Чужие сны (полный вариант) (СИ)

Девушка не запела - она просто начала говорить в микрофон, тихо и доверительно. Музыка пришла потом, и потекла вслед за словами...

Дремлешь. До рассвета еще полчаса.

Хочешь, эти стрелки замрут на шести.

Знаешь, я рукой удержу небеса.

Это просто - быть сильной в самом начале пути.

Я любить тебя буду вечно,

Сколько небу смотреться в море,

Сколько ветру гудеть в тростниках,

Сколько звездам сиять.

Я любить тебя буду вечно,

Сколько ночи с рассветом спорить,

Сколько будем дышать,

Сколько будем гореть,

Сколько будем летать.

Голос окреп, налился силой, обрел глубину. Мужчина оторвался от солянки. Остальные уже давно смотрели только на сцену. Девушка ничего не видела. С ее места вообще весь зал казался одним темным пятном. Иногда это было даже к лучшему.

Наши сказки - это быль для кого-то еще.

Наша верность - только гаснущий крик в пустоте.

Если хочешь, я тебя насовсем отпущу.

Это просто - быть щедрой, если поверить мечте.

Я любить тебя буду верно,

Как весной прорастает колос

Только там, где упало зерно,

А иначе - никак.

Я любить тебя буду верно,

Как красивую песню - голос,

Словно птицы - полет,

Словно тонущий - плот,

Как чернила - строка.

Слышишь, за спиной чей-то бешеный бег?

Сердце замирает, почуяв беду.

Верь мне! Я - как только что выпавший снег,

Под которым следов никогда, никогда не найдут!

Голос взлетел к потолку, обрел силу и заполнил все пространство небольшого зала. Он бился в стекла, как волна, и, казалось, сейчас сметет легкие столики и утопит немногочисленных посетителей, как слепых котят.

Я любить тебя буду, словно,

Не горел и не падал ангел.

Словно заново и по-другому

Напишут Завет мастера.

Я любить тебя буду, словно

Никогда не бывало ада.

Словно первую женщину

Создал Господь из ребра...

Голос упал до шепота, но все равно был хорошо слышен даже в вестибюле. Последние слова упали в тишину как тяжелые камни. И несколько долгих секунд было очень тихо.

Потом кто-то захлопал, что-то крикнули, потянулись к выпивке и закускам. Ее это уже не интересовало. Девушка присела на краю эстрады, чтобы подстроить гитару и немного передохнуть. Ей предстояло развлекать публику еще целый час.

Мужчина не спеша вытер губы, бросил салфетку на пустую тарелку и встал. Он все еще размышлял: удача, знак судьбы или очередная подстава босса - в этом богом забытом углу вдруг встретить Леру, но это было искусство ради искусства. Решение он уже принял. Певица его все еще в упор не замечала. Но ничего, он не гордый, он подойдет.

Трудно быть звездой в двадцать лет? Когда Лера слышала этот вопрос от журналистов, она утомленно улыбалась, да, дескать, не сладко, но ничего, справляемся. Однажды она не справилась. И поняла, что на самом деле немыслимо трудно, почти невыносимо быть бывшей звездой в двадцать два. И - напрочь забытой звездой в двадцать три.

- Начать жизнь с начала у меня не хватило сил, - она криво улыбнулась, - и я начала ее с середины.

- Ты просто невероятно поешь. У тебя настоящий талант.

- Я знаю. Знаю, Максим.

- А я думал, почему тебя не видно по телеку...

Шел третий час ночи. В небольшой квартирке, за тщательно задернутыми шторами мужчина и женщина сидели на постели. Заправленной. Ну не было у Лерки ни стульев, ни стола. И не от бедности, а просто за ненадобностью. Кому придет в голову обзаводиться мебелью на съемной хате в городке, куда судьба занесла тебя случайно, и в любой момент может так же случайно вынести? Между ними лежала столешница от журнального столика. Были два литра пива и пакетик сухариков "Емеля". Можно было разогреть в микроволновке куру, прихваченную с собой из ресторана, открыть салатики, порезать хлеб, взять коньяк. Или текилу. Когда-то Лера ее предпочитала всему.

Охоты не было. Даже заниматься любовью не хотелось. Хотя оба подозревали, что этим все и закончится. Оба не возражали, почему бы нет? Просто - ну ее, любовь, пока. Некоторые это называют близостью. А настоящая близость возможна только между близкими людьми. Вот они и спешили наполнить словами пропасть длиной в восемь лет, в надежде, что это поможет. И, похоже, помогало. Потому что оба - не лукавили.

- А я часто в последнее время слышала об Антоне. И тебя один раз вместе с ним видела. В "Новостях". Это правда?

- Что у Тохи неприятности? Ну, в какой-то мере. Но на самом деле не все так плохо. Им не удалось взять Тоху, и не удалось взять меня. Все остальное поправимо.

- Вы собираетесь начать все сначала? - Лерка вскинула голову, шалая улыбка скользнула по лицу и пропала.

- Мы обязательно начнем все сначала. И на этот раз победим.

Девушка поджала губы.

- А что было с этим мальчиком. Ну, который умер в больнице?

- Факел Калкина. Слышала про такой?

Глаза Леры сделались огромными, как у героев японских комиксов.

- Вы что, сцепились с самим Князем Владом?

- Я похож на придурка? - обиделся Максим, - Осориных там близко не было. Ни одного. По крайней мере, сначала. Там был старый лысый пердун Маргелов с новой девкой. Ничего особенного, оранжевые бейджи. Кот с ними на дороге один справился.

- А потом Маргелов вас сжег, - фыркнула Лера и потянулась за пивом.

- Не Маргелов. Эта... Черт, даже имени не помню. Никогда раньше не видел и не слышал. И Антон не слышал, - с нажимом сказал Максим в ответ на незаданный вопрос, - не знаю, кто такая.

- Ну, положим, если сильно понадобится, вспомнишь. И имя, и кучу других полезных деталей. Сам не вспомнишь, Антон поможет...

Лерка выпрямилась. Села по-турецки.

- Плесни, - велела она, - и не жадничай. Сегодня великий день. По крайней мере, для меня.

- Не понял? - удивился Максим, - ты тут ни рогом, ни пяткой.

- Я тоже решила начать все сначала. С вами.

- Так. Этому столику больше не наливать, - решил Максим, - Лерке жить надоело.

- Мне нежить надоело, - настроение ресторанной певицы неожиданно резко пошло в гору, ее темные глаза заблестели настоящим, не наигранным весельем, - я с тобой еду.

- Куда? - Максим чуть не поперхнулся пивом.

- А по венику. Сомневаешься? Звони Тохе. Звони, звони. Он тебе то же самое скажет.

- Он с тобой связывался? - осенило Максима, - он знал, что ты здесь?

- Он со мной связывался, - Лерка тряхнула головой и блаженно сощурилось, - но не звонил.

- Понимаю, - осторожно произнес Максим. И резюмировал, - Дурдом.

2.

Вопрос на засыпку: если ваш босс вдруг, не с того ни с сего, в середине рабочего дня предлагает вам прокатиться куда-нибудь за город, что вы подумаете? Я решила, что предстоит серьезный разговор. И не ошиблась.

Мой переход в высшее руководящее звено "Алексы" свершился как-то буднично. Я зашла в отдел безопасности, где мне вручили новый бейджик, на этот раз респектабельного бежевого цвета, новый мобильник и электронную карточку-ключ, пропуск на третий этаж, а приятная женщина средних лет показала мне, где, отныне, располагается мое рабочее место. К слову, от прежнего оно отличалось только тем, что не было кофеварки, кофе здесь приносили по первой просьбе, всем, не только князю, да секьюрити были одеты не в камуфляж, а в цивильные костюмы. А в остальном все осталось по-прежнему. Даже задача, которую поставил передо мной мой новый шеф, не слишком отличалась от прежних. Мне предстояло постараться изо всех сил и вычислить, под каким флагом всплывет на рынке потопленная "Олима". В том, что она все равно нарисуется, никто не сомневался. Значит, наверное, и мне не следовало.

В первые дни я остро ощущала потерю Алика. Он не звонил, не пожелал общаться по локалке, ни разу не дождался после работы, хотя бы, чтобы спросить, как я устроилась на новом месте. Ну и, понятно, в "Пирамиду" больше не звал. Хотя, в "Пирамиду" я и сама теперь могла пригласить кого угодно. Первый аванс меня не столько обрадовал, сколько шокировал. Это кого же мне предстоит убить за такие-то бабки? Или, наоборот, воскресить из мертвых? В шоке я пребывала, пока Алла, моя новая коллега, не подошла ко мне, и, легонько, сочувственно похлопав по плечу, не "успокоила": ты не расстраивайся, в первое время все мало получают. Потом пойдут всякие сверхурочные, премиальные, проценты от договоров, подарки к праздникам. Я поняла, что деньги, как таковые, для обитателей этого этажа, уже вообще не имели особой ценности, не в них счастье. Тут в ходу была другая валюта - насколько ты сам по себе крут. Я на "крутую" пока не тянула, и поэтому была вынуждена довольствоваться жалкими двумя тысячами "евриков" в рублевом эквиваленте. В ТАКОЙ бедности я никогда в жизни не жила! В первый же вечер после работы я зашла в "Эталон" и купила там все диски с фильмами, на которых остановился глаз. Столько мне за год не пересмотреть... А денег все еще оставалась целая большая куча, и я снова впала в нехорошую задумчивость. Просто так никого не прикармливают, рано или поздно придется мне отработать все, до копейки...

Новый шеф тоже оказался неравноценной заменой. Я, когда первый раз его увидела, подумала, боже, таких красивых мужиков просто не бывает. Я сплю и вижу сон, на этот раз, для разнообразия, высокохудожественный. Наверное, когда идеологи третьего рейха представляли себе истинного арийца, им должен был грезиться кто-то похожий на Олега Ковалева. Высокий, голубоглазый блондин, с убийственно правильными чертами лица: прямым носом, волевым подбородком... Прямая осанка, безупречный костюм, характер нордический. Я была так потрясена его внешностью, что понадобилась неделя, пока я осознала - он ненастоящий. Это робот. Манекен, набитый микросхемами. Пересекались мы довольно часто, но ни разу этот греческий бог не обрушил на человечество проклятие в виде своего гнева. Впрочем, солнцем улыбки он тоже никого не озарял. Распоряжения давал толковые и четкие, слушал внимательно, вопросы задавал по существу... Но меня не покидало ощущение, что я общаюсь с человеком, напрочь лишенным эмоций. Словно способность их испытывать ему когда-то удалили хирургическим путем. А заодно - все человеческие слабости: Олег не курил, не провожал взглядом женщин, похоже, никогда не уставал. Я могла его возненавидеть... или начать смертельно бояться. Многие так и делали. Но после одного случая мое отношение к новому шефу переломилось. Мы с Аллой резались в шахматы по сети. На третьем этаже компьютерные игры не возбранялись, некоторые даже поощрялись, если не в ущерб работе. Считалось, что они тренируют память, внимание, реакцию. Даже чемпионаты проводились.

Поэтому, когда шеф остановился за спиной, я не стала сворачивать экран.

- Ты черными играешь? - уточнил он, - тебе мат в два хода.

- Я собиралась отдать слона, - возразила я.

- Тогда в четыре.

- Так что, эту партию вообще невозможно выиграть?

- Позволишь? - не дожидаясь разрешения, он подвинул к себе клаву, сделал рокировку. Только через три хода до меня дошло... А на пятом он поставил Алке мат.

Выиграв партию, Олег выпрямился и, не говоря ни слова, вышел.

Она появилась через минуту, раскрасневшаяся, с блестящими глазами.

- Я так классно все рассчитала, думала, ты не видишь ловушки. Ты зашла так далеко! Я думала, все, назад уже не отыграть. А ты...

- Он, - коротко возразила я, ткнув пальцем в дверь кабинета шефа.

- Тогда понятно, - Алла мгновенно успокоилась, - тогда я даже не удивляюсь.

Присев попой на стол, она подвинула пепельницу и включила вытяжку.

- Знаешь, его роскошная внешность... многие за ней ничего не видят. Она ослепляет, правда? Только потом понимаешь, что это всего лишь красивая бархатная шкатулка. А внутри по-настоящему ценные мозги. Редчайшие. Он преподавал в Кембридже. Ллойд предлагал застраховать Осорина от ухода Олега на десять миллионов евро. Князь Влад отказался. Сказал, что такая потеря все равно невосполнима.

Мы помолчали. Что тут можно было сказать. Только то, что ни бояться, ни, тем более, ненавидеть нового шефа я теперь уже никогда не буду. К гению обычные человеческие мерки неприменимы. Но это, если разобраться, было мое личное дело, так что Алке я ничего не сказала.

"Навигатор" Влада несся сквозь хмурый и нахохленный осенний город, обходя весь остальной транспорт так, словно он стоял. Скорость была, наверное, километров сто. Но я почему-то совсем не опасалась, что мы встретим несговорчивого автоинспектора, или "поцелуемся" с каким-нибудь неувертливым столбом. Не до того было.

Город очень скоро остался позади, мы миновали деревянные пригороды, потом долго тянулись дачные участки, уже покинутые хозяевами, потом пошли поля, какие-то частные гаражи и авторемонтные мастерские. Когда от города мы отмахали километров семь, Влад вдруг свернул на грунтовку, и через пять минут мы оказались на симпатичной полянке. Река здесь делала изгиб, и по берегу темнели кострища, видимо, следы пребывания любителей шашлычков. Впрочем, битых бутылок не было. Валялась одна целая. Но, разумеется, пустая.

- Посидим. Или пройдемся?

Я вдруг заметила, что сегодня князь в джинсах, теплом свитере и куртке. Ботинки, наверняка, непромокаемые. Что же получается, он планировал эту поездку? Со мной? Или его прикид по другому поводу?

- Пройдемся. Раз приехали.

Отчего-то здесь было тепло. Может быть лес, окруживший поляну кольцом, не пускал ветер?