Побег из Брюха Паука

В его защиту стоит сказать, что Абнести сам был не в самой лучшей форме — тяжело дышал, щеки красные, цвета алых леденцов, постукивал по экрану своего Мака ручкой, что он делал только в моменты стресса.

— Время, — наконец сказал он, отключая подачу DarkenfloxxTM на своем пульте. — Блядь. Мотай туда, Верлен. Поживее.

Верлен побежал в Малое Помещение №2.

— Говори, Сэмми, — просит Абнести.

Верлен щупает пульс Хэзер, поднимает руки ладонями вверх, так, что он становится похожим на Иисуса, только с шокированным, а не блаженным выражением лица, плюс у него очки, сдвинутые на макушку.

— Вы что, прикалываетесь? — говорит Абнести.

— Что теперь? — спрашивает Верлен. — Что я…

— Вы что, ёпта… прикалываетесь? — говорит Абнести.

Абнести выскакивает из кресла, откидывая меня в сторону и вылетает через дверь в Малое Помещение №2.

VIII

Я возвращаюсь в свою спальню.

В три Верлен включает громкоговоритель.

— Джеф, — говорит он. — Пожалуйста, вернись в Паучье Брюхо.

Я возвращаюсь в Паучье Брюхо.

— Мы очень сожалеем, что тебе пришлось это увидеть, Джефф, — говорит Абнести.

— Это было неожиданно, — говорит Верлен.

— Неожиданно и досадно, — говорит Абнести. — И извини, что я толкнул тебя.

— Она умерла? — спрашиваю я.

— Ну, она не в лучшем состоянии, — говорит Верлен.

— Слушай, Джефф, такое случается, — говорит Абнести. — Это же наука. Наука исследует неизвестное. Не было известно, что сделают с Хэзер пять минут на DarkenfloxxTM. Теперь мы это знаем. Что ещё мы теперь знаем, согласно профессиональной оценке Верлена твоих комментариев, так это то, что ты действительно не испытывал даже остаточное романтическое влечение к Хэзер. И это очень важно, Джефф. Лучик надежды в это время печали для всех нас. Даже когда Хэзер уходила, образно говоря, в море на своём корабле, ты оставался непоколебимым, продолжая не испытывать к ней романтические чувства. Думаю, что протокольный комитет скажет — ребята в Ютике реально впереди планеты всей по качеству данных, которые они поставляют по ED289/290.

В Паучьем Брюхе наступила тишина.

— Верлен, иди, — говорит Абнести. — Займись своим делом. Подготовь что нужно.

Верлен выходит.

— Ты думаешь, мне это понравилось? — спрашивает Абнести.

— Нет, так не выглядело, — говорю я.

— Нет, не понравилось, — говорит Абнести. — Мне это сильно не понравилось. Я человек. У меня есть чувства. Тем не менее, отложив в сторону личную грусть, всё прошло хорошо. Ты отлично поработал. Мы все отлично поработали. Хэзер — особенно хорошо поработала. Я отдаю ей честь. Давай просто… давай просто доведём начатое до конца. Закончим это. Завершим последнюю часть нашего подтверждающего эксперимента.

В Малое Помещение №4 входит Рэйчел.

IX

— Мы что, собираемся теперь накачать DarkenfloxxTM Рэйчел? — спрашиваю я.

— Подумай, Джефф, — говорит Абнести. — Как мы можем по-настоящему знать, что ты одинаково не любишь Рэйчел и Хэзер, если у нас есть только данные о твоей реакции на произошедшее с Хэзер? Включи голову. Я понимаю, ты не учёный, но Боже, ты же работаешь бок о бок с учёными целыми днями. Включаю подачу?

Я не говорю подтверждаю.

— В чём проблема, Джефф? — спрашивает Абнести.

— Я не хочу убивать Рэйчел, — говорю я.

— Ну, а кто хочет? — спрашивает Абнести. — Я, что ли? Или ты, Верлен?

— Нет, — отвечает Верлен по громкой связи.

— Джефф, ты слишком зацикливаешься на этом, — говорит Абнести. — Возможно, что DarkenfloxxTM убьёт Рэйчел? Конечно. У нас есть прецедент с Хэзер. Но, с другой стороны, Рэйчел может оказаться сильнее. Она ведь даже физически немного больше.

— Вообще-то, она немного меньше, — говорит Верлен.

— Ну, может быть она пожёстче, — говорит Абнести.

— В любом случае, мы отрегулируем её дозу согласно весу, — говорит Верлен. — Так что…

— Спасибо, Верлен, — говорит Абнести. — Спасибо за разъяснения.

— Может быть покажи ему дело, — говорит Верлен.

Абнести передаёт мне дело Рэйчел.

Верлен возвращается.

— Читай и плачь, — говорит он.

Согласно делу Рэйчел, она крала ювелирку у своей матери, машину у отца, наличку у сестры, статуэтки из церкви. Её упекли за наркотики. Отсидев четыре срока за наркотики, она наконец отправилась в рехаб из-за наркотиков, затем из-за проституции, затем на так называемую закрепляющую реабилитацию, для тех, кто так часто бывал в рехабах, что выработал к ним иммунитет. Выглядит, что и к закрепляющей реабилитации у неё в итоге выработался иммунитет, потому что после этого произошел хет-трик: тройное убийство — её дилер, сестра дилера и бойфренд сестры дилера.

Было странно читать это, учитывая что мы с ней совсем недавно переспали и то, что я недавно любил её.

Тем не менее, я всё ещё не хотел убивать её.

— Джефф, — говорит Абнести. — Я знаю, что ты много над этим работал с Миссис Лэйси. Обсуждал убийства и так далее. Но это не твоя ответственность. Она наша.

— Даже не наша, — говорит Верлен. — А науки.

— Полномочия науки, — говорит Абнести. — Плюс её диктатура.

— Иногда наука паршиво себя ведёт, — говорит Верлен.

— С другой стороны, Джефф, — говорит Абнести, — пару неприятных минут для Хэзер…

— Рэйчел, — говорит Верлен.

— Пару неприятных минут для Рэйчел, — говорит Абнести, — и годы облегчения для буквально десятков тысяч недолюбливающих или перелюбливающих людей.

— Подсчитай это, Джефф, — говорит Верлен.

— Быть хорошим в маленьких вещах — легко, — говорит Абнести. — А делать огромные хорошие вещи — это намного сложнее.

— Включаю подачу? — спрашивает Верлен. — Джефф?

Я не говорю подтверждаю.

— Блядь, всё, хватит, — говорит Абнести. — Верлен, как называется этот препарат? Который вводишь и он тебя слушается?

— DocilrydeTM, — говорит Верлен.

— В его мобипаке есть DocilrydeTM? — спрашивает Абнести.

— DocilrydeTM есть в каждом мобипаке, — говорит Верлен.

— А он должен будет сказать подтверждаю в этом случае? — спрашивает Абнести.

— DocilrydeTM — класс 3, так что… — говорит Верлен.

— Ну видишь, это как-то бессмысленно получается, — говорит Абнести. — Какой смысл в лекарстве для подчинения, если нам нужно получить разрешение пациента для его использования?

— Нам просто надо запросить исключение, — говорит Верлен.

— И сколько эту хрень получать? — спрашивает Абнести.

— Отправим бумажку в Олбани, получим бумажку в ответ, — говорит Верлен.

— Тогда давай уж поскорее, — говорит Абнести, и они оба уходят, оставляя меня одного в Паучьем Брюхе.

X

Стало грустно. Возникло тоскливое, пораженческое чувство, что вскоре они вернутся, введут мне DocilrydeTM, заставят меня сказать подтверждаю, приятно улыбаясь, так как улыбаются люди под DocilrydeTM, и тогда в Рэйчел польётся DarkenfloxxTM и я начну описывать, быстрым, слегка металлическим тоном, как говорят люди на VerbaluceTM/VeriTalkTM/ChatEaseTM, то, что Рэйчел, в этот момент, начнёт с собой вытворять.

Как будто всё, что мне нужно было сделать, чтобы опять стать убийцей — просто сидеть и ждать.

И на это было сложно согласиться, особенно после моих занятий с Миссис Лэйси.

— Насилие должно закончится, злость должна уйти, — она меня постоянно заставляла это повторять. Затем она просила меня заниматься Подробным Воспоминанием насчёт моей роковой ночи.

Мне было девятнадцать. Майку Аппелю — семнадцать. Мы оба были в умат. Он всю ночь ко мне приставал. Он был мельче, моложе, даже менее популярным. В итоге мы у входа в Фриззи, катаемся по дороге. Он оказался проворным. Он оказался подлым. Я проигрывал. Я не мог в это поверить. Я был больше, старше, и, тем не менее, проигрывал? Вокруг нас, наблюдая, собрались почти все наши знакомые. Тут он уложил меня на лопатки. Кто-то засмеялся. Кто-то сказал: «Бля, бедняга Джефф». Рядом лежал кирпич. Я схватил его, вскользь ударил им Майка по голове. Теперь уже он лежал на лопатках.

Майк сдался. То есть, тогда, лежа на спине, с кровью стекающей со лба, он сдался, посмотрев на меня особенным взглядом, как будто говоря: чувак, слушай, мы же не настолько серьёзно это затеяли, а?

Настолько.

Не знаю как он, я — точно.

Я до конца и не знаю, почему я это сделал.

Это было что-то, связанное с выпивкой, и тем, что я был почти ребёнком, и практически проигрывал, как будто кто-то дал мне ВзрывГнева или что-то вроде того.

МоменталЯрост.

ЖизнеГубитель.

— Эй, ребята, привет! — говорит Рэйчел. — Какие планы на сегодня?

Я видел её ранимую голову, её неповреждённое лицо, руку, поднимающую ладонь, чтобы почесать щёку, ноги, движимые нервными волокнами, сельскую юбку, натягивающуюся, когда она скрещивала ноги.

Вскоре всё это превратится в тушу, лежащую на полу.

Надо было подумать.

Зачем они собираются ввести DarkenfloxxTM Рэйчел? Чтобы услышать как я буду описывать это. Если меня тут не будет, они не услышат моего описания, и тогда они не будут этого делать. Как сделать так, чтобы меня тут не было? Я могу уйти. Как я могу уйти? Наружу из Паучьего Брюха вела одна единственная дверь, которая всегда была закрыта электронным замком, с другой стороны которой находился либо Барри либо Ханс, с электрической дубинкой под названием DisciStickTM. Могу ли я подождать, пока вернётся Абнести, оглушить его и попытаться пробраться через Барри или Ханса, рвануть до главного выхода?

Может тут, в Паучьем Брюхе, есть какое-то оружие? Нет, только подаренная тому на день рождения кружка Абнести, пара кроссовок для бега, коробка мятных леденцов, его пульт.

Его пульт?

Вот же придурок. Согласно инструкции он должен был его постоянно пристёгивать к поясу. Иначе кто-то из нас мог бы воспользоваться им, чтобы без согласования получить любой препарат в инвентаре Мобипака: например, BonvivTM, или может BlissTymeTM или SpeedErUpTM.

Или DarkenfloxxTM.

Иисусе. А это один из вариантов решения.

Страшный, конечно.

В этот момент, в Малом Помещении №4, Рэйчел, видимо, считая, что в Паучьем Брюхе никого нет, поднялась и исполнила небольшой задорный танец, как будто жизнерадостная дочка фермера, выскакивающая на улицу, заметив приближающегося к их ферме деревенского парня, в которого она по уши влюблена, идущего с телёнком под мышкой, или что-то вроде того.

Почему она танцевала? Не было какой-то веской причины.

Видимо, просто жизнь, бьющая ключом.

Времени оставалось мало.

Кнопки на пульте были подписаны.

Старый добрый Верлен.

Я нажал нужные кнопки и зашвырнул пульт в вентиляционную шахту, чтобы не было возможности изменить решение, и застыл на месте, не веря в то, что только что сделал.