Меч Реконкисты

Впрочем, только он один. Стоило только прозвучать псевдониму Виктора, как большая часть пришедших на визит к Доминику выпучила глаза и непроизвольно вжалась в кресло. А к самому Вымпелу тут же подскочил какой-то низкорослый игрок с полицейским щитом за спиной, и горячо зашептал своему боссу в ухо.

Тот по мере получения сведений все больше мрачнел, краснел, затем бледнел, а под конец вовсе налился нездоровой зеленцой. От неприятного зрелища унизительных извинений гордого бойца Санитара спас безымянный секретарь, что встал из-за стола, чтобы лично проводить "дорогого гостя" к главе фракции. Виктор лишь успел кивнуть Элле и услышать в ответ приглашение на чай, "а то и что покрепче" "как-нибудь, когда будет время". Номер комнаты она сунула ему в последний момент, впопыхах написав его на обрывке бумаги.

— Я приду, — Шепнул ей Санитар, проигнорировал мнущегося поодаль Вымпела, а затем прошел к неприметной двери сбоку от алтаря.

"Все же хорошо, что шутка не закончилась так нелепо. Надеюсь, этот Вымпел не держит на меня обиды", — Легкомысленно подумал он, до конца отыгрывая спонтанную роль.

На другом конце зала уже сам зачинщик ссоры молился всем Богам разом, чтобы Санитар не оказался мстительной сволочью, но тот уже и думать забыл об этом глупом инциденте. Впереди его ждала аудиенция с самым могущественным человеком в этом городе. Но Виктор больше не ощущал ни грамма беспокойства. У него есть цель, а средства он добудет сам. Не важно, с помощью одной одиозной группировки или нет. Ad majorem Dei gloriam (К вящей славе Господней).

* * *

Кабинет локального Мессии Виктора не впечатлил. Просторный, светлый, с милыми, даже пасторальными евангельскими картинами, парочкой больших, но удивительно уместных икон, светлыми обоями, простецким побеленным потолком. Пара кресел для посетителей, распятие над письменным столом и книги, книги, книги на старых советских еще стеллажах.

Они лежали небрежно, пополам со стопками бумаг, полуразвернутыми картами, непонятными свитками и даже свечными огарками. Резкий контраст по сравнению с идеальным порядком на столе главы церкви. Впрочем, судя по слою пыли, ими довольно редко пользовались. Но зачем тогда держать их и создавать бардак Санитар не понимал.

Сам Доминик тоже не вызывал какого-то особого благоговения, оторопи и вспышек ярости (ну а вдруг?). Хотя его внешность довольно сильно изменилась за последнюю неделю даже по сравнению с тем нечетким образом, который хитокири держал у себя в голове. Абсолютно белые волосы, какого-то молочного даже оттенка прикрывала белая же камилавка (цилиндр без полей), верхняя одежда напоминала таковую у виденного мечником по телевидению Патриарха Кирилла, только более удобную и с минимум золотой вышивки, а на сухих, совершенно старческих пальцах не было ни одного перстня.

Лицо лидера Новых Христиан показалось бы типичнейшим для священника, если бы не круглые очки, до рейда в институт точно не носимые, и слишком жесткая, бескомпромиссная линия рта. В остальном, первосвященник Ставрополя вид имел возвышенный и богоугодный, а его благосклонная, отеческая улыбка не казалась наигранной даже такому не доверчивому парню как один известный мечник.

— Я рад, что мы, наконец, встретились лично, Санитар, — Нарушил молчание священник, когда его собеседник сел, вернее, развалился в кресле перед ним, — Для начала, позволь мне поблагодарить тебя за силу воли и ту самоотдачу, с которой ты взялся за выполнение нашей священной миссии. В этом, не побоюсь этого слова, Крестовом Походе именно твои усилия позволили склонить чашу весов на сторону человечества. Только за них ты навсегда останешься другом для меня и всей моей паствы. Везде, где хоть что-то значит имя Новых Христиан.

У него не было ни характерного акцента, ни заминок или неправильных фраз, что проскальзывают даже у долго живущих в чужой среде иностранцев. Наверняка взял изучение языка в системе, тем более, хитокири видел что-то похожее, причем даже не в магазине.

Доминик говорил мягким, проникновенным, совсем не пафосным тоном. Описал их тяжелое положение, то, как помогли умения Виктора и готовность их применять во благо. Вплетал в свою речь личностные характеристики других участников рейда, вскользь, но с почтением и грустью отозвался о Коловрате и его "великой жертве"…

А Санитара начал пробивать холодный пот от интеллектуальной мощи политика перед ним. Доминик играл оттенками, его отеческий тон едва уловимо менялся до доверительного, а потом тихо, почти незаметно перетекал в близкий, почти интимный. Вызывал чувство, словно рядом сидит его наставник, друг, соратник по нелегкому делу защиты человечества. Умело подобранные слова вкупе с интонациями, жестами, даже с интерьером вокруг усыпляли внимание, ломали выстроенный Санитаром лед, усыпляли его недоверие, подозрительность, нежелание идти навстречу.

Хитокири пришел сюда настороженный, готовый к любому раскладу, вплоть до военного прорыва, но сейчас любая мысль противиться такому чуткому, понимающему лидеру, лучшему из возможных соратников и помощников в деле очистки города вызывала неприятие, какую-то неясную тоску и сожаление.

И от осознания подобной манипуляции Виктором овладело настоящее бешенство. Снаружи он оставался невозмутим. Все тоже бесстрастное лицо, легкие невербальные знаки в жестах и позе, что показывают о внимании к речи. Только раздувающиеся ноздри и немеющие кончики пальцев свидетельствовали о том, насколько близко сейчас лидер церкви к новым ощущениям от практики Иайдо.

Наверное, в себя хитокири привела старая мантра, вычитанная в давно забытой книги. "Магия всегда в незримом, это лишь иллюзии и миражи. Нельзя применить ее к тому, кто знает, как работает заклинание". Санитар знал.

Впрочем, Доминик и сам понял, что не добился нужного эффекта. Прервал себя на середине фразы, рассмеялся нарочито неловким тоном, посетовал на старческое славословие. А потом вдруг предложил ему чая. Другим, более живым, искренним голосом. И куда более властным.

"Цени мое доверие", — Виктор понял очевидный посыл.

— Могу ли я называть тебя по имени, сын мой? — Спросил он, пока явно артефактный чайник медленно заваривал в своих недрах питье из редких в городе чайных листьев.

— Как хотите, — Пожал плечами Санитар. Ему уже надоело ходить вокруг да около, пытаться прощупать ситуацию через намеки в обсуждении прошедшего рейда и следить за аналогичными действиями собеседника. Уж лучше так. Более прямо, более откровенно.

— Тогда ответьте мне всего на одну вещь, ВиктОр, — Сказал мужчина, почему-то перекроив имя своего визави на французский манер, — Я могу вам верить?

Неожиданный вопрос на секунду выбил его из колеи. Однако Санитар собрался, на мгновение прикрыл глаза, затем принял из рук Доминика белую, исходящую паром чашку:

— Нет. Во имя всех Богов и Святых, разумеется — нет.

Травянисто-зеленый напиток красиво подсвечивался изнутри лучом выглянувшего из-за туч солнца. А священник напротив вдруг рассмеялся приятным, располагающим себе смехом.

— Чего-то подобного я и ожидал от тебя, сын мой. Зато теперь я окончательно определился со степенью МОЕГО доверия к тебе, — Он с удовольствием пригубил напиток, несколько секунд погрел озябшие руки на чашке, опустил ее:

— Тогда спрошу по-другому: могу ли я рассчитывать на твою помощь в борьбе с чумой, что поразила этот город?

— Какова ваша цель, Владыко? — Видит Перун, Санитар устал играть в эти игры. Ему хотелось снова выйти на бой, испытать свои новые способности в драке на пределе возможностей, чтобы дрожали руки и болели раны. Хотелось видеть улыбки на лицах тех немногих, кого он еще мог назвать друзьями. Хотелось видеть чистый, ЖИВОЙ город. Такой, каким он был прежде. И никакого желания возиться в подковерной борьбе.

— Я должен справиться с этой заразой, — Просто ответил Доминик. Слишком просто для него. Но священник неожиданно для Санитара пояснил собственные слова:

— Видишь ли, я всегда искал цель в жизни. Хотел стать кем-то важным, незаменимым. Новым святым, если угодно. Принести в мир так много добра, что… Не важно. Гордыня, скажешь ты, и будешь по-своему прав. Но не она вела меня. Нет, потребность в служении — вот что увидел во мне Господь.

Я долго думал, за какие же грехи Он услал меня в этот маленький, совершенно не важный город совершенно другой конфессии. Но после Катастрофы мне все стало ясно. Я нужен людям, нужен человечеству, чтобы остановить Конец Света. Лишь наша вера повергнет в прах дьявольских отродий. Я вижу, ты такой же. Ты мечтаешь спасти этот город. Поверь, в моем лице ты найдешь самого преданного соратника, самого дорогого друга, самого полезного союзника. Мы вместе способны остановить этот кошмар, ВиктОр. Боюсь, порознь у нас станет слишком мало шансов.

"Все, вот они — карты на стол. Доминик разыграл самую сильную свою карту — искренность. Да, падок я на нее, что и говорить".

Санитар колебался. Он сам видел, что никто больше, чем Мессия в кресле напротив не заинтересован в очищении города и уничтожении нежити. Но вот его личность…

Фанатизм самого дурного пошиба. Низколобые мусульманские террористы даже рядом не стояли с этой мягкой, но неумолимой силой. Воистину, soft power — любимое оружие Европы. Еще более опасное и непредсказуемое в руках таких как его визави. С абсолютной верой в собственную исключительность, тем более жуткой, чем более выдающийся ум ее проецировал.

Это был настоящий религиозный фанатизм, дух святой инквизиции, что вдруг появился через маску преподобного отца, просочился сквозь прикрытые улыбкой и толстыми стеклами очков глаза.

Фанатизм Джордано Бруно и Савонаролы, Яна Гуса, Робеспьера, папы Урбана II. Доминик верил в свои речи, в свое предназначение и особый путь. Люди интересовали его лишь как полезные инструменты или досадные помехи. Иногда, в случае Санитара, как возможности, перепутье. Но никогда — как субъекты. Те, с кем можно считаться.

Его улыбка походила на последнего настоящего президента Америки — Рональда Рейгана. Тот тоже верил в свои речи, в четыре свободы, в правительство людей над людьми ради людей. И готов был на все, чтобы претворить эти идеалы в жизнь.

"Мое первое впечатление было хорошим… Рузвельт в самом деле обладал доброжелательной улыбкой, улыбкой "Колгейт". Но, на самом деле эта жизнерадостная маска прятала фанатизм самого твердого сорта. И вот здесь — драма. Опасный ублюдок. Он был готов убить три четверти человеческого вида, чтобы выжившие жили в демократии" — Так отзывался о Рейгане французский интеллектуал и фашистский коллаборант Пьер-Антуан Кусто.

Похожим образом отозвался бы о своем собеседнике и Виктор, с одной небольшой разницей. Вирус и так выбил даже не три четверти, а девять десятых человеческого вида, по крайней мере в отдельно взятом городе. А Доминик без вопросов утопит в крови оставшихся ради своего понимания справедливости.

— Да, вы можете на меня рассчитывать, — С горечью в сердце отозвался Санитар на скрытое предложение священника. Потому что выбирать не приходится. Потому что здесь и сейчас действует принцип меньшего зла, а игра все же стоит свеч.

Глава 3

Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан.

Владимир Ленин

После ответа Санитара в небольшом светлом кабинете установилась небольшая, но отнюдь не светлая тишина. Мессия в кресле лишь коротко кивнул в ответ на согласие своего собеседника, после чего принялся задумчиво помешивать чай тонкой серебряной ложечкой.

А Виктор вдруг понял, что именно в этот момент решается его будущее. Потому что оппоненты с такими знаниями, силой и уровнем доступа должны быть либо своими либо мертвыми. И у обоих сидящих в комнате людей хватало умений, выдержки или ресурсов, чтобы уничтожить другого.

Пауза затягивалась. Санитар уже с долей фатализма подумал, что Доминика придется убивать и даже прикинул как. Но вот, когда ему уже казалось, что таинственная рука выводит на стене письмена, предрекающие конец ему и его "царству": «Мене, мене, текел, упарсин» — «Исчислен, взвешен, разделен». В этот самый момент его визави нарушил тишину.

— Я рад, действительно рад твоей силе духа, морали и здравому смыслу, — Улыбнулся Доминик, сделав вид, что не заметил оценивающих взглядов и напряженных мышц собеседника, — Не стану ни предлагать тебе вступление, ни давить обязанностями или топтаться по совести. Только честная игра, — святой отец с удовольствием пригубил ничуть не остывший напиток.

— С тебя требуется лишь добровольная помощь, а с меня поддержка — материальная и моральная. Ну и особый статус, раз уж я знаю про одно твое интересное задание. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы стать частью Пантеона Новых Христиан?

— Что? — Санитар не выплеснул всю чашку лишь из-за невероятного даже по меркам других игроков контроля над своим телом. Однако шок от знания Домиником того неоднозначного задания, по всей видимости, сгенерированного алтарем, мечник показал очень четко.

— Мог бы так и не удивляться. У меня единственного есть устойчивая связь с алтарем, конечно же я в курсе всех других попыток контакта или просто их возможности. Положение обязывает, знаешь ли.

— Да, звучит логично, — Признал хитокири и немного успокоился.

"Он не читает мои мысли. Он не читает мое Окно Персонажа. Он не знает о…"

— Ты, кстати, так и не ответил на вопрос. Да и задание до сих пор не подтверждено, — Заметил священник. Виктор замялся:

— Я не слишком подхожу на роль морального ориентира.

— Все мы не без греха, — Легко отмахнулся Доминик, — Как ты можешь знать, апостол Пётр трижды предал Христа в один день, еще до крика петуха. Так что не стоит ощущать какую-то ответственность. Сама твоя личность уже соответствует всем возможным критериям. В конце-концов, будь это не так, и ты, сын мой, не получил бы настолько серьезное задание. Жаль, что отнесся к нему излишне легкомысленно. Ох, молодость…

— Чем мне это грозит? — Сдался хитокири, проигнорировав последнюю реплику.

— На самом деле, от тебя не потребуется ничего сверх простого подтверждения. Да, ты стал святым. Да, система подтвердила. Я кстати, могу дополнить этот запрос. Зайди в свой список заданий.

Виктор с неохотой открыл Окно Персонажа и вывел на первый план описание задания.

"Святой нового пантеона". Помогите христианству распространится на территории игровой зоны "город Ставрополь".

Цель 1:установите не менее трех стационарных алтарей в ключевых точках.

Цель 2:Проведите неделю не убивая ни одного игрока (человека с активной Системой).

Цель 3:Спасите жизнь или окажите равную по значению услугу не менее чем десяти игрокам. Счетчик: (6/10)

Награда:

Уникальный навык: "Аура Святости".

Уникальный навык: "Непогрешимый".

Получен запрос на дополнение задания. Принять?

Да/Нет.

Внимание! Согласие с модификацией миссии означает автоматическое согласие на ее выполнение.

"А, черт с тобой. Слишком хорошо выглядит".

Буквы перед глазами расплылись, чтобы через пару секунд вновь собраться в связный текст. На самом деле изменилось не так уж много: условия выполнения остались теми же, как и само название. Добавилась лишь награда:

Награда:

Уникальный навык: "Аура Святости".

Уникальный навык: "Непогрешимый".

Уникальный навык: "Аватар". (Ограничение — 20 уровень)

Уникальная ветка навыков: чудеса.

Дополнительный титул: святой — Георгий Победоносец.

— Это меняет дело, — Хрипло сказал мечник, пока его оппонент смотрел на него с легкой иронией.

Виктор подозревал, что Доминику эти дополнительные награды ничего не стоили, но все равно был благодарен, так сказать, иррационально.

— Итак, ты официально станешь святым. Наравне с Александром, Филаретом, Коловратом и Серафимом.

— Последний будет покровителем страждущих и бездомных. Я больше не смогу отпускать такого буквально незаменимого человека в город, но здесь вы можете встречаться сколько угодно. Он уже выполнил свое задание и сейчас занимается многочисленными беженцами. Организовывает дома призрения, лечит раны, улаживает конфликты… Много чего. Уже умершие святые будут покровителями разных общин вокруг малых алтарей, а ты — странствующий покровитель воинов и боевых Орденов. Когда мы их создадим, разумеется. Но и ты, ВиктОр, пока официально свое задание не выполнил.

— Хорошо, я согласен. Можете объявить обо мне, как только я закрою квест, — Смирился Санитар, — А что насчет вас самих? Святой Доминик, покровитель общей церкви? Или местного собора?

— Я лишь наместник Бога. Сказано: не суди и не судим будешь. Этот завет сложно выполнять как положено, но вот судить самого себя уж точно будет грехом гордыни. Так что решать, достоин ли я рукоположения или нет будут только после смерти или отставки. Коловрата, кстати, нарекли святым Константином.

— Он же вообще был язычником, — Недоверчиво покосился на священника хитокири, — У вас, что, совсем ничего, гм, святого нет?

— Он раскаялся и принял христианство в комнате с Проклятым Троном. Я почувствовал это через алтарь, — Без улыбки отозвался Доминик.

— Ладно, делайте, что хотите. Зачем только объявлять покровительство за что-то конкретное? Сделали святым и вся недолга.

— А, в собственной области такой человек будет сильнее обычного. Например, если ты станешь покровителем битвы и воинов, то сможешь благословлять каким-нибудь усилением или что-то в этом духе. А когда дорастешь до Аватара, то будешь получать опыт за каждый успешный бой своего адепта. Там много нюансов, и знать их тебе сейчас абсолютно бессмысленно. Только забьешь себе голову, сын мой.

— Хорошо, — не стал спорить Виктор, — Давайте тогда обсудим, что от меня требуется…

Этот разговор вышел таким же долгим, как и словесные кружева в начале беседы. Доминик снова принялся прощупывать границы возможного, Санитар — выпускать иголки, да хлестать чай чашку за чашкой. Но, в конце-концов, они пришли к некоторому соглашению.

Хитокири должен будет выполнить несколько их заданий. При этом ему рассказывают всю подноготную и объясняют необходимость конкретных действий, снабжают по запросу и так далее. Кроме того, как только Санитар станет святым — он тут же получит кресло в формирующемся Совете — законодательном и судебном органе, что будет определять большую часть жизни на подконтрольных церковникам территориях.

У Доминика был хорошо проработанный план с пропорциональными квотами, интеграцией других группировок с определенным количеством мест в совете, несколько автономных должностей и многое другое. Пока система была в сыром виде, так что Виктор не хотел тратить время на выслушивание всего. Вот как утрясут все вопросы с присоединением города, так и можно будет расспросить да поучаствовать. А пока…

— Расскажите мне об обстановке снаружи, — Попросил Виктор.

Он был готов снимать лапшу с ушей, но Доминик рассказал все быстро и тезисно.

Отряд заперся на ж/д вокзале, отдав всю оставшуюся территорию и отпустив большую часть гражданских. Точнее, просто откупился ими от военных и Сфинкса. Монахам после нападения было решительно не до них, остальные группировки бояться больших потерь и штурма вокзала в ближайшее время ждать не приходится.

"Скорее всего они планируют сменить базу или уйти в подполье, чтобы устроить нам партизанскую войну. Поэтому мы должны как можно скорее завершить преобразование церкви, пока Отряд не пришел в себя", — Озвучил вывод Доминик. И звучал тот вполне логично, пусть и слишком пессимистично для такой чистой победы, как при Андреевской церкви.

"Орден Карающей Длани себе на уме, согласны на сотрудничество, но вряд ли обрадуются покушению на свою автономию. С ними можно и нужно договариваться, но это также отнимает ресурсы".

"Армия претендует на роль объединителя, самый опасный конкурент после зализывающего раны Отряда 9-19. Вереск имеет военную технику, самый крупный контингент боевиков в городе, а также большие амбиции. У них есть дезертирство, но необходимы переговоры и компромисс. Опыт Отряда уже показал, что конфликты ведут в никуда".

Такими были выводы по политическому раскладу, который озвучил Доминик. Он лишь добавил, что Орден сейчас на полпути к решению проблемы Террариума, Армия в процессе смены локации, а Сфинкс…