их не отторгнуть и сейчас какой-нибудь профессор смотрит на меня в комнате с односторонним стеклом и дьявольски хохочет, подготавливая плановую вивисекцию.